Секретов больше нет / Дневники вампира

Ночь в Мистик-Фоллс была тёплой и тихой. Луна висела над лесом, заливая его серебристым светом, и только ветер изредка шевелил листву. На окраине города, у старого кладбища, в темноте мелькнула тень. Она двигалась быстро, почти незаметно, и через несколько секунд из-за деревьев появилась Кэтрин Пирс.

Она выглядела так, будто только что вышла из спа-салона — идеальная укладка, свежий макияж, кружевной корсет сидел как влитой. На лице ни следа усталости, только лёгкая усмешка. Кэтрин всегда умела держать себя в форме, даже когда вокруг творился полный пиздец. Она провела пальцами по волосам, поправляя локоны, и довольно улыбнулась.

— Ну вот я и вернулась, — сказала она, поправляя корсет и оглядываясь по сторонам. — Это было весело. Скелеты, магия, ритуалы... Я соскучилась по этому дерьму. Хотя я бы предпочла, чтобы меня затащили в кровать с бутылкой шампанского и парнем, который умеет отлично лизать. Но скелеты — это тоже неплохо. Они, кстати, были очень... настойчивыми. Пришлось отбиваться. Но я справилась. Я всегда справляюсь.

Она посмотрела на свои руки — чистые, с идеальным маникюром, без единой царапины. Кэтрин усмехнулась.

— Чёрт, я выгляжу просто офигенно. Даже после того, как меня едва не разорвали на части эти грёбаные костяшки. Но это же я. Я бессмертная сука, так что мне похер. Я всегда буду выглядеть на миллион, даже если вокруг ад.

Она направилась к особняку Сальваторе, ступая по траве и наслаждаясь ощущением свободы. Ночь была тёплой, и она чувствовала себя живой. Ну, насколько можно чувствовать себя живой, когда тебе пятьсот лет и ты пережила смерть уже раз пятьдесят. Но это не мешало ей получать удовольствие от жизни. Особенно от жизни Сальваторе.

— Проклятие снято, — пробормотала она, идя по дороге. — Мы больше не слышим мысли друг друга. И это, блядь, обидно. Я так хотела узнать, о чём Стефи думает, когда дрочит в душе. Но ничего, я придумаю другие способы. Например, залезть в окно к Стефану и посмотреть, как он спит. Может, даже разбудить его... нежно. Или не очень. Зависит от настроения. А настроение у меня сегодня отличное.

Она усмехнулась своим мыслям и ускорила шаг.

Через полчаса Кэтрин уже сидела на толстой ветке старого дуба, который рос прямо напротив окна комнаты Стефана. Она подтянула колени к груди, прислонилась спиной к стволу и уставилась в окно. Внутри было темно, но она слышала его дыхание — ровное, спокойное. Рядом с ним спала Елена, обнимая его за талию. Кэтрин почувствовала укол ревности, но быстро подавила его.

— Спят, как два голубка, — прошептала она, заглядывая внутрь. — Мило. Но вы даже не представляете, что я могу сделать, когда вы проснётесь. Я могу сделать так, что ты, Стефи, проснёшься с моим языком у себя между ног и будешь гадать, какого хрена он там оказался. А ты, Елена, — она перевела взгляд на спящую девушку, — ты даже не представляешь, как я могу сделать тебя счастливой. Я могу дать тебе то, что он не может. Я могу научить тебя кончать так, что ты забудешь, как его зовут. Или, может, я просто залезу в твою постель и покажу тебе, как надо.

Она усмехнулась и представила, как утром залезет в окно, сядет на край кровати и скажет что-нибудь вроде: «Доброе утро, любимый. Я принесла тебе завтрак. И себя, разумеется». Елена, конечно, взбесится. Стефан покраснеет. А она будет наслаждаться этим моментом, как хорошим вином.

— О, Стефи, — промурлыкала она, облизывая губы. — Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой, когда мы останемся наедине. Я могу сделать так, что ты будешь умолять меня о пощаде. Или о продолжении. Это зависит от моего настроения. А оно у меня, как правило, отличное. Особенно когда я думаю о том, как ты будешь стонать от удовольствия.

Она задумалась на мгновение, затем её улыбка стала ещё шире.

— Знаешь, Елена, — прошептала она, глядя на спящую девушку. — Ты думаешь, что он твой. Но он был моим задолго до того, как ты появилась. И он всегда будет моим. Я просто даю тебе немного времени, чтобы ты поняла, что он не может быть твоим. Потому что я не отдаю своих игрушек. Особенно таких сладких, как Стефи.

Она посидела на ветке ещё несколько минут, наслаждаясь видом спящей пары, затем спрыгнула на землю и направилась в сторону города. Ей нужно было подготовиться к завтрашнему вторжению. Но по пути она решила заглянуть в бар «Мистик Гриль» — просто чтобы убедиться, что Деймон и Клаус не устроили там очередной цирк. Кэтрин любила быть в курсе всех событий. Особенно тех, что касались Сальваторе.

Тем временем Деймон и Клаус уже сидели в баре «Мистик Гриль». После того как они закончили в спальне Деймона, оба поняли, что не хотят расставаться. Деймон предложил продолжить вечер в баре, за картами и виски. Клаус, который никогда не умел отказывать себе в удовольствии поиграть в карты и выпить, согласился.

Они зашли в бар, заказали две бутылки виски и сели в углу. Бармен, привыкший к их появлению, сразу принёс карты и сделал вид, что не замечает, как они смотрят друг на друга.

— Ну что, Первородный, — сказал Деймон, раздавая карты и делая глоток виски. — Готов проиграть мне свою гордость? Я уже представляю, как ты будешь умолять меня о реванше, когда я выиграю в четвёртый раз подряд.

— Ты выиграл только потому, что я был не в форме, — ответил Клаус, раздражённо забирая свои карты. — Сейчас я в форме. И я собираюсь надрать тебе задницу.

— В форме? — Деймон усмехнулся, отпивая виски из горла. — Ты в форме только в постели. И то не всегда. В прошлый раз ты чуть не кончил за три секунды, когда я вошёл в тебя.

— Я кончил ровно тогда, когда хотел, — огрызнулся Клаус, но его щёки слегка покраснели. — А ты просто не умеешь трахаться. Ты как будто на войне, а не в постели. Думаешь, что я не заметил твоей техники?

— Моя техника — это искусство, — Деймон ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Ты просто не умеешь оценить хорошее. Тебе же нужно, чтобы тебя трахали так, будто ты — королевская задница. Но я могу быть нежным... если ты попросишь.

— Я не прошу, — Клаус усмехнулся, бросая карту на стол. — Я беру. И ты знаешь это.

— Ты ничего не берёшь, — Деймон сделал глоток и ухмыльнулся. — Ты просто пытаешься выглядеть круто, но я вижу тебя насквозь. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас, здесь, на этом столе. Но ты слишком горд, чтобы признаться.

— Заткнись, — Клаус огрызнулся, но его голос дрогнул.

— А что, не правда? — Деймон наклонился вперёд, понижая голос. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, когда я пью виски? Ты смотришь на мои губы, Клаус. Ты думаешь о том, как они будут выглядеть на твоём члене. Признайся, это было бы горячо.

— Ты невыносим, — Клаус покачал головой, но в его голосе слышалась усмешка.

— Я знаю, — ответил Деймон, подмигивая. — Тебе это нравится. Тебе нравится, когда я веду. Тебе нравится, когда я командую. Тебе нравится, когда я делаю тебе больно. И тебе нравится, когда я делаю тебе приятно. Ты просто не хочешь признаваться, потому что тогда это будет слишком реально.

Клаус перевернул свои карты и показал их Деймону с торжествующей улыбкой.

— У меня три королевы и пара. Ты не сможешь побить это, Сальваторе. Я выиграл. И значит, сегодня я буду сверху. Ты будешь умолять меня, чтобы я был с тобой нежным. А я, возможно, буду.

— А у меня четыре туза, — Деймон усмехнулся, раскрывая свои карты. — Снова я. Я выиграл. Это означает, что сегодня ночью я буду сверху. Снова. Как и всегда. И ты будешь не просто умолять меня о пощаде — ты будешь умолять меня кончить, потому что я такой ебаный мастер.

— Ты сжульничал, — прорычал Клаус, вставая из-за стола. — Я знаю, что ты сжульничал.

— Я не жульничал, — ответил Деймон, тоже вставая и подходя к нему почти вплотную. — Я просто умнее тебя. И красивее. И лучше играю в карты. А если ты не веришь, то можем проверить это в более интимной обстановке. Я покажу тебе, как я умею быть сверху. Ты даже не представляешь, что я могу сделать с твоей задницей. Я могу заставить тебя кричать так, что весь бар будет слушать.

— Ты неисправим, — Клаус покачал головой, но в его голосе слышалась усмешка.

— Я знаю, — ответил Деймон, подмигивая. — Тебе это нравится. Тебе нравится, когда я веду. Тебе нравится, когда я командую. Тебе нравится, когда я делаю тебе больно. И тебе нравится, когда я делаю тебе приятно. Ты просто не хочешь признаваться, потому что тогда это будет слишком реально.

— Заткнись и иди сюда, — сказал Клаус, хватая его за руку и ведя к выходу.

Они вышли из бара, оставляя за собой шум и удивлённые взгляды посетителей. Бармен перевёл дух и покачал головой.

— Я никогда не понимал, что происходит в этом городе, — пробормотал он, возвращаясь к своим стаканам. — Но это было весело. Надеюсь, они не убили друг друга. Хотя, судя по их лицам, они собираются заняться чем-то более интересным.

А на улице, под тёплым ночным небом, Кэтрин стояла у витрины бара и смотрела на них через стекло. Она видела, как Деймон и Клаус ссорились, как они смотрели друг на друга, как они вышли из бара, держась за руки. Она усмехнулась, наблюдая за ними.

— Ну что ж, — прошептала она, провожая их взглядом. — Вы двое тоже нашли друг друга. Это забавно. Теперь у меня есть развлечение на завтра — понаблюдать за их драмой. Но я не за этим пришла. Я пришла за Стефи. И завтра я сделаю его своим. А ты, Елена, — она усмехнулась, — ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой, когда захочу. Я могу сделать тебя счастливой. Я могу сделать тебя своей. Просто дай мне время. Или не дай — я всё равно возьму своё.

Она посмотрела на часы на телефоне. Скоро утро. Надо подготовиться. Приготовить что-то вкусное для Стефана. Может быть, себя.

— Завтра, — прошептала она, отворачиваясь от бара. — Я вернусь завтра. И всё изменится. Стефи проснётся с моим языком у него во рту и будет гадать, какого хрена он вообще думал о Елене, когда у него есть я.

Она исчезла в темноте, оставляя за собой только запах духов и обещание хаоса, который она собиралась устроить. В её голове уже прокручивался сценарий завтрашнего утра: она входит в окно, садится на кровать Стефана, будит его поцелуем и говорит: «Доброе утро, любимый. Я принесла тебе себя на завтрак». И Елена, конечно, заорет. Стефан покраснеет. А Кэтрин будет наслаждаться каждым моментом.

— О, это будет весело, — прошептала она, растворяясь в ночи. — Я уже чувствую вкус его губ. И его страха. И его желания.

Деймон и Клаус шли по улице, направляясь к особняку Сальваторе. Их пальцы были переплетены, и они не говорили друг другу ни слова. Но между ними была связь, которая была сильнее любых слов.

— Следующий раз, — сказал Клаус, когда они подошли к особняку, — я выиграю. И я буду сверху. И ты будешь умолять меня о пощаде.

— Мечтай, — ответил Деймон, открывая дверь. — Ты всегда проигрываешь, когда играешь со мной. И знаешь что? Я люблю это. Я люблю видеть твоё лицо, когда ты проигрываешь. Ты становишься таким забавным. Как щенок, который пытается укусить своего хозяина.

— Ты просто грязная свинья, — сказал Клаус, но в его голосе слышалась улыбка.

— Я знаю, — ответил Деймон, закрывая за ними дверь. — И ты тоже. Именно поэтому мы так хорошо подходим друг другу. Мы оба грязные, пьяные и бессмертные идиоты, которые не могут остановиться.

Они зашли в особняк, и дверь за ними закрылась. Ночь опустилась на Мистик-Фоллс, оставляя за собой только тишину и обещание нового дня. Где-то в темноте Кэтрин уже готовила свой план, а Елена и Стефан спали, не подозревая о том, что их ждёт утром.

А в баре «Мистик Гриль» бармен всё ещё протирал стаканы и качал головой, думая о том, что в этом городе никогда не бывает скучно. Особенно когда в нём живут Сальваторе.

Конец