Твоя очередь влюбиться//

В сотый раз заглядываю в экран телефона в надежде увидеть новости от Лёши – пусто. Решаю снова позвонить – ответа нет. Я начинаю переживать, в груди становится холодно, и я осторожно проверяю сводку новостей на наличие авиакатастроф. Убедившись, что все в порядке, с облегчением выдыхаю и захлопываю крышку ноутбука.
Мы с Лёшей не виделись целое лето. Сегодня он наконец-то должен вернуться из Европы вместе с родителями. Ожидание убивает, но при этом глубоко внутри я рада, что этот момент оттягивается, ведь сегодня я собираюсь пойти на самый смелый поступок в своей жизни – признаться в любви Лёше Деревяшкину.
Я по уши втрескалась в Лёшку, как только впервые увидела его: Инесса Викторовна объявила, что у нас в классе новенький, недавно переехавший в Уэст-Мемфис из Норвегии. В кабинет вошел мальчик с темными волосами, на его плече висел красный рюкзак со значком Человека-паука, а под мышкой был зажат скейт. Инесса Викторовна указала на пустующее место рядом со мной, и мое сердце в этот момент забилось быстрее. Хорошо, что мы с Сашей подрались на прошлом уроке, и его отсадили подальше от меня, тем самым освободив место. Лёша торопливо прошел вдоль ряда парт и сел рядом. Он повернулся ко мне, а мой мир перевернулся, когда я увидела его широкую улыбку и карие глаза. Мне вот-вот должно было исполниться тринадцать лет, и клянусь, в тот момент я узнала, что такое любовь с первого взгляда.
Лёша зашуршал в рюкзаке, достал тетрадь и ручку, но не обычную, а такую, которой можно писать разными цветами – нужно лишь нажать на пластиковый рычажок на наконечнике, чтобы выбрать цвет.
– Нравится? – тихо спросил он. Мне не просто нравилось, я была в восторге, потому что обожала рисовать.
– Очень.
– Можешь забрать, дарю, – добродушно сказал он и, пожав плечами, достал еще одну ручку, но уже обычную.
Я не смогла отказаться от подарка. Во-первых, я уже знала, что весь вечер буду рисовать, не тратя время на то, чтобы поменять карандаш. Во-вторых, ручка принадлежала Лёше, и от этой мысли мне хотелось глупо улыбаться. В знак благодарности за подарок я принесла на следующий урок рисунок Человека-паука, который очень понравился Лёшке. Так началась наша дружба.
Я хотела признаться ему в любви еще в конце прошлого учебного года, но он был слишком подавлен из-за расставания с Алиной Волковой. Она сказала, что изменила Лёше потому, что он слишком много времени уделял своей музыкальной группе.Лёша нашел в себе силы простить Алину, но через неделю она сама его бросила. Он был разбит и написал об этом красивую, но грустную песню.
Берусь за скетчбук и карандаш, но тут же отбрасываю. Я слишком взволнована, чтобы рисовать. На часах восемь вечера, мама вернется с работы только через час, за это время я успею приготовить ужин или сойти с ума от ожидания.
Набираю в кастрюлю воду и достаю упаковку спагетти, как вдруг раздается металлический стук в дверь. Сердце подпрыгивает и замирает в горле. Бросив пасту на стол, несусь к двери и в нетерпении открываю ее, но моя радость лопается, как мыльный пузырь.
На улице стоит Саша Парадеев. На голову накинут капюшон серой толстовки, а в руках он держит прямоугольную форму для запекания, накрытую пищевой пленкой.
– Мама передала. – Саша топчется на месте, а затем оглядывается по сторонам, словно боится, что его могут здесь заметить.
Несмотря на то, что теть Ира не живет в нашем трейлерном парке уже около пяти с лишним лет, она не перестает общаться с моей мамой, часто приглашает нас на ужин или, как сейчас, передает еду, прикрываясь словами: «Я приготовила слишком много». Хоть мы и говорим, что у нас все в порядке, она продолжает посылать нам угощения при любой возможности. Раньше я стыдилась этого, потому что это словно говорит: «Вы бедные, мне вас жаль», но со временем поняла, что она не жалеет нас, а просто знает, каково это – когда каждый цент на счету. А еще теть Ира не стыдится дружбы с моей мамой в отличие от Саши. Он уже давно делает вид, что мы никогда не были друзьями.
– Спасибо, – бормочу я.
Александр, кажется, не собирается двигаться с места, поэтому я спускаюсь с невысоких ступеней и, протянув руки, забираю керамическую форму. Под пищевой пленкой прячется лазанья, и я не могу не улыбнуться – мое любимое блюдо.
Только когда я поднимаю подбородок, то замечаю, насколько сильно Саша вытянулся в росте за это лето, да и плечи стали заметно шире. Ровный нос, по которому я однажды хорошенько врезала кулаком прямо на уроке, из-за чего нас рассадили по разным концам класса. Из-под капюшона на меня смотрят пронзительные зеленые глаза, тонкий шрам пересекает левую бровь, и я даже помню, как Саша его получил. Если бы не он тогда, то все мое лицо могло остаться в шрамах. Но эта тонкая полоса на брови не портит его лицо, а даже идет Сане. Я бы сказала ему об этом, будь мы по-прежнему друзьями.
Парадеев медлит, не спеша уходить. Он оглядывает меня с головы до ног, а затем снова возвращается к лицу. Возможно, ему тоже кажется, что я изменилась за это лето, повзрослела.
Наконец он разворачивается, собираясь уйти, а я удивляюсь, что он не бросил, как обычно, что-нибудь язвительное.
– Погоди, – зову я. – Не знаешь, Лёша приехал?
– Да, еще днем. У Артема как раз вечеринка по этому поводу.
Раскрываю губы и от удивления едва не роняю лазанью. Меня бросает в холодный пот от мысли о том, что Лёша приехал, но даже не позвонил мне. Не просто не позвонил, а даже не ответил на звонки и сообщения!
– Ты сейчас туда?
Саша неуверенно кивает, словно знает, о чем я попрошу.
– Подвезешь?
Он вновь оглядывает меня, словно у долбаного Артема на входе дресс-код или вроде того.
– Да брось, неужели тебе так сложно подбросить меня, если все равно едешь туда?
Вздохнув, он сдается.
– Хорошо, поехали. И Ев, – окликает он, как только я обхожу его, шагая вперед. – Может, оставишь лазанью дома и закроешь дверь? Уверен, что это не помешает, солнышко.
Черт.
– Еще раз назовешь меня солнышком, – цежу я сквозь сжатые зубы, – и я ударю тебя в нос. Снова.
Возвращаюсь в трейлер, слыша за спиной тихий смешок. Накинув джинсовую куртку, завязываю волосы в хвост и выхожу. Повернув ключ, несколько раз дергаю дверь трейлера, чтобы проверить, сработал ли замок, и иду к машине.
В салоне пахнет кожей и горьким шоколадом. Этот запах и по сей день напоминает мне о Саше, потому что он с детства ненавидел молочный шоколад и всегда отдавал предпочтение горькому. Раньше аромат горького шоколада дарил мне радость, но с тех пор как Саша разорвал нашу дружбу, этот запах не раз доводил меня до слез обиды, непонимания и тоски по лучшему другу. Раньше. Я уже давно не плачу из-за Александра Парадеева.
Поерзав на сиденье, украдкой посматриваю на него. Заведя двигатель, Саша скидывает капюшон, и я замечаю, что у него изменилась прическа: длинная челка теперь уложена к затылку, а на лоб спадает одна прядка, и я уверена, что она оставлена там специально. Раньше Саша ходил с длинной челкой, которая постоянно лезла ему в глаза. Девчонки в школе сойдут с ума, увидев новый образ. На запястье браслет из плетеного серебра, на каждой руке по два кольца, словно он никак не мог выбрать одно и решил надеть все, что было у него дома.
Саша делает звук радио погромче и молча смотрит на дорогу. Не припомню, когда мы в последний раз оставались наедине. Из таких моментов ярче всего вспоминается тот день, когда тётя Ира забрала из их трейлера последние вещи. Они переезжали в восточный район Уэст-Мемфиса, в одноэтажный светлый дом недалеко от парка Шелби Фармс. Мамы успокаивали нас, убеждая, что от трейлерного парка до Шелби Фарм всего полчаса езды, поэтому мы будем видеться часто. Для нас с Сашей это была трагедия, поэтому мы сидели в обнимку до тех пор, пока Вове, его отчиму, не пришлось буквально отрывать нас друг от друга, чтобы посадить пасынка в машину. Нам обоим казалось, что если нас разлучат, то произойдет нечто страшное. Вдруг ураган снова обрушится на город, а Саши не будет рядом? Учитывая воспоминания, даже смешно от мысли, что десять минут назад мне пришлось уговаривать его просто подвезти меня.
– Что смешного? – Он поворачивает голову, и я понимаю, что вслух усмехнулась собственным мыслям.
– То, что мы чуть больше десяти минут наедине и ни разу не поругались. Ты даже не попытался вывести меня из себя.
– У тебя впереди тяжелый вечер, я еще успею увидеть твою недовольную мордашку.
– Ты сейчас о чем?
В ответ Саша только загадочно улыбается и пожимает плечами. Меня мучает любопытство, но я решаю не поддаваться на провокации, потому что знаю: он хочет, чтобы я без остановки расспрашивала его, умоляя дать подсказку. Обойдется.
Саша приоткрывает окно, ветер треплет его темно-каштановые волосы, в уголке нижней губы поблескивает стальное колечко пирсинга, – как-то раз в школьном туалете я слышала, как Кристина Титова мечтательно щебетала, что продала бы душу, лишь бы оказаться на месте этой серьги. С одной стороны, понимаю Кристину, потому что Александр действительно слишком хорош собой, но при этом он полный придурок.
Из дома Артема грохочет музыка. Вечеринки тут проходят часто, и можно не бояться, что родители внезапно нагрянут, потому что мать Артема – тётя Камила не только разрешает молодежи веселиться, но иногда и сама спускается к нам. Тётя Камила увлекается психотерапией, валиумом, алкоголем, а возможно, и чем-то покрепче любой дури. Так мама переживает тяжелый развод – поясняет Артем.

Еще она позволяет сыну и его друзьям по музыкальной группе репетировать в гараже. Лёша с детства увлекался музыкой и написанием стихов, поэтому собрал группу из четырех человек, которая сначала звучала очень плохо, но с каждым годом становилась все лучше. Группу назвали «Норд» с норвежского переводится «север», Илья – барабанщик. Лёша– солист. Артем – бас-гитарист. Саша– гитарист.

Восемнадцать лет назад шестнадцатилетняя Ирина Агафонова влюбилась в Константина Парадеева – местного музыканта из бедного района Уэст-Мемфиса. Они переспали в первый же вечер знакомства сразу после концерта Кости. Единственный опекун Иры – ее отец Аркадий, настаивал на аборте. Ира сбежала из дома, пришла к Косте, они начали жить вместе и поженились буквально через пару недель. Беременность была крайне тяжелой, денег не хватало ни на что. На третьем месяце беременности, когда Иру мучил жуткий токсикоз, она узнала, что ее отец болен раком легких. Она искала встречи с ним, но он отказывался, потому что не мог простить. Встреча состоялась за неделю до рождения малыша. Аркадий сказал, что оставит Ирине наследство при одном условии – внука назовут по семейной традиции на букву «А».
Долли еще маленькой девочкой знала, что, если у нее будет сын, то она назовет его «Марк» и никак иначе. Она не собиралась идти на поводу у дурацкой семейной традиции. Но она нуждалась в деньгах, потому что Костя не приносил домой ни цента. Тогда она пошла на маленькую хитрость и назвала сына «Александр». Когда Аркадий увидел документы, он рассмеялся. После его смерти огласили завещание, в котором он пожертвовал все свое имущество в фонд несовершеннолетних матерей-одиночек, а Ире оставил сто долларов и записку «Цена твоей глупой гордости».
Узнав об этом, Костя разозлился. Он надеялся, что девочка из богатого района получит наследство, и тогда-то уж они заживут. Пару месяцев он даже не называл сына по имени, дав ему прозвище «сто баксов», а потом в один день просто собрал свои вещи и уехал. Ира осталась на руках с шестимесячным младенцем и с долгами мужа. Она больше никогда не видела Константина Парадеева. Ира осталась жить в трейлер-парке, где и познакомилась с моей мамой.
Саша ненавидит историю своего имени. Фанатки «Норда» в настоящем восторге от тайны имени, как и от всего, что связано с группой. Прошлым летом «Норд» обрел популярность, когда парни выложили в интернет пару роликов со своих репетиций. Я искренне радовалась за ребят, пока Лёша не сказал, что незнакомые девушки скидывают ему фото голой груди. Возможно, я бы тоже хотела скинуть ему свою грудь, но у Лёши была девушка, а еще он никогда не просил меня о таком.
Я рисую обложки для песен «Норда», которые они заливают на музыкальные площадки. Мое имя нигде не указано, конечно, но это не мешает мне отдаленно чувствовать себя крошечной частичкой группы.
Как только Саша глушит двигатель, я тут же выскакиваю из машины и семеню в дом. С каждым шагом сердце стучит все быстрее от предвкушения встречи с Лёшей, от обиды за то, что он не позвонил мне, и от волнения от мысли о признании в любви.
Дверь раскрыта нараспашку, кто-то выкрикивает мне в спину «Тряпка здесь!»; вскинув руку, я машу средним пальцем в ответ. «Тряпкой» в прошлом году меня прозвала Алина, когда увидела, как я помогаю маме мыть полы в боулинг-клубе.
Прохожу вдоль гостиной на кухню и застываю, заметив Лёшу в компании Артема. Не знаю, как это возможно, но за лето Лёшка стал еще прекраснее. Черты его лица выглядят мужественнее и острее, летний загар бронзового оттенка, светлые волнистые волосы выгорели на солнце и отросли, чуть прикрывая уши.
Парень смеется, его слегка заносит в сторону, и он тут же упирается рукой в кухонный остров, пытаясь поймать равновесие. Артем даже не обращает на это внимание, продолжая рассказывать что-то. Когда Лёша поднимает взгляд и замечает меня, мое сердце проваливается в желудок и, сдетонировав, взрывается.
– Ева,– произносит он одними губами, а затем широко улыбается.
Хотела бы я разозлиться, но я так рада видеть Лёшу, что несусь вперед и буквально врезаюсь в него с объятиями, отчего его чуть заносит назад. Его глубокий смех отдается вибрацией в моей груди, от него пахнет теплым солнечным днем и сигаретным дымом. Господи, как же я скучала!
– Как я рад тебя видеть, Ев,– выдыхает он, зарываясь пальцами в мои волосы.
Отстранившись, я стискиваю зубы и хорошенько толкаю его в плечо.
– Почему не отвечаешь на мои звонки?
Потерев плечо, он рассеянно хлопает ладонями по карманам.
– Прости, куда-то дел телефон. Парни встретили меня прямо в аэропорту, я и опомниться не успел, как уже сидел у Артема и пил пиво.
Он извиняется, выглядит слишком хорошо, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выпалить все, что я к нему испытываю. Я копила эти чувства на протяжении пяти лет, и все лето сгорала от понимания, что пришло время сказать все как есть.
– У меня новости, – говорит Лёша.
– У меня тоже, но лучше ты первый, потому что не уверена, что после моей новости ты сможешь говорить.
– Вот ты где! – Алина выпрыгивает как черт из табакерки и, повиснув на шее Лёши, впечатывается в его губы жадным поцелуем.
Жду, когда он оттолкнет ее, но секунды тянутся, а он и не думает отстраняться. Его руки блуждают под задравшимся топом и сжимают талию Волковой. Они оба смеются сквозь поцелуй, и чем дольше я стою здесь и наблюдаю эту картину, тем сильнее меня начинает тошнить.
Вот какие новости у Лёши. Они с Алиной помирились. Она ведь уже бросила его однажды и ушла к тому, с кем изменила – к Сергею Лапину – одному из Кардиналов. Кардиналами мы прозвали учеников частной школы «Примроуз», ребята оттуда часто носят форму даже вне занятий, с гордостью таскают галстуки и пиджаки, на которых красно-золотыми нитями вышит символ школы – птица красный кардинал. Парни из нашей школы часто конфликтуют с Кардиналами, а на вечеринках между ними обязательно завязываются драки.
В конце весны Алина разбила Лёше сердце. Зачем она снова здесь? И почему он простил ее? Чувствую, как мои щеки полыхают, а глаза щиплет от желания разреветься.
– Мы снова вместе. – Тяжело дыша, Лёша отстраняется от Алины и растягивает губы в широкой улыбке. – Здорово, правда?
Я ненавижу видеть то, как его глаза блестят от счастья, когда он рядом с ней.
– О да, – усмехнувшись, выставляю большие пальцы. – Я просто вне себя от счастья. Знаешь, мне уже пора, забежала на пару минут поздороваться, увидимся в понедельник в школе.
– Ева, да брось, – с сожалением выдыхает парень. Он знает, как я не люблю Алину. Неужели правда подумал, что после того, как я видела его страдания из-за их разрыва, я буду рада воссоединению их пары?
– Да, Ева, брось, – наигранно дружелюбным тоном повторяет Алина. – Оставим все наши обиды в прошлом, окей?
– Нет, не окей. Ты мне не нравишься.
– Ев, хватит. Что на тебя нашло? – Осуждение в голосе Лёши задевает меня даже больше, чем их поцелуй.
Я редко плачу, но сейчас действительно готова разреветься. Совсем не так я представляла себе сегодняшний день. Мы с Лёшей должны были поговорить, я надеялась, что он ответит на мои чувства взаимностью и скажет, что давно испытывает ко мне то же самое. А в итоге он смотрит на меня так, будто это я повела себя с ним как настоящая стерва, а никак не Волкова.
Мне правда лучше уйти, пока я не наговорила лишнего.