Фамилия, которую я ненавижу

— ТЫ ДУМАЛ, Я НЕ УЗНАЮ?! — голос моего брата буквально прогремел на весь класс.

Первый удар был таким сильным, что звук эхом отдался в ушах.

Кулак врезался Хёнджину прямо в лицо.

Стул с грохотом отлетел назад.

Девушки закричали.

Кто-то уронил телефон.

Но брат уже не видел ничего вокруг.

Только его.

Хван Хёнджин резко пошатнулся, губа моментально лопнула, кровь выступила почти сразу…

Но он не упал.

Нет.

Он медленно вытер кровь с губы большим пальцем…

Посмотрел…

И в его глазах будто что-то окончательно сорвалось.

— Закончил? — голос был хриплым… и опасно спокойным.

— Даже не начал!

Брат снова бросился вперёд.

Но в этот раз Хёнджин был готов.

Резкий удар в живот.

У меня буквально перехватило дыхание.

— БРАТ!!

Но он только согнулся на секунду…

И тут же врезал Хёнджину в скулу.

Так сильно, что голова того дёрнулась в сторону, а под глазом почти мгновенно начала наливаться тёмная рана.

— ЧЁРТ! — выкрикнул кто-то.

Минхо уже реально пытался влезть:

— ХВАТИТ!

Без шансов.

Потому что это была уже не драка.

Это было уничтожение.

Хёнджин схватил моего брата за воротник формы и с такой силой впечатал его в ближайшую парту, что та перевернулась.

Грохот.

Стекло.

Крики.

Сынмин резко оттащил какую-то девушку с пути.

— Назад!

Брат, кажется, вообще перестал чувствовать боль.

Он ударил Хёнджина коленом, затем кулаком…

Прямо в нос.

Хруст.

…

Я застыла.

Потому что…

Кровь.

Слишком много.

Из носа Хёнджина кровь буквально хлынула сразу.

Капли на пол.
На рубашку.
На руки.

Но вместо того чтобы остановиться…

Он стал ещё хуже.

Как будто боль только сильнее включила ярость.

— Ты тронул не ту, — процедил брат сквозь тяжёлое дыхание.

— А ты опоздал защищать, — выплюнул Хёнджин, снова ударяя.

…

Нет.

Нет-нет-нет.

— ПРЕКРАТИТЕ!!

Я сорвалась на крик.

Слёзы текли уже без остановки.

Но они будто не слышали.

Хёнджин резко развернул брата…

И тот получил удар такой силы, что я услышала:

ХРУСТ.

— НЕТ!!

Нос.

Я сразу поняла.

Брат отшатнулся, кровь пошла мгновенно, лицо уже начало опухать…

Но даже это его не остановило.

— СУМАСШЕДШИЙ УРОД!

Он буквально бросился снова, повалив Хёнджина на пол.

Теперь уже удары сыпались сверху.

Один.

Второй.

Третий.

Губа Хёнджина была полностью разбита.
Под глазом — жёсткий синяк с рассечением.
Нос в крови.

Но…

Даже в таком состоянии…

Он всё равно смеялся.

Хрипло.
Безумно.

— Вот теперь… узнаю вашу семью…

…

Я никогда не забуду лицо брата в этот момент.

Потому что это уже была не просто злость.

Это была настоящая семейная ненависть.

Он схватил его снова—

И именно тогда…

— ПОЛИЦИЯ! ВСЕМ ОТОЙТИ!!

Громкий крик буквально прорезал хаос.

Кто-то уже вызвал полицию.

Офицеры ворвались быстро.

Слишком быстро.

И, честно…

К счастью.

Потому что ещё немного…

И это могло закончиться гораздо хуже.

Несколько человек буквально оттаскивали их друг от друга.

— ОТПУСТИ ЕГО!

— НАЗАД!

— УСПОКОИЛИСЬ ОБА!

Брат вырывался.

Хёнджин тоже.

Оба в крови.
Оба тяжело дышат.
Оба выглядят так, будто готовы продолжить даже сейчас.

Я стояла в стороне…

И меня трясло.

Не просто от страха.

От осознания.

Это больше не исправить “извини”.

Не вернуть назад.

Сегодня…

Я собственными глазами увидела, насколько глубока эта вражда.

Под глазом Хёнджина уже темнела серьёзная рана.
Губа разбита.
Из носа кровь.

У брата — сломанный нос.
Опухший глаз.
Разбитые костяшки.

И хуже всего…

Их взгляды.

Даже когда их уже держали…

Они всё равно смотрели друг на друга так, будто это не конец.

А только начало.

Сирены до сих пор звенели в голове.

После того ужаса в классе всё происходило слишком быстро.

Полиция.
Крики.
Учителя.
Паника.

И кровь.

Слишком много крови.

Обоих сначала увезли в больницу.

Потому что, как бы сильно они ни ненавидели друг друга…

Выглядели оба так, будто реально пытались уничтожить.

Я помню только обрывки:

Хёнджин с рассечением под глазом, разбитой губой и окровавленным носом.
Мой брат — с уже подтверждённо сломанным носом, опухшим глазом и рукой, которую тоже срочно проверяли.

А я…

Я просто шла как в тумане.

Сынмин держался рядом молча.
Минхо — тоже.

Наверное, впервые никто не пытался “объяснить ситуацию”.

Потому что объяснять уже было нечего.

Катастрофа случилась.

После больницы…

Полиция.

Само здание давило уже одним своим видом.

Слишком холодное.
Слишком официальное.

Я сидела, нервно сжимая пальцы, пока Сынмин пытался не дать мне окончательно развалиться.

— Дыши, — тихо сказал он.

— Я дышу…

— Нет. Ты сейчас буквально развалишься.

…Справедливо.

Минхо стоял неподалёку, явно напряжённый сильнее обычного.

И вдруг…

Они вошли.

Родители Хёнджина.

Я даже сразу поняла, кто это.

Слишком заметно.

Его отец — холодный, влиятельный, с тем самым опасным спокойствием.
А мать…

О.

Вот от неё энергия была ещё страшнее.

Безупречная.
Дорогая.
И с таким взглядом, будто уже решила, кто виноват.

Спойлер:

Не её сын.

Едва её взгляд остановился на мне…

Я буквально почувствовала ненависть.

— Это она? — её голос прозвучал резко.

…

Я даже ответить не успела.

Она подошла слишком быстро.

И—

ШЛЁП.

…

Мир застыл.

Голова дёрнулась в сторону.

Щёку обожгло мгновенно.

Я даже не сразу осознала.

Она…

Меня ударила.

Прямо здесь.

В полиции.

При всех.

Сынмин резко шагнул вперёд:

— Вы что—

Минхо тоже:

— Госпожа—

Но она уже сорвалась.

— Ты! — её голос буквально звенел от ярости. — Такая же, как вся ваша семья!
Одни проблемы! Одни разрушения!
Сначала ваши родители, теперь вы?!

…

Нет.

Нет-нет.

Я застыла не от боли.

От унижения.

Снова.

Слёзы подступили мгновенно, но я уже почти физически ненавидела то, как часто меня доводят до этого состояния.

— Посмотрите на моего сына! — продолжала она. — Что вы вообще принесли в его жизнь, кроме грязи?!

…

Это было слишком.

Даже для меня.

Но прежде чем я успела хоть что-то сказать—

— Достаточно.

…

Тишина.

Настоящая.

Потому что этот голос…

Я знала.

Мой дядя.

Он появился так резко, что даже я не заметила, когда именно вошёл.

Но атмосфера изменилась мгновенно.

Потому что он не кричал.

Не повышал голос.

Именно поэтому было страшнее.

Он подошёл ко мне первым.

Молча посмотрел на мою щёку…

И я впервые за сегодня увидела в его глазах не просто злость.

Ледяную ярость.

— Вы ударили мою племянницу? — его голос был тихим.

Очень тихим.

И именно поэтому у всех буквально напряглись плечи.

Мать Хёнджина вскинула подбородок:

— А ваша семья разрушила—

— Я задал другой вопрос.

…

О.

Боже.

Даже я замерла.

Он сделал шаг ближе.

— Вы. Ударили. Ребёнка?

— Она не ребёнок, если—

— Тогда, возможно, стоит напомнить вам, что взрослые женщины тоже не должны нападать на несовершеннолетних.

…

Полицейские уже напряглись.

Отец Хёнджина наконец вмешался:

— Давайте без спектакля.

— Спектакль? — дядя впервые перевёл взгляд на него. — Ваш сын терроризировал мою семью, мой племянник сейчас в крови, а ваша жена ударила мою племянницу в полицейском участке.
И вы называете это спектаклем?

…

Даже Минхо выглядел так, будто впервые реально понял масштаб взрослых.

Я стояла, держась за щёку…

И впервые…

Впервые за всё это время кто-то не просто “успокаивал”.

Кто-то встал.

За меня.

По-настоящему.

— С этого момента, — холодно продолжил дядя, — выбирайте слова и действия очень осторожно.

Потому что, судя по выражению его лица…

Это предупреждение касалось уже не только детей.

Старая война взрослых…

Кажется, тоже только что официально вернулась.