Хрупкая сталь|Турбо.

Май ворвался в Казань ослепительным солнцем, пышным запахом цветущей сирени и долгожданным, манящим теплом. Город преобразился буквально за пару дней: асфальт окончательно просох, во дворах зазвучали гитарные переборы, а Казанка блестела под дневными лучами так ярко, что больно было смотреть.

В жизни Златы наступил решающий момент.

Из Ленинграда пришла долгожданная телеграмма: до комиссии училища имени Вагановой дошли видеозаписи с весеннего концерта. Роза Марковна лично встретила Злату на пороге училища, торжественно вручив плотный конверт с гербовой печатью. Её ждали на финальный очный просмотр в конце мая.

Дома по этому поводу устроили небольшой праздник. Машка принесла огромный торт с масляными розами, Вахит достал откуда-то дефицитный апельсиновый сок, а Турбо просто молча стоял у окна, улыбаясь той самой теплой, сдержанной улыбкой, от которой у Златы сладко замирало сердце.

- Я же говорил! - гордо вещал Валера, уплетая торт. - Я же сказал, они там в своем Питере ахнут, когда тебя увидят!
Зималетдинова, ты у нас теперь почти столичная штучка.

- Перестань, Валера, это только просмотр, - смущенно смеялась Злата, но её глаза светились настоящим счастьем.

Пока Злата готовилась к поездке, в отношениях Вахита и Машки события развивались с неожиданной скоростью.
Машка проявила настоящую стратегическую упрямость. В один из майских вечеров, когда солнце уже клонилось к закату, она подстерегла Зиму прямо у подъезда. На Машке была её лучшая джинсовая юбка и яркая повязка на волосах.

- Зима! Ты мне кое-что обещал, помнишь? - заявила она, преграждая ему путь.

Вахит остановился, удивленно приподняв бровь:
- Чё обещал, Маша?

- Ты обещал кататься меня научить! - напомнила Машка, уперев руки в бока. - Погода - класс, во дворе пацаны твой «Иж» с люлькой как раз завели. Поехали!

Вахит посмотрел на неё - на её горящие, азартные глаза, на задорную улыбку - и не смог удержаться от легкой усмешки. Он вытащил из кармана ключи:
- Орать не будешь?

- Ни капли!

Через десять минут весь район наблюдал невероятную картину: обычно суровый и невозмутимый Зима катит по дворам на мотоцикле, а в люльке сидит счастливая Машка, размахивая руками и громко хохоча на всю улицу.

Вахит крутил руль, глядя на неё через зеркало заднего вида, и на его лице впервые за долгое время цвела открытая, настоящая улыбка.
Когда они остановились у набережной, Машка выскочила из люльки, растрепанная и счастливая, и неожиданно для самого Вахита порывисто обняла его за шею, ткнувшись носом в его куртку.

- Ты лучший, Зима, - тихо сказала она.
Вахит замер на секунду, а потом медленно, но очень твердо обнял её в ответ.

- Бывает, - хмыкнул он, пока его ладонь бережно гладила её по плечу.

Конец мая принес день отъезда.

На Казанском вокзале было шумно и многолюдно. Из рупоров доносились объявления поездов, пахло угольным дымом и запеченными в дорогу пирожками. Поезд «Казань - Ленинград» уже стоял у первой платформы, поблескивая зелеными боками вагонов.

Провожать Злату пришли все.
Машка плакала, непрерывно обнимая подругу и суя ей в руки пакет с яблоками и журналами в дорогу:
- Злата, ты только пиши! Каждый день пиши! И пуанты береги!

Вахит крепко пожал сестре руку, а потом прижал к себе, взъерошив её золотистые кудри:
- Давай, Златка. Гордость семьи. Мы за тебя тут все кулаки держим.

Когда проводница объявила посадку, Вахит и Машка тактично отошли к газетному киоску, давая Злате и Валере попрощаться.

Турбо стоял у подножки вагона. На нем была чистая куртка, волосы аккуратно зачесаны, но в карих глазах плескалась тихая грусть, которую он изо всех сил пытался скрыть за привычной ухмылкой.

- Ну чё, Снежинка... - тихо проговорил Валера, сделав шаг к ней вплотную. - Пора.

Злата посмотрела на него. В её балетной сумке лежал тот самый сверток с бережно заштопанными пуантами, которые Валера починил для неё.

- Валера... я буду скучать, - честно шепнула она, и её голос впервые за весь день дрогнул.

- Я тоже, Зималетдинова, - Валера медленно, очень осторожно взял её за руку, переплетая их пальцы. - Ты там покажи этим питерским, как казанские девчонки танцуют. А я... я тут всё под контролем удержу. И к поезду твоему обратно лично с цветами приеду. Поняла?

- Поняла, - улыбнулась Злата через подступающие слезы.

Турбо наклонился и крепко поцеловал её на прощание - прямо здесь, на шумной платформе, не обращая внимания на суету вокруг. Этот поцелуй был полным весеннего тепла, надежды и верности.

Поезд тихо качнулся, давая гудок.

Злата поднялась на подножку вагона. Вагон медленно тронулся, набирая ход. Злата стояла в тамбуре и смотрела, как на перроне остаются Вахит, обнимающий за плечи заплаканную Машку, и Турбо.

Валера шел за вагоном, не отводя от неё взглядов и подняв руку в прощальном жесте.
Злата махала ему рукой, чувствуя, как свежий ветер развевает её кудри. Впереди её ждал сияющий Ленинград, строгие залы Вагановского училища и новая, взрослая жизнь. Но она точно знала: где бы она ни танцевала, её сердце навсегда останется здесь - на заснеженных и весенних улицах Казани, рядом с теми, кто научил её верить, защищать и любить по-настоящему.

КОНЕЦ.