Чужая история / OG Buda

Через несколько дней Кристины снова не оказалось дома. Она уехала к Максиму ещё днём, бросив на ходу:

«Не жди меня, скорее всего, останусь у него»,

и Вероника почему-то весь вечер чувствовала себя непривычно свободно.

В квартире было тихо, за окнами медленно темнел город, а на кухне горел только тёплый свет над столешницей. Она долго думала, чем заняться, пока взгляд не упал на пачку пасты в шкафу. В голове неожиданно возникла простая мысль: приготовить ужин. Не заказать, не съесть что-нибудь на ходу, а именно приготовить. И почти сразу вслед за ней появилась другая — позвать Гришу.

Вероника сама над собой усмехнулась. Ещё пару месяцев назад такая мысль показалась бы ей абсурдной. Теперь же она открыла переписку и написала:
«Ты сегодня занят?»
Ответ появился почти мгновенно:
«Для тебя могу освободиться».
Она закусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.
«Я готовлю пасту. Приезжай».
Через несколько секунд: «Это приглашение на ужин?»
«Если будешь вести себя нормально».
«Тогда я уже еду».

Гриша приехал минут через сорок. В руках у него была бутылка вина и небольшой пакет с десертом.

— Я не знал, что к пасте принято приносить, — сказал он, проходя в квартиру. — Поэтому взял что-нибудь универсальное.
Вероника посмотрела на пакет.
— Это что?
— Тирамису.
— Ты опять пытаешься меня подкупить?
— А работает?
— Пока не знаю.

Она улыбнулась и забрала у него пакет.

На кухне пахло чесноком, сливочным соусом и свежей зеленью. Вероника стояла у плиты, помешивая пасту, а Гриша сидел на высоком стуле и наблюдал за ней.

— Ты чего смотришь? — спросила она, не оборачиваясь.
— Ничего.
— Ты уже пять минут ничего не делаешь и просто смотришь.
— Мне интересно.
— Что именно?
— Ты.

Вероника на секунду замерла, потом сделала вид, что слишком занята кастрюлей.

— Очень содержательный ответ.
— Какой есть.
— Тогда помоги хотя бы.
— Что делать?
— Нарежь помидоры.
— Я могу всё испортить.
— Не драматизируй.

Он встал и подошёл к столешнице. Их руки несколько раз столкнулись, когда они одновременно тянулись за ножом, солью или тарелкой. Каждый раз кто-то тихо смеялся, а потом между ними повисала короткая неловкая пауза. Вроде бы ничего не происходило. Просто два человека готовили ужин. Но Вероника всё чаще ловила себя на том, что замечает его взгляд. А Гриша, кажется, замечал её взгляд в ответ.

Когда они наконец сели за стол, Вероника посмотрела на тарелку с лёгким сомнением.
— Ну? — спросил Гриша.
— Что?
— Пробуй. Я жду оценку.
Она взяла вилку, попробовала и довольно улыбнулась.
— Вкусно.
— Это значит «очень вкусно»?
— Это значит «можно есть».
— Жестоко.
— Я не хочу тебя баловать.
— Поздно.
Они рассмеялись.

Вечер получился удивительно простым. Они говорили обо всём подряд — о музыке, смешных историях из детства, фильмах, которые оба терпеть не могли, о странных привычках друг друга. В какой-то момент Гриша рассказал историю со студии, и Вероника так рассмеялась, что чуть не пролила воду.

— Я сейчас умру, — сказала она, вытирая слёзы от смеха.
— Не дождёшься.
— Почему?
— Мне ещё нужно попробовать твой тирамису.
— Вот теперь я понимаю, зачем ты меня позвала.

После ужина они переместились в гостиную. Фоном играла музыка, а на журнальном столике стояли две кружки с чаем. Они сидели рядом, но не слишком близко. Именно это расстояние почему-то ощущалось сильнее, чем если бы они сидели порознь. Вероника рассказывала что-то, активно жестикулируя, и в какой-то момент Гриша потянулся, чтобы убрать с её щеки маленькую каплю соуса. Его пальцы едва коснулись её кожи. Оба замолчали.
— У тебя... — начал он.
— Что?
— Ничего.
Вероника почувствовала, как сердце неприятно быстро ударилось о рёбра.
— Спасибо, — тихо сказала она. Он убрал руку.
— Пожалуйста.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Вероника отвела взгляд и улыбнулась, пытаясь скрыть смущение.
— Мы ведём себя странно.
— Очень.
— И ты тоже это замечаешь?
— Конечно.
— Хорошо. Значит, я не одна.
Гриша усмехнулся.
— Нет. Не одна.

Позже он всё-таки собрался уходить. На часах было далеко за полночь. Вероника проводила его до двери и остановилась напротив.
— Спасибо за вечер.
— Это тебе спасибо.
— За что?
— За пасту. За компанию. За то, что позвала.

Она улыбнулась.

— Приходи ещё.
Слова вырвались раньше, чем она успела подумать. Гриша посмотрел на неё внимательнее.
— Хорошо.
Он уже взялся за ручку двери, но вдруг остановился. На несколько секунд между ними повисла тишина. Вероника подняла глаза и увидела, что он смотрит на неё совсем иначе. Без привычной лёгкой улыбки, без шутки, за которой можно спрятаться. Серьёзно. Почти осторожно.

— Вера...
— Да?
Он сделал шаг ближе.
— Я кое-что хочу сделать.
— Что?
— Но если ты не хочешь, я не буду.

У неё пересохло во рту. Она понимала, о чём он говорит, ещё до того, как он приблизился. И именно это было самым пугающим. Потому что она могла отойти. Могла сказать «нет». Могла пошутить и разрушить этот момент. Но почему-то не сделала ничего из этого. Только тихо сказала:

—Не надо спрашивать.

Гриша на секунду замер, словно давая ей последнюю возможность передумать. Потом наклонился и мягко поцеловал её.

Поцелуй был коротким. Почти осторожным. Без напора, без попытки превратить этот момент во что-то большее. Но для Вероники он оказался слишком настоящим.
Когда Гриша отстранился, они ещё несколько секунд стояли совсем близко. Вероника смотрела на него, не находя ни одного подходящего слова.

— Прости, если... — начал он.
— Не надо, — тихо перебила она.
Он замолчал.
— Я не жалею.
В его глазах появилось облегчение, смешанное с чем-то тёплым.
— Хорошо.
— Только... — Вероника улыбнулась, нервно поправляя волосы. — Не надо теперь делать вид, что ничего не произошло.
— Не собирался.

Он открыл дверь, но перед тем как выйти, снова посмотрел на неё.
— Спокойной ночи, Вера.
— Спокойной.

Дверь закрылась. Вероника ещё некоторое время стояла на месте, прижавшись к ней спиной. Потом медленно подняла пальцы к губам и сама себе тихо сказала:
— Вот же...

Она не знала, что будет дальше. Не знала, готова ли к новым отношениям. Не знала, как на всё это отреагирует Кристина. Не знала даже, можно ли назвать то, что произошло, началом чего-то настоящего.
Но одно она знала точно: теперь между ней и Гришей больше не было прежней безопасной границы, за которой можно было прятаться за словом «дружба». Они оба сделали шаг. Совсем маленький. Осторожный. Но назад после него уже было не так просто вернуться.