Хрупкая сталь|Турбо.

Конец января принес в Казань не просто мороз, а тупую, давящую тревогу. В воздухе буквально висело ощущение надвигающейся беды: на стыках районов участились мелкие стычки, пацаны ходили взвинченными, а во дворах всё чаще шептались про «чужих», которые зачастили на чужую территорию.

Злата старалась не вникать в уличные расклады. Все её мысли были заняты училищем - после успешного показа перед ленинградской комиссией нагрузки только возросли. Но игнорировать атмосферу дома становилось всё сложнее. Вахит приходил поздно, молчаливый и угрюмый, а Турбо и вовсе пропал на два дня.

В тот вечер Злата возвращалась с поздней репетиции. Было около девяти часов, улицы вымерли, а тусклые фонари еле пробивали плотный январский туман. До дома оставалось пройти всего один квартал через сквер, как вдруг со стороны промзоны донеслись глухие, отрывистые крики и тяжелый топот десятков ног.

Злата замерла, сжав ремень сумки. Сердце моментально ушло в пятки. В казанских дворах девяностых такой шум означал только одно: «замес».

Она инстинктивно шагнула в тень заснеженных кустов, собираясь переждать или оббежать опасное место по дальней улице, но тут из темноты переулка выскочила группа пацанов. По сине-белым олимпийкам и знакомым шапкам Злата мгновенно узнала своих, дворовых. Но они не нападали - они отступали под натиском толпы «залетных», у которых в руках темнели арматуры и плотные деревянные штакетины.

И среди отступающих Злата увидела Валеру.
Турбо шел замыкающим, прикрывая младших - совсем еще пацанов-«суперов», которые от страха едва разбирали дорогу. На лице Валеры алела свежая ссадина, олимпийка была порвана, но он отмахивался от наседающих чужаков с какой-то отчаянной, дикой злостью.

- Вали во дворы, быстрей! - орнул Турбо на мелких, разворачиваясь к двум нападавшим.

Но на скользком, раскатанном льду тротуара нога Валеры предательски вильнула. Та самая травмированная лодыжка, которая еще не до конца зажила после растяжения, не выдержала нагрузки. Турбо тихо зашипел от резкой боли и тяжело завалился на одно колено прямо на проезжей части.

Один из залетных, заметив, что старший упал, занес над его головой обломок штакетины.

У Златы внутри всё оборвалось. В этот короткий, страшный миг отключился весь её балетный самоконтроль, вся вежливость и страх за собственную шкуру. Остался только дикий, первобытный инстинкт - не дать уничтожить человека, который еще пару дней назад приносил ей горячие перепечи и аккуратно перевязывал ей ногу.

- А ну пошли вон от него! - её резкий, звонкий, прорезающий морозный воздух голос прозвучал как выстрел.

Злата выскочила из тени деревьев прямо на освещенный пятачок. В своем светлом пальто, с распустившимися из-под шапки золотистыми кудрями, она выглядела абсолютно чужеродно среди этого уличного хаоса. Но в её светлых глазах горела такая бешеная, нечеловеческая ярость, что залетный со штакетиной на секунду опешил и замер, опустив руку.

- Ты чё, дура, сдурела?! - закричал на неё Турбо, силясь подняться с колена, но стопа совсем перестала его слушать. - Злата, вали отсюда! Уходи, я кому сказал!

- Заткнись, Валера! - рявкнула на него Злата, шаг за шагом наступая прямо на чужаков.

В её руке была тяжелая балетная сумка, в которой лежали массивные пуанты, баночки с канифолью и металлическая бутылка с водой. Не раздумывая ни секунды, Злата с размаху закрутила сумку над головой и с силой балетного маха заехала ею ближайшему залетному прямо по плечу и груди. Удар получился такой силы, что парень отлетел на пару метров и поскользнулся на льду.

- Ах ты, мелка... - оскалился второй, но в этот момент из арки с диким ревом выскочил Вахит с остальными пацанами, которые успели подоспеть на шум.

- За Турбо! - зарычал Зима, налетая на чужаков.

Закрутилась короткая, жесткая драка, но численный перевес и неожиданная атака Зимы быстро заставили залетных давать дёру. Чужаки бросились врассыпную по темным переулкам, растворяясь в январском тумане.
На улице установилась звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только отрывистым дыханием пацанов.

Злата стояла посреди тротуара, тяжело дыша. Сумка выпала из её пальцев на снег, руки мелкой дрожью колотила разрядка после дикого выброса адреналина. Светлые кудри растрепались, пальто вымазалось в снегу, но сама она стояла прямо, не опустив головы.

Турбо сидел на снегу, опираясь спиной о столб. Он смотрел на нее снизу вверх через заплывший глаз, и в его взгляде смешались абсолютный шок, ужас от того, что могло с ней случиться, и дикий, неописуемый восторг.
К ним подбежал растрепанный Зима:
- Злата?! Ты чё тут делаешь?! Ты вообще с катушек съехала?! Они же тебе башку пробить могли!

Злата даже не посмотрела на брата. Она сделала шаг к Турбо, опустилась перед ним на колени прямо в сугроб - точно так же, как они делали это уже не раз, - и посмотрела ему прямо в глаза.

- Ты цел? - её голос впервые за весь вечер дрогнул.

- Я-то цел... - хрипло выдохнул Валера. Он медленно протянул дрожащую, сбитую в кровь руку и осторожно, едва касаясь, потянул её за рукав светлого пальто. - Ты... ты совсем дура, Зималетдинова? Зачем ты выскочила? Сказать, что я чуть с ума не сошел - ничего не сказать.

- Я бы не оставила тебя, Валера, - тихо, но абсолютно твердо ответила Злата, встречая его взгляд. - Ты бы на моем месте сделал то же самое.

Турбо замер. Его карие глаза блеснули в свете фонаря. Все его уличные понятия, весь его районный авторитет сейчас ничего не стоили по сравнению с тем, что эта хрупкая балерина в светлом пальто только что рисковала собой ради него.

- Дура... - еще раз шепнул он, но в этом слове звучала такая огромная, нерастраченная нежность, которой Турбо сам от себя никогда не ожидал. - Какая же ты упертая...

- Какая есть, - с едва заметной, усталой улыбкой ответила Злата.

Вахит подошел ближе, помогая Турбо подняться и перекидывая его руку через свое плечо:
- Ладно, храбрецы. Пошли домой, пока милиция не наехала. И ты, Злата... сумку забери. Ну ты и даешь, конечно. Век помнить буду, как ты того бандюка сумкой уложила.

Они медленно поплелись в сторону своего дома по заснеженной казанской улице.

Валера едва переставлял травмированную ногу, опираясь на Зиму, но его вторая рука крепко, надежно держала Злату за край её светлого рукава. И на этот раз Злата даже не подумала сказать свое привычное: «Руки убрал».