Кровь на льду./Паракореши

Глава 21.
Саша с Лёшей наконец-то оторвались друг от друга после своего долгого, невероятно страстного поцелуя посреди больничной палаты. В комнате как будто мгновенно закончился весь кислород. Тяжело дыша, они ещё несколько минут просто неподвижно сидели вплотную на узкой кушетке, соприкасаясь лбами и восстанавливая бешено прыгающий пульс. Лёша чувствовал, как тепло от Сашиного тела медленно проникает под его собственную одежду, прогоняя остатки леденящего страха. Но время неумолимо близилось к вечеру, за окнами больничного корпуса сгущались тяжёлые зимние сумерки, и фигуристу уже действительно надо было уходить, чтобы не привлекать лишнего внимания дежурных врачей.

Л-Ладно, Саш, я пойду, наверное, уже...

Тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе произнёс Лёша.

Он осторожно поправил рукав серой толстовки, стараясь не задеть свежие швы на руке, которые аккуратно наложила Яна.

Л-Завтра, может, приду к тебе с самого утра ещё раз.

Саша на секунду замер, а затем вопросительно, строго и даже немного недоброжелательно посмотрел на него сверху вниз, забавно сдвинув брови:

С-Ты куда это собрался без ключей-то, Деревяшкин? К Илье своему опять напроситься решил? Я же тебе утром ясно сказал - никаких гостей.

Лёша передёрнул плечами, но даже ответить ничего не успел.

Саша без лишних колебаний, сомнений и какого-либо страха, полностью доверяя фигуристу, мягко взял его здоровую ладонь в свою. Он потянулся к прикроватной тумбочке, достал оттуда увесистую, приятно холодящую кожу металлическую связку ключей и бережно вложил их прямо в лешины пальцы, сжимая их в замок. Лёша опустил глаза и заметил, что на кольце висел маленький, забавный резиновый брелок с пингвинчиком, на котором были надеты крошечные белые коньки.

С-Держи, теперь они твои.

Абсолютно твёрдым, хозяйским тоном, не терпящим никаких возражений, произнёс Саша.

Он накрыл лешину ладонь своей широкой и тёплой рукой.

С-Мой дом - это теперь и твой дом, Лёш. Запомни это раз и навсегда. Иди туда и ни о чём не думай.

Лёшу в эту самую секунду с головой переполняло такое невероятно приятное, обжигающее и сильное чувство.

Осознание того, что наглый Парадеев без тени сомнения пускает его в своё личное пространство и отдаёт ключи от квартиры, грело сильнее любого пледа. Лёша лишь нежно, едва касаясь, ещё раз поцеловал Сашу в губы, ласково мазнув по ним на прощание, развернулся и быстрым шагом вышел из больничной палаты, пряча счастливую улыбку.

Выйдя на морозный воздух, Лёша быстрым, практически летящим шагом направился к Сашиному дому. Связка ключей приятно утяжеляла карман куртки, звеня при каждом шаге. Поднявшись на нужный этаж, он уверенно вставил ключ в замочную скважину, повернул его два раза и переступил порог квартиры, которая теперь официально стала их общей. Оказавшись внутри, Лёша запер дверь изнутри на защёлку и выдохнул. Вчера вечером на диком адреналине, когда Саша принёс его сюда на руках, он совершенно не вглядывался в детали, но сейчас, в тишине, ему было безумно интересно рассмотреть здесь всё до самых мелких подробностей.

Эта квартира показалась ему невероятно стильной и уютной. Весь интерьер был выполнен в строгих, благородных серых, чёрных и белых тонах. Саша явно любил современный минимализм - никаких лишних вещей, громоздкой мебели или пыльных ковров. Из-за этого Лёше здесь нравилось находиться ещё больше, этот порядок его успокаивал. Разувшись и пройдя по просторному, светлому коридору, он попал на кухню. Она была вроде бы обычной по планировке, но сделанной с огромным вкусом. На кухне красовались шикарные панорамные окна почти во всю стену, через которые сейчас были видны огни ночного заснеженного города, а дополняла эту красоту аккуратная чёрная барная стойка. Лёша провёл по ней пальцами, подмечая, что именно она добавляет кухне ту самую дизайнерскую изюминку.

Зайдя в соседнюю комнату, Лёша очутился в спальне Саши - в том самом месте, где они ещё сегодня утром проснулись в обнимку и рассматривали веснушки. Почти всю площадь комнаты занимала огромная, мягкая кровать с кучей подушек, а рядом у стены расположился продвинутый игровой стол. Шкафа с одеждой в привычном понимании здесь вообще не было - у Саши была обустроена целая отдельная гардеробная за раздвижной дверью.

Подойдя ближе к компьютерному столу, Лёша принялся лениво рассматривать его поверхность. На нём стоял на вид очень дорогой, мощный компьютер, состоящий сразу из двух огромных геймерских мониторов. С левой стороны стола, в самом углу, стояла простая деревянная рамка с фотографией. На ней маленький Саша, светящийся от самой искренней детской улыбки, стоял в обнимку со своими родителями. На вид они казались невероятно счастливыми, а сам Парадеев на фото был совсем крошечным. Лёша аккуратно взял рамку в руки, бережно рассматривая маленького Сашу и чувствуя, как внутри разливается тепло.

Внезапно, когда он ставил рамку на место, его взгляд перескочил на стену прямо за мониторами. Кожаные обои в этом месте выглядели как-то странно. Лёша присмотрелся и заметил, что один их кусочек будто ювелирно, ровно вырезан по контуру. На стене виднелся длинный, тонкий прямоугольник, который на вид можно было вытащить или нажать на него. Лёша, повинуясь чистому, непреодолимому любопытству, инстинктивно надавил пальцем на край панели.

С тихим, глухим щелчком из стены плавно вышла скрытая, потайная полка-сейф. На ней аккуратно лежали тёмная банковская карта и какой-то потрёпанный, видавший виды плотный блокнот.

На банковскую карту Лёше было абсолютно плевать, он к ней даже не прикоснулся, но вот блокнот моментально приковал к себе всё его внимание. Ему стало безумно, до дрожи интересно, что это такое Саша прячет в тайнике от чужих глаз. Внутренний голос робко твердил, что нехорошо трогать личные вещи парня, но любопытство в этот раз окончательно взяло верх. Лёша протянул руку, взял увесистый блокнот и открыл первую страничку. На ней размашистым, быстрым Сашиным почерком было крупно написано:

«Личный дневник».

Лёша судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Он не стал читать всё с начала, а сразу перелистнул блокнот на самую последнюю страницу записей. Сердце забилось где-то в горле, когда он увидел дату: Среда 19.12.26. Это был тот самый день, когда Лёша впервые по-настоящему сильно пропал и вообще не пришёл в школу.

Он принялся жадно, строчка за строчкой читать то, что Саша изливал на бумагу в те часы:

«...Деревяшкин сегодня не пришёл в школу. Этот упрямый придурок вообще не появился на уроках, его парта пустая. Я не знаю, что, чёрт возьми, произошло. Может, с ним что-то случилось? А вдруг он вообще больше никогда не придет? Если он переехал из-за меня или с ним что-то сделали, я себе этого не прощу. Внутри всё просто горит от какой-то бешеной, удушающей паники, я места себе на уроках не нахожу, с ума схожу от неизвестности. Куда ты пропал, фигурист?..»

Прочитав это, Лёша пришёл в полнейший, оглушительный шок.

У него перехватило дыхание, руки мелко задрожали, а по щеке совершенно неосознанно скатилась одинокая, горячая слеза. Он никак, ни в самом лучшем сне не ожидал, что Саша Парадеев - этот вечно наглый, самоуверенный, заносчивый и колючий парень - на самом деле так сильно, до безумия сильно переживал за него ещё тогда! Вся его школьная агрессия и маска пофигизма были просто глухой защитой от собственных чувств. Лёша сидел на стуле в полном ступоре, прижимая дневник к груди и чувствуя, как его сердце окончательно и безопасно тает от этой неожиданной, чистой правды.

Время близилось уже к десяти часам вечера. Аккуратно положив блокнот обратно и закрыв потайную полку в стене до щелчка, Лёша понял, что эмоциональные силы полностью покинули его. Рана на руке слегка поднывала под бинтами. Лёша решил, что пора ложиться спать.

Чувствуя себя абсолютно вымотанным после домашнего ада с отцом и перевязочной, он подошёл к раздвижной двери гардеробной Саши. Покопавшись на вешалках, он вытащил оттуда самую большую, мягкую и объёмную серую кофту Парадеева. Она была ему откровенно велика, но Лёше было плевать. Кофта насквозь пахла Сашей - его дорогим мужским парфюмом, едва уловимым запахом костра, дыма и каким-то особенным, неповторимым домашним теплом.

Натянув её на себя и буквально утонув в длинных рукавах, Лёша забрался под тёплый плед. Обняв вторую Сашину толстовку руками и уткнувшись в неё носом, он мгновенно заснул прямо посреди огромной кровати, укутавшись в Сашин запах. В этот момент Лёша впервые за долгое время чувствовал себя в абсолютной, стопроцентной безопасности. Тяжёлые дни остались позади, и теперь никто не мог его обидеть.