Пока горят огни Флоренции

После того дня всё постепенно вошло в привычный ритм.
Университет, общежитие, пары, бесконечные задания, Биляш, который уже окончательно решил, что наша комната - его личное королевство, Ясмин и Лука, которые почему-то постоянно находили повод смеяться над нами.
И, конечно же, Дамиано.
Он писал мне практически каждый день.
Иногда отправлял совершенно бессмысленные сообщения.
Иногда - фотографии Чака.
Иногда - кружки, где его пёс просто лежал на полу и смотрел в камеру с таким выражением морды, будто именно он устал от хозяина больше всех.
А иногда Дамиано присылал:
Изумрудик, ты сегодня была на парах?
Я отвечала:
У меня есть имя.
Через минуту приходило:
Я знаю. Изумрудик.
И так каждый раз.
Я уже начинала подозревать, что он специально это делает.
Хотя нет.
Не подозревать.
Я точно знала.
И почему-то каждый раз, когда на экране высвечивалось его имя, я сначала закатывала глаза, а потом всё равно открывала чат.
Ясмин, конечно, всё замечала.
- Ная, у тебя опять Дамиано.
- И что?
- Ничего.
Она улыбалась.
Вот только эта её улыбка означала ровно одно: она всё понимает, а я - ещё нет.
Так прошла неделя.
Потом ещё несколько дней.
На улице уже окончательно чувствовался октябрь. Флоренция стала прохладнее, чаще шли дожди, а по утрам хотелось не вставать с кровати, а закутаться в одеяло и объявить университету о своём официальном увольнении.
Но именно сегодня мой организм решил объявить мне войну.
Я проснулась рано утром на намаз.
И сразу поняла, что что-то не так.
Горло болело.
Нос был заложен.
Голова тяжёлая.
Я попыталась вдохнуть нормально.
Не получилось.
- Прекрасно... - пробормотала я хриплым голосом.
Я повернулась к Ясмин.
- Ясь...
- М-м-м...
- Вставай.
- Не хочу.
- Мы опоздаем.
Она резко открыла глаза.
- Что?!
Я еле сдержала улыбку.
- Университет.
- А-а-а...
Она уже собиралась снова лечь, но вдруг посмотрела на меня.
- Ная...
- Что?
- Ты чего говоришь так, будто у тебя в носу поселился отдельный человек?
- Кажется, я заболела.
Она моментально села.
- И ты собираешься идти в университет?
- Ну да. А что?
- Ты совсем куку?!
- Ясь...
- Никаких «Ясь»! Ты заболела - значит, сидишь дома.
- Но у меня пары...
- Пары никуда не убегут.
- Я пропущу материал.
- Материал тебе потом дадут.
- Я...
- Ная.
Она посмотрела на меня таким взглядом, что я поняла: спорить бесполезно.
- Иди делай намаз и обратно в кровать.
- Командир нашёлся...
- Да. И командир сейчас спасает тебя от твоей же глупости.
Я только вздохнула.
Приняла омовение, совершила намаз, и, как всегда, после него внутри стало спокойнее.
А потом я вернулась в комнату и снова забралась под одеяло.
Через несколько минут меня начало знобить.
- Ясмин...
- Что?
- Мне холодно.
Она посмотрела на меня.
- Всё. Точно заболела.
- Спасибо за диагноз.
- Температуру мерила?
- Нет.
Она сунула мне градусник.
Через несколько минут я посмотрела на экран.
- Тридцать семь и семь.
Ясмин замерла.
- ЧТО?!
- Ясмин, это всего лишь температура.
- «Всего лишь»?!
Она вскочила с кровати и начала собирать вещи.
- Всё. Ты лежишь. Я перед уходом принесу тебе лекарства, чай, воду. Потом вернусь после занятий.
- Хорошо.
- И никуда не ходишь.
- Хорошо.
- И университет даже не открываешь.
- Хорошо.
- И если станет хуже - звонишь мне.
- Да, мама.
Она бросила в меня подушку.
- Очень смешно.
Я рассмеялась и тут же закашлялась.
- Всё, вот теперь точно молчи.
Я укрылась одеялом почти с головой.
Биляш, словно понял, что хозяйке плохо, запрыгнул на кровать, несколько раз покрутился рядом со мной и свернулся калачиком.
- Хоть ты меня понимаешь...
Он тихо мяукнул.
- Вот. Умный мальчик.
Через несколько минут я уснула.
Проснулась я примерно в двенадцать.
Спать я любила.
Очень.
Особенно когда организм официально разрешил ничего не делать.
На столе меня уже ждали лекарства, вода и записка от Ясмин:
«Выпей. И не спорь. Я знаю тебя».
- Вот ведь...
Я выпила сироп и поморщилась.
Фу.
Никогда не понимала, почему лекарства должны быть настолько противными.
За окном стояла типичная октябрьская Флоренция: серое небо, влажные улицы, редкие прохожие под зонтами.
Общежитие было непривычно тихим.
Все были в университете.
Я пошла в душ. Тёплая вода немного сняла озноб, и после неё мне действительно стало легче.
Я надела серые широкие тёплые штаны, мягкую чёрную толстовку с большим капюшоном, собрала волосы в низкий пучок, надела чёрный боне и повязала сверху чёрный шарф.
Тёплые носки.
Пушистые тапочки.
Плед.
Всё.
Теперь я выглядела как человек, который собирается пережить суровую зиму в собственной комнате.
Я спустилась на кухню, заварила себе чай и вернулась обратно.
Села на кровать, укуталась пледом и открыла Коран.
Я начала читать.
И словно вместе с каждым прочитанным аятом внутри становилось теплее.
Биляш снова пришёл и сел рядом.
Он смотрел на меня, иногда моргал, а потом просто положил голову мне на колени.
- И тебе нравится слушать?
Он замурлыкал.
- Хорошо.
Я продолжила читать.

И именно в этот момент открылась дверь.
- Ная!
Я подняла голову.
- Ясь
Ясмин вошла с пакетами в руках.
- Как ты?
- Уже лучше.
Она поставила пакеты на стол.
- Я купила тебе варенье, чай, лимоны и кое-какие вкусняшки.
- Ясь...
- Даже не начинай. Ты болеешь, тебе можно.
- Спасибо.
Я аккуратно закрыла Коран и положила его на место.
Ясмин посмотрела на меня внимательнее.
- У тебя нос ещё краснее.
- Спасибо.
- Я не издеваюсь.
- А звучит именно так.
Она рассмеялась.
- Где ты вообще умудрилась заболеть?
- Не знаю.
И тут мой телефон завибрировал.
Я даже не сомневалась, кто это.
Дамиано
Я открыла сообщение.
"Изумрудик, привет. Я слышал, ты заболела. Выздоравливай. Если что-нибудь нужно - звони."
Я посмотрела на Ясмин.
- Это ты сказала ему?
Она невинно пожала плечами.
- Он спросил.
- Зачем?
- Ная...
- Что?
- Он просто спросил.
- Он слишком много спрашивает.
Ясмин улыбнулась.
Я напечатала:
"Привет. Да, заболела. Спасибо, ничего не нужно."
Отправила.
И сразу вышла из чата.
- Всё.
- Всё?
- Всё.
- Конечно.
Я посмотрела на неё подозрительно.
- Что?
- Ничего.
Она ещё сильнее улыбнулась.
И тут уже зазвонил её телефон.
Она посмотрела на экран.
- Лука.
- Бери.
- Зачем?
- Мне интересно.
Она включила громкую связь.
- Чего тебе надо?
- Ясми-и-и, ты же психолог?
- Да.
- Тогда ответь на один очень важный вопрос.
- Какой?
- Если человек целый день говорит об одних и тех же глазах, вспоминает их, описывает их, говорит, какие они красивые, и вообще ведёт себя как потерявший рассудок...
Я посмотрела на Ясмин.
Она посмотрела на меня.
- ...это признак психического расстройства?
- ЛУКА!
В трубке раздался голос Дамиано.
Я закрыла лицо рукой.
- Вот об этом человеке и идёт речь! - продолжил Лука, явно убегая куда-то. - Мисс Гроза, твои глаза у Дами в мыслях везде!
- Лука, отдай телефон!
- Не слушайте его! - раздался голос Дамиано.
- Хватит! - крикнула я в телефон.
На том конце повисла пауза.
А потом Лука:
- О-о-о! Твой изумрудик злится!
- Забейте на него, он идиот, - сказал Дамиано.
- Сам идиот! - донеслось от Луки.
- И вообще, Ясмин, кажется, этому отбитому срочно нужен психолог. Особенно после того, как он записал тебя в телефоне как...
- НЕ СМЕЙ!
Ясмин закрыла лицо руками.
- Идиоты...
Я уже смеялась.
- Сгиньте!
- Ная, ты заразная! - крикнул Лука.
- В каком смысле?!
- Ты заразила Дамиано своей вредностью!
- ЛУКА!
Щёлк.
Ясмин дала отбой.
Мы несколько секунд молчали.
А потом она посмотрела на меня.
- Вот же отбитые.
- Да.
Я прищурилась.
- Хотя...
- Что?
- Мне теперь интересно, как ты записана у своего принца.
Ясмин резко повернулась ко мне.
- ЧЕГО?!
- А что?
- Ная, ну ты совсем больная? Или температура уже добралась до мозга?
Я разразилась смехом.
- Молчи!
Она схватила подушку и бросила в меня.
Я еле увернулась.
- Всё-всё!
- Никаких «всё»!
Мы снова засмеялись.

На следующий день мне лучше не стало.
Наоборот.
Температура поднялась выше, а слабость стала сильнее.
Университет я снова пропустила.
И впервые за всё время во Флоренции мне стало по-настоящему скучно без него.
Я приняла тёплый душ, надела чёрный свитер с широкими рукавами, чёрные широкие штаны, боне и чёрный шарф.
Сделала себе чай с вареньем и села за рабочий стол.
Пропускать занятия было неприятно.
Поэтому я решила хотя бы заниматься самостоятельно.
Но мне нужны были конспекты.
Я написала Авроре.
"Аврора, привет. Как ты? Можешь через Ясмин передать мне конспекты?"
Ответ пришёл быстро.
"Привет, Ная! Я хорошо. Как твоё самочувствие? Конечно, передам сегодня."
"Спасибо, уже лучше."
Я отложила телефон.

И даже не представляла, что именно эти конспекты вечером окажутся у моего окна.

Дамиано
Второй день без Изумрудика.
И почему-то университет без неё казался совершенно другим.
Я проходил по коридору и сам не понимал, почему постоянно смотрю на её аудиторию.
Пусто.
Никаких зелёных глаз.
Никакого недовольного взгляда.
Никакого:
«Я не изумрудик!»
Даже странно.
Я скучал.
Очень.
Но никому об этом говорить не собирался.
Особенно Луке.
Потому что этот идиот потом будет вспоминать это до самой старости.
Мы шли в столовую, когда Лука вдруг остановился.
- О!
Я посмотрел на него.
- Что?
Он увидел Ясмин.
И пошёл к ней.
Я тяжело вздохнул.
Кажется, мой друг окончательно потерял рассудок.
Мы подошли к столику.
- Ясми, привет!
- Привет, мальчики.
Мы сели.
Лука сразу посмотрел на Ясмин.
- Ну что там изумрудик Дамиано?
Я посмотрел на него слишком грозно. Потом повернулся к Ясмин.
- Как она там? - спросил я.
Ясмин убрала телефон.
- Хуже. Температура поднялась. Сидит дома, укуталась во всё тёплое, что нашла.
Мне стало не по себе.
- Сильно?
- Да.
И тут рядом появилась рыжеволосая девушка. Кажется, я видел её раньше, точно она же однагрупница Инайи.
- Привет! Ясмин, Инайя просила передать ей конспекты.
Она протянула стопку листов.
Я посмотрел на них.
Потом на Ясмин.
Потом снова на конспекты.
И понял.
Это судьба.
Ну или просто очень удачно подвернувшиеся конспекты.
Я взял их.
- Я сам передам.
Ясмин удивлённо посмотрела на меня.
- Ты?
- Да.
Лука медленно улыбнулся.
- Конечно.
Я пнул его ногой под столом.
- А ты, Ясмин, можешь пока помочь Луке. Он давно хотел тебя кое о чём спросить.
- Что?!
Лука посмотрел на меня так, будто собирался меня убить.
- Ничего!
- Вот и отлично.
Я встал.
Конспекты были у меня.
План был готов.
Оставалось только придумать, как попасть к ней.
Я сначала поехал домой.
Привёл себя в порядок, переоделся и посмотрел на часы.
Семь вечера.
Уже стемнело.
Я взял конспекты и перед выходом заехал в магазин.
Печенье.
Чай.
Ещё что-нибудь вкусное.
Я сам не понимал, зачем купил столько.
Просто...
Не идти же с пустыми руками.
Когда приехал к общежитию, сразу понял: через главный вход я не пойду.
Меня там заметят.
А через пять минут будет знать всё общежитие.
Инайя потом ещё неделю будет говорить:
«Дамиано, зачем ты приходил?»
Поэтому - окно.
Я вспомнил лестницу возле входа.
Взял её.
Тихо.
Осторожно.
Подтащил к нужному месту.
Поднялся.
В окне горел мягкий свет.
Оно было немного приоткрыто.
И вдруг я услышал голос.
Я замер.
Это была она.
Инайя читала что-то на арабском.
Очень тихо.
Спокойно.
Из-за болезни голос звучал приглушённо, немного глухо, но от этого он казался ещё мягче.
Я просто стоял.
Слушал.
Минуту.
Пять.
Десять.
Потом посмотрел вниз.
Я всё ещё стоял на лестнице.
Уже минут пятнадцать.
- Дамиано, ты чего стоишь? - пробормотал я самому себе.
Я хотел постучать.
Но остановился.
А вдруг она без платка?
Я достал телефон и написал:
Одень платок.
Ответ пришёл почти сразу.
Я в нём. А что?
Я усмехнулся.
Постучал в окно.
Штора задвинулась.
Потом отодвинулась.
Окно открылось.
И передо мной появилась она.
Изумрудик.
Чёрный свитер, чёрные штаны, чёрный шарф.
А глаза...
На фоне всего этого тёмного они казались ещё ярче.
- Ты что тут делаешь?!
- Изумрудик, не кипятись. Я принёс тебе конспекты.
- Стой.
Она выставила руку.
- Тебе сюда нельзя.
Я посмотрел на неё.
- Почему?
- Дамиано, я не могу впустить тебя.
- Я на пару минут.
- Всё равно.
Она говорила спокойно, но уверенно.
- Я здесь одна. А мне нельзя находиться наедине с мужчиной, который не является мне махрамом.
Я нахмурился.
- Махрамом?
- Да.
Я несколько секунд молчал.
- Это... твой парень?
Она посмотрела на меня так, будто я только что спросил, существует ли вода.
- Ты что, дурак?
- Почему сразу дурак?
- Какой парень? Я не состою в отношениях. У нас такое не принято.
Я слушал.
Она объясняла спокойно, без раздражения:
- Махрам - это мужчина, перед которым мне дозволено находиться без платка, находится наедине, с которым мне нельзя вступить в брак. Например, отец, брат, дядя, дедушка. Муж. С остальными, нет.
Я кивнул.
- А-а.
Теперь стало понятно.

Я никогда особенно не интересовался религией.
Но сейчас почему-то слушал очень внимательно.
В ней было что-то такое...
Она действительно жила в соответствии со своими убеждениями.
Не напоказ.
Не ради чужого мнения.
Просто потому, что верила.
И это вызывало уважение.
Я поднял конспекты.
- Хорошо. Тогда просто передам.
- Но их должна была передать Ясмин.
- А ну, меньше вопросов, Изумрудик. Держи.
Она взяла папку.
- Спасибо.
Я протянул пакет.
- И печенье.
Она посмотрела на пакет.
- Зачем?
- Потому что ты болеешь.
- Я могла сама купить.
- Конечно. Только ты сейчас еле стоишь.
Она посмотрела на меня.
- Я нормально стою.
- Ты держишься за оконную раму.
Она тут же отпустила её.
- Это не считается.
Я усмехнулся.
- Ладно.
Она вздохнула.
- Спасибо.
- Вот. Уже лучше.
- Дамиано...
- Что?
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Изумрудик. Закрой окно, продует.
- Ой, ой, ой. Ещё и командовать будешь?
- Конечно.
Я улыбнулся и начал спускаться.
- И не стой там всю ночь! - услышал я сверху.
- Не обещаю!
- Дамиано!
Я рассмеялся.
Окно закрылось.
Я спустился и сел в машину.
Но почему-то сразу не уехал.
Просто сидел и смотрел перед собой.
В голове снова звучал её голос.
Арабская речь.
Спокойная.
Мелодичная.
Я не знал, что именно она читала.
Но впервые мне захотелось узнать.
Узнать её мир.
Её веру.
То, во что она так искренне верит.
Не потому, что меня кто-то заставлял.
Не потому, что это было модно.
А потому, что мне действительно стало интересно.
И, наверное, именно в тот вечер я впервые понял одну простую вещь:
Инайя нравилась мне не только своими глазами.
Мне нравилось то, какая она внутри.
Её характер.
Её принципы.
Её спокойствие, когда она говорит о том, что для неё важно.
Её способность сказать «нет» даже мне.
И её вера, которую она не пыталась никому навязать.
Я завёл машину.
Но прежде чем уехать, снова посмотрел на окно её комнаты.
Свет всё ещё горел.
И я почему-то улыбнулся.
- Спокойной ночи, Изумрудик.
И только потом поехал домой