Лазейка в омут безумия

Беллатрисса устало откинулась на спинку дивана, закрыв глаза и массируя пальцами виски.
— Я не знаю, Зир... Мне, похоже, уже скоро валерьянку придётся пить тоннами, прямо из ведра, — глухо выдохнула она, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. — Но это ещё не всё. Есть ещё одна проблема... и её зовут Мин Юнги.

Зира, которая как раз собиралась сделать глоток из своего бокала, замерла. Её розовые хвостики забавно качнулись, а глаза округлились от искреннего, фанатского любопытства. Она по-турецки устроилась на ковре, выжидающе глядя на подругу.

— Опа! А с этого места поподробнее, лпшка, — хитро прищурилась Зира. — Что там с рэпером?

Белла открыла глаза и уставилась в потолок, где отражались неоновые огни их логова:
— Вот тут-то и кроется самая жесть. С ним всё по-другому. Моё сердце и мой разум — они вообще не против Юнги. Разум кричит, что он надёжный, умный, видит меня насквозь и точно не причинит вреда. Сердце… сердце рядом с ним как-то странно затихает, словно находит безопасное место, где можно не ждать удара в спину. Но моё безумие… Муэрта внутри меня кривится. Знаешь, такое кислое «да».

— А почему кислое-то? — недоуменно нахмурилась Зира, крутя в руках бокал. — Он же мрачный вроде бы? Ну, по телеку и в клипах он такой... суровый гений, суровый минский кот. Самое то для маньячки!

— Ой, не знаю, — Белла раздражённо взъерошила свои чёрно-зелёные волосы. — Мрачный-то он мрачный, но эта его мрачность — она правильная, творческая. Он глубокий, спокойный. А моё безумие привыкло к хаосу, к битому стеклу, к крикам Хосока на грани фола. Рядом с Юнги я чувствую себя слишком… нормальной. И это пугает меня сильнее, чем любые угрозы бывшего. Я зажата между безумным пожаром, который меня уничтожает, и глубоким омутом, который меня исцеляет. И я понятия не имею, что с этим делать.

_______________________________________________________________

Ой женщина знали бы вы кто такой мин юнги по нашей зоне. Ну впрочем узнаете… скоро – скоро.