Казань,которой не было||Марат||

Я помню только холод. Тот самый, что пробирается под кожу, когда ночь уже легла на город, а двор будто выцвел и стал чужим. Я просто пошла выкинуть мусор - обычное дело, ничего такого. А потом... потом был этот резкий, обжигающий холод в животе и темнота, которая накатила так быстро, будто кто-то выключил свет прямо у меня в голове.

А потом - голос Валеры. Громкий, срывающийся, такой, каким я его никогда раньше не слышала. Он кричал, звал кого-то, а я чувствовала, как он тащит меня, прижимая к себе, и его куртка пахнет улицей, бензином и чем-то родным, отчего хотелось просто закрыть глаза и поверить, что всё будет нормально.

Когда я очнулась, была уже больница. Палата узкая, стены будто давят, а в воздухе висит этот запах - лекарств, спирта, чего-то безнадёжно больничного. И тут же рядом - Вова. Он пришёл, сел, притянул меня к себе, и я уткнулась ему в плечо, потому что так было проще дышать.

- Всё нормально, - шептал он, и голос у него был спокойный, твёрдый, как бетонная стена. - Ты крепкая. Ты выстоишь.

Я кивала, но внутри всё сжималось. Не от боли даже, а от мысли: где Марат? Почему его нет? Почему он ушёл вместе с Валерой туда, в эту тёмную, злую улицу, где всё решается кулаками и криками?

Вова просто держал меня. Не спрашивал лишнего, не пытался заставить говорить, если не хочется. Просто был рядом. И я знала: между нами нет и никогда не будет ничего, кроме дружбы. У него есть Наташа - они правда идеальная пара: она такая светлая, а он - надёжный, как старый дом, который пережил все ветра. И это правильно. Мне не нужно было ничего другого от Вовы - только вот это чувство, что я не одна.

Утром пришла Айгуль. Принесла какой-то пушистый шарф, будто знала, что мне будет холодно даже под двумя одеялами. Села на край стула, пыталась улыбаться, но я видела, как у неё дрожат руки.

- Ну, ты даёшь, - сказала она, стараясь говорить легко. - Мы тут чуть с ума не сошли. Наташа вообще всю ночь не спала, всё ходила по кухне и бормотала, что надо сварить ещё кофе, будто от этого что-то изменится.

Я слабо улыбнулась.

- Прости, что заставила всех переживать.

Айгуль махнула рукой.

- Да брось. Мы же свои. А свои не бросают. Тем более... - она чуть понизила голос, - Марат там с ума сходит. Валера еле держит его, чтобы он не вломился сюда прямо сейчас.

Сердце ёкнуло. Я хотела одновременно и чтобы он пришёл, и чтобы не приходил - потому что мы с ним вечно ссоримся. То из-за улицы, то из-за того, что он всё решает за меня, будто я маленькая и ничего не понимаю. А теперь вот это... и я не знала, хватит ли у нас слов, чтобы всё не разрушить.

Он всё-таки пришёл. Не днём, когда в коридорах полно медсестёр и врачей, а ближе к вечеру, когда город уже накрывали сумерки, а воздух за окнами становился колючим и холодным. Стоял у двери, будто боялся войти, пока я не сказала тихо:

- Заходи.

Он вошёл, ссутулившись, в своей куртке, от которой пахло улицей, дымом и морозом. Сел на стул, опустил голову.

- Я не должен был уходить, - сказал он глухо. - Я должен был остаться с тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ломается - не от обиды, а от того, как сильно он переживает.

- Ты ушёл не потому, что хотел, - ответила я. - Ты ушёл, потому что Валера сказал, что надо разобраться.

Марат поднял глаза. В них было столько боли, что у меня защемило сердце.

- Я хочу, чтобы ты была в безопасности, - прошептал он. - Но я не знаю, как это сделать, не потеряв тебя.

И тут я поняла: он боится не улицы. Он боится меня потерять. И все его крики, все наши ссоры - это просто его способ держать мир на расстоянии, чтобы тот не тронул меня.

- Не надо меня терять, - сказала я, протягивая руку. - Просто будь рядом. Даже если мы молчим. Даже если ссоримся. Просто... не исчезай.

Он накрыл мою ладонь своей, крепко, будто боялся, что я исчезну. И в этот момент мне вдруг стало спокойно. Не потому что всё стало хорошо - нет, впереди ещё было столько всего, что даже думать не хотелось. Но в эту минуту мы были вместе, и этого хватало.

Через четыре дня меня выписали. На улице уже пахло настоящей зимой - резким, колючим воздухом, мокрым асфальтом и дымом из труб. У подъезда стояли все: Валера-Турбо, Зима, Миша, Наташа с Айгуль. И, конечно, Марат.

Наташа обняла меня первой, прижала к себе так крепко, что стало тепло даже сквозь куртку.

- Наконец-то! - прошептала она. - Мы так боялись...

Я обняла её в ответ и вдруг почувствовала, как всё напряжение, копившееся столько дней, потихоньку уходит.

Вова стоял чуть в стороне, улыбался своей спокойной, надёжной улыбкой. Рядом с ним была Наташа - и в их паре было столько гармонии, что даже смотреть на них становилось спокойнее.

А потом ко мне подошёл Марат. Не сказал ни слова - просто обнял. И в этом объятии было всё: и вина, и страх, и любовь, которую он не умел выразить иначе.

- Больше никаких ссор из-за пустяков, - прошептала я ему в плечо. - Давай просто будем рядом.

Он кивнул, прижимая меня крепче.

Вечером, когда все разошлись по домам, мы с Маратом остались на скамейке у подъезда. Над городом висела тонкая луна, а звёзды казались далёкими и холодными. Где-то вдалеке слышался смех парней, звон бутылок, чьи-то крики - обычная жизнь нашего двора, такая привычная и такая опасная.

- Мы найдём того, кто это сделал, - тихо сказал Марат. - И он ответит.

Я положила голову ему на плечо.

- Но сначала - просто посидим. Без планов, без мести, без ссор. Просто ты и я.

Он обнял меня, и в этот момент улица, такая жестокая и беспощадная, будто чуть-чуть отступила. Потому что когда двое держатся друг за друга, даже конец восьмидесятых и тени ОПГ не кажутся такими страшными.

Пусть впереди ещё будут испытания. Пусть улица будет проверять нас на прочность. Но теперь я знала: пока мы вместе, нам нечего бояться.

Мы с Айгуль сидели на кухне, пытались делать вид, что мы тут просто чай пьём, а не пытаемся скрыть, что половина двора сейчас веселится в её комнате. Я всё ещё была слабой, каждый шаг отдавался тянущей болью, но сидеть дома, смотреть на эти четыре стены и вздрагивать от каждого шороха я больше не могла. Хотелось просто почувствовать, что жизнь идёт дальше.

А в комнате творилось настоящее безумие.

Марат, который вообще-то обычно мрачный и серьёзный, вдруг решил, что он - лучший танцор района. Он схватил утюг, который Айгуль забыла убрать с гладильной доски, и начал крутить его над головой, как микрофон, горланя песню про любовь, которую, кажется, вообще сам придумал на ходу.

- Эй, Пальто! - заорал он, тыкая утюгом в сторону Андрея. - Ты чего стоишь, как столб? Давай, подпевай!

Андрей, он же Пальто, всегда был самым тихим и правильным из нас,посмотрел на утюг, потом на Марата, и выдал:

- Марат, положи утюг, пока ты не устроил пожар. Или пока он не начал отвечать тебе.

Тут не выдержал Миша. Он подскочил, схватил с полки пластинку (кажется, это был какой-то старый советский хор), перевернул её и приложил к уху, будто это телефон.

- Алло! Да, это я! - завопил он. - Тут у нас фронтмен сошёл с ума, взял в руки бытовой прибор и устраивает рок-концерт! Срочно пришлите подкрепление!

Я сидела на табуретке, прижимала ладонь к боку, где всё ещё ныло, но смеялась так, что слёзы на глазах выступили. Айгуль только качала головой и шептала:

- Ну вот, родители уедут на выходные, а я вернусь в руины.

И тут веселье оборвалось.

Дверь в комнату распахнулась так резко, что ручка врезалась в стену. На пороге стояли старшие. Зима и, конечно, Валера. Лицо у Валеры было таким красным, что казалось, будто он сейчас взорвётся.

- Вы что тут устроили?! - рявкнул Валера, голос гремел, как сирена. - Лера только из больницы, ей покой нужен, а вы тут цирк развели?!

Вова стоял рядом, пытался его удержать за рукав, говорил спокойно, но Валера его будто не слышал.

- Да вы хоть понимаете, что могло случиться?! Тут шум на весь дом, соседи могли ментов вызвать! А если бы кто-то чужой зашёл?!

Я сжалась в углу, чувствуя, как веселье мгновенно выветривается, сменяясь стыдом и какой-то глухой усталостью. Мне вдруг стало так плохо, что потемнело в глазах. Комната качнулась.

- Валер, тише, - уже жёстче сказал Вова, наконец-то перехватывая его за плечи. - Посмотри на неё. Ей и так тяжело. Не надо так орать.

Валера замер. Только сейчас он заметил, как я съёжилась, как побелело моё лицо. Он резко выдохнул, будто из него выпустили весь воздух, и его ярость мгновенно сменилась тревогой.

- Лер... - он шагнул ко мне, уже не грозно, а осторожно, как к чему-то очень хрупкому. - Прости. Я просто... я так боялся, что с тобой опять что-то случится.

Я хотела сказать, что всё нормально, что я просто устала, но голос меня подвёл.

Айгуль тут же подскочила, схватила стакан с водой.

- Садись, - сказала она мне, подталкивая к дивану. - Всё, праздник отменяется. Старшие правы, тебе надо лежать.

Марат стоял посреди комнаты, всё ещё с утюгом в руке, но теперь он выглядел не крутым рокером, а просто растерянным парнем. Он медленно опустил утюг на стол, подошёл ко мне и сел на пол рядом с диваном, опершись спиной о ножку.

- Прости, - тихо сказал он, не глядя на меня, а куда-то в пол. - Я хотел, чтобы ты улыбнулась. Чтобы забыла хоть на пять минут про больницу и всё это... А устроил бардак.

Я протянула руку и коснулась его плеча.

- Ты заставил меня смеяться, - прошептала я. - А это сейчас самое важное.

Миша, который до этого тихо прятался за шкафом, вылез, почесал затылок и сказал:

- Ну, зато теперь у нас есть история. «Как Марат чуть не спалил квартиру Айгуль утюгом-микрофоном».

Это вызвало слабую улыбку даже у Зимы.

- Ладно, - буркнул Зима, скрещивая руки на груди. - Веселье окончено. Марат, убери этот... инструмент. Миша, перестань прятаться, ты не в прятки играешь. Андрей, следи, чтобы эти двое ничего не сломали.

Вова подошёл ко мне, присел на край дивана.

- Давай я тебя домой отвезу, - мягко сказал он. - Там тихо, спокойно. Наташа уже суп какой-то варит, говорит, что тебя надо откармливать.

Я кивнула. Сил спорить не было.

Валера присел рядом, взял меня за руку.

- Прости, что накричал, - снова повторил он. - Просто ты у меня одна. И когда я думаю, что могу тебя потерять... я с ума схожу.

Я сжала его пальцы.

- Я никуда не денусь, Валер. Честно.

---

Домой меня везли почти в тишине. Вова за рулём, Валера рядом, а я смотрела в окно на мелькающие фонари и думала, что, наверное, именно так и выглядит семья - не только кровные узы, но и эти ребята, которые готовы и утюг в руки взять, чтобы тебя развеселить, и стеной встать, если кто-то посмеет обидеть.

Дома пахло чем-то тёплым и домашним. Наташа сразу суетилась, накрывала на стол, подкладывала мне самую мягкую подушку.

- Вот, - сказала она, ставя передо мной тарелку с супом. - Ешь. Тебе силы нужны. А эти твои циркачи пусть сами о себе заботятся.

Марат топтался в дверях, не решаясь зайти.

- Можно я посижу? - наконец спросил он. - Просто посижу, ничего не буду ломать и не буду петь.

Наташа посмотрела на него, потом на меня, вздохнула, но улыбнулась.

- Посиди. Только молча.

Он сел на табурет в углу, вытянул ноги и просто смотрел на меня, будто убеждаясь, что я здесь, живая, дома.

Я ела суп, чувствовала, как тепло разливается по телу, и понимала: улица никуда не денется. Тот, кто ударил меня ножом, всё ещё где-то там, в темноте. И старшие правы - нельзя расслабляться. Но прямо сейчас, в этой маленькой кухне, под присмотром Наташи, под тихим взглядом Марата и зная, что Валера где-то рядом, я могла просто выдохнуть.

- Знаешь, что? - вдруг сказала я, отодвигая пустую тарелку. - Пусть старшие ругаются. Пусть Марат поёт с утюгом. Пусть Миша придумывает нелепые истории. Пока мы все вместе - мы сильнее любой улицы.

Марат чуть улыбнулся, не той широкой, показной улыбкой, а своей, настоящей, тихой.

- Мы найдём того, кто это сделал, - пообещал он. - Но не сегодня. Сегодня ты просто отдыхаешь.

И я знала, что он сдержит слово. Как и то, что сегодня мне действительно не нужно ничего, кроме этой тишины, этого тепла и понимания, что я не одна

_____________________

1992 слова

Писала с ии
создала тгк кстати

Думаю по чаще писать главы с помощью ии,мне нравится писать с помощью ии.Спасибо за столько просмотров и голосов.
Всех лю ❤️