12 правил, чтобы не влюбиться

Чонгук
Как любовник я просто супер, но как личность... тебе лучше не знать.
– Мне казалось, я просил тебя не надевать эту майку, особенно когда мне запрещено к тебе прикасаться.
Я наблюдал за Лисой с другого конца гостиничного номера. Она оттянула ткань футболки, глядя на полупрозрачную белую ткань, потом взглянула на меня:
– Почему ты так одержим этим топом?
– Я не одержим. Я просто не хочу, чтобы ты его носила.
– Это так странно. Мой парень любит этот топ. Когда я его ношу, он напоминает мне о нем.
– Парень?
С каких это пор у Лисы есть парень? И почему я узнаю об этом вот так?
Она пересекла комнату и встала перед большой раздвижной стеклянной дверью. За окном шел сильный снегопад.
– Да, мой парень. – Лиса закатила глаза. – Эллиот. Помнишь его? Твой сосед и любовь всей моей жизни.
Любовь всей ее жизни? Я засмеялся, хмурясь, потому что это прозвучало странно и натянуто.
– С каких это пор?
– Тебе было не до отношений, а я не хотела ждать. Борьба, друзья, учеба, работа... Помнишь, ты говорил мне, что не готов к обязательствам? У нас у всех свои приоритеты, Чонгук. – Ее гладкие нежные руки нащупали край потертой майки, и она потащила ее вверх по плоскому животу. – А теперь я не твоя.
Еще выше и выше по упругой груди. У меня потекли слюнки, и рука поднялась к растущей выпуклости в спортивных шортах.
– Не трогай. Не смотри. Все это только для Эллиота. – Она оттянула вниз пояс пижамных штанов. – Ты не готов быть связанным обязательствами с одним человеком, помнишь?
Помню ли?
– Я этого не говорил.
Я бы никогда так не сказал. Верно?
Неужели сказал?
– Сказал. И теперь ты потерял меня.
Лиса толкнула раздвижную стеклянную дверь, и занавески, подхваченные ветром, стали виться вокруг ее лодыжек, как облака. В комнату ворвались тысячи холодных мерцающих снежинок. Они прилипали к ее волосам и растворялись на теплой коже. Она повернулась ко мне спиной и вышла в холодную зимнюю метель.
– Куда ты идешь? Лиса, вернись!
– Ты потерял меня, Чонгук, – шептала она.
Ты потерял меня.
Потерял меня.
Задыхаясь, я открыл рот, но не издал ни звука. Где-то в гостинице хлопнула дверь. Послышался шум льющейся воды из крана. Из ванной в дальнем конце комнаты пробивался свет.
– Просыпайся, осел. Пора размяться.
А?
– Я не буду прикрывать тебя, если ты не выйдешь через пять минут.
Я приоткрыл глаза и посмотрел на одного из сокомандников – моего соседа по номеру в этой поездке в Огайо, – который зашнуровывал кроссовки.
– Ты меня слышишь? – спросил он. – Пошевеливайся.
– Слышу. – Я со стоном потянулся к моему телефону. – Господи, который час?
– Четыре сорок пять. Пора бежать. – Он швырнул мокрое полотенце в сторону кровати, но промахнулся. – Кстати, ты стремно выглядишь. Не выспался прошлой ночью? Ты бормотал всю ночь, скулил, как щенок.
– Да. – Я не выспался, потому что ворочался, потел, стонал и разговаривал во сне. – Что я говорил?
– Ты звал кого-то по имени и умолял не бросать тебя. Когда ты начал плакать, мне пришлось накрыть голову подушкой, – рассмеялся он.
Черт.
– Прости, приятель.
– Забудь. Тебе повезло, что я не накрыл подушкой тебя. – Он схватил с пола грязные шорты и швырнул мне в голову. – Пора идти.
– Прекрати кидаться вещами. Я встаю, встаю.
Я встал с кровати, чтобы успеть быстро сделать все свои утренние дела: помочиться, почистить зубы, одеться. При этом думал я только об одном: о Лисе Манобан.