«Плоть и Тень» (оригинальное название: «Flesh and Shadow») / (Дневники вампира)

Стефан проснулся с ощущением, что кто-то стоял рядом с кроватью. Он резко открыл глаза — в комнате было пусто, только утренний свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Но шёпот, тихий и вкрадчивый, всё ещё звучал в голове, как эхо: «Стефан…». Он потёр виски и сел, чувствуя, что голова тяжёлая, а в груди поселился холод, который не уходил даже под одеялом.

Монета лежала на прикроватном столике. Он взял её, повертел в пальцах, рассматривая выгравированный символ. Кол сказал, что это метка привязки, и Стефан знал: Морфеус теперь всегда будет знать, где он. Он сжал монету в кулаке и убрал в карман. Бесполезно прятать её — она всё равно будет с ним.

Он спустился вниз. Деймон, как всегда, сидел на кухне с бурбоном, но сегодня он выглядел менее беспечным: газета лежала закрытая, и он смотрел в окно, задумавшись.

— Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь душили, — сказал Деймон, не оборачиваясь. — Опять шёпот?

— Да, — честно ответил Стефан, наливая кофе. — И он становится громче. Я не могу от него избавиться.

— Мы справимся, — тихо сказал Деймон, и в его голосе не было привычного сарказма. — Бонни найдёт ритуал. А пока — попробуй не сходить с ума. Хотя для тебя это, наверное, сложно.

Стефан усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. В этот момент зазвонил телефон. Он взял трубку и услышал звонкий, жизнерадостный голос Кэролайн Форбс.

— Стефан! Привет! Я знаю, что сейчас все заняты своими делами, но я подумала: нам всем нужно немного развлечься. Давно не было вечеринки! Я хочу устроить её в пятницу у себя дома. Придёшь? И Деймона приведи, и Елену, и Бонни… всех! Нам нужно отвлечься от всей этой вампирской драмы.

Стефан на мгновение задумался. Мысль о вечеринке казалась одновременно абсурдной и притягательной — может быть, суета и смех действительно помогут заглушить голос Морфеуса хотя бы на несколько часов.

— Хорошо, — сказал он. — Я передам остальным. Спасибо, Кэролайн.

— Отлично! Тогда до пятницы! — она повесила трубку, и Стефан почувствовал, что его настроение немного поднялось. Но ненадолго.

Через час Стефан поехал к Бонни. Когда он вошёл в её дом, то застал странную картину: Бонни стояла посреди комнаты, а вокруг неё в воздухе парили несколько предметов — чашка, книга, карандаш. Они кружились в медленном танце, как будто их кто-то держал невидимыми руками.

— Бонни? — осторожно спросил Стефан.

Она вздрогнула, и все предметы упали на пол с глухим стуком. Бонни обернулась, и её лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми.

— Стефан! — выдохнула она. — Я не слышала, как ты вошёл. Это опять Морфеус. Я чувствую, как он просачивается в реальность. Предметы начали двигаться сами по себе сегодня утром. Я не могу это контролировать — это не моя магия. Это его влияние, он усиливается.

— Я знаю, — ответил Стефан, садясь на диван. — Я тоже чувствую это. Монета всё ещё у меня. Она холодит кожу даже через карман.

— Метка привязки, — сказала Бонни, садясь напротив. — Я помню, что сказал Кол. Он будет знать, где ты всегда. Нам нужно найти способ разорвать эту связь.

— Что с книгой? — спросил Стефан. — Ты нашла что-то новое?

Бонни покачала головой:

— Я пыталась, но сегодня утром странности начались снова. Она пульсирует, шепчет, двигает вещи. Я не могу сосредоточиться на ритуале, когда она ведёт себя так.

— Мы должны найти способ остановить это, — твёрдо сказал Стефан. — Я не могу больше слышать его голос каждый раз, когда остаюсь один.

— Я продолжу искать, — пообещала Бонни. — Но мне нужна книга.

Она протянула руку, чтобы взять книгу со стола, но в этот момент входная дверь открылась без стука. На пороге стоял Клаус. Он выглядел сосредоточенным, почти мрачным.

— Я чувствую магию на расстоянии, — сказал он, входя. — Эта книга — источник проблем. Она усиливается с каждым днём.

— Я знаю, — ответила Бонни. — Я ищу способ её запечатать.

— Ты слишком слаба, чтобы справиться с этим в одиночку, — отрезал Клаус. — Я забираю книгу.

Бонни открыла рот, чтобы возразить, но Клаус уже схватил книгу со стола. Она засветилась у него в руках, но он сжал её сильнее.

— Я попробую её уничтожить, — сказал он. — Или, по крайней мере, ослабить её влияние. Если я не смогу, я верну её. Но сидеть сложа руки и ждать, пока эта тварь станет сильнее — не вариант.

— Клаус, это опасно! — воскликнула Бонни. — Книга привязана к Стефану! Если ты её уничтожишь, ты можешь навредить ему!

— Я знаю, что делаю, — холодно ответил Клаус. — У меня тысяча лет опыта с тёмной магией. Я разберусь.

Он повернулся и вышел, не оглядываясь. Бонни и Стефан переглянулись. Оба чувствовали, что это решение может привести к катастрофе.

— Он не сможет её уничтожить, — тихо сказала Бонни. — Я чувствую это. Книга не дастся. Она вернётся.

— Тогда что нам делать? — спросил Стефан.

— Ждать, — ответила Бонни. — И готовиться к худшему.

Тем временем Аларик и Джереми сидели в архиве старой школы, заваленном пыльными коробками и папками. Аларик перебирал дневники охотников, когда его пальцы замерли на одной из страниц.

— Джереми, иди сюда, — позвал он. — Я нашёл кое-что важное.

Джереми подошёл и заглянул в пожелтевший лист. На нём было написано:

«Кошмарные короли — не просто сущности, а первородные паразиты, проникающие через сны. Они не убивают, они поглощают эмоции: страх, стыд, похоть. Но есть слабость: их можно ослабить, если жертвы примут свою тёмную сторону без осуждения. Это лишает их пищи. Однако есть и другой способ — ритуал добровольной жертвы, когда одна душа принимает сущность в себя, чтобы затем быть запечатанной вместе с ней. Это почти смертельно для принимающего, но возможно, если у него достаточно воли».

— Значит, кто-то должен пожертвовать собой? — спросил Джереми, и его голос дрогнул.

— Да, — ответил Аларик, — но только если не удастся первый способ — заставить всех не бояться. Это почти невозможно, но это единственный путь без жертвы.

— Мы должны сообщить Бонни, — сказал Джереми. — Она должна знать оба способа.

Аларик закрыл дневник и поднялся:

— Пойдём. Сейчас же.

Когда они вышли из школы, солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Никто из них не заметил, как на мгновение их собственные тени стали темнее, чем должны были быть, и на стенах появились очертания чьих-то рук — тонких, длиннопалых, тянущихся к ним.

Морфеус наблюдал. Он слышал всё. И он знал, что они ищут способ его остановить. Но это только делало игру интереснее.

Вечером Стефан вернулся в особняк. В доме было тихо — Деймон ушёл по своим делам. Стефан подошёл к бару, налил себе виски и сел в кресло, глядя на огонь в камине. Голос Морфеуса снова зазвучал в голове:

«Ты боишься, Стефан. Я чувствую это. Твой страх сладкий, как мёд. Ты пытаешься убежать, но я уже внутри тебя. И я буду ждать, пока ты сломаешься…»

Стефан зажмурился, сжал бокал так сильно, что стекло треснуло. Он открыл глаза и посмотрел на свои руки — они дрожали.

За окном стемнело, и в отражении стекла ему почудилась тень — высокая, тонкая, с неестественно длинными руками. Она стояла неподвижно, и Стефан знал: Морфеус не уйдёт. Он будет ждать своего часа.

Но Стефан не сдавался. Он встал, вылил виски в раковину и пошёл к двери. Он должен был найти Клауса и убедить его вернуть книгу. Он должен был защитить тех, кого любил.

Тишина в доме была обманчивой. Где-то в глубине сознания голос Морфеуса смеялся — тихо, зло, предвкушая.

В доме Бонни, когда она осталась одна, свечи на столе загорелись сами собой, хотя она их не зажигала. Она почувствовала, как воздух стал плотным, и услышала шёпот:

«Ты не сможешь меня остановить, ведьма. Твоя магия слаба перед моей древностью. Но я позволю тебе попытаться… Это будет забавно».

Бонни сжала кулон на шее и прошептала заклинание защиты. Свечи погасли, и шёпот стих. Но она знала: это только затишье перед бурей.