6.
Артур прислонился к перилам, чтобы немного перевести дух и в этот момент неожиданный позыв из самых глубин вынудил его выблевать все, что он съел на ужин. В том числе утка, в том числе картошка, в том числе апельсиновый сок. После этого он сплюнул несколько раз, потому что хотел убедиться, что во рту ничего не осталось, и пошел к ней.
Она лежала лицом вверх. Ему очень хотелось верить, что Грейс просто потеряла сознание, но дыра у нее во лбу не оставляла никаких надежд. Артур присел рядом и погладил ее рыжие волосы.
Вот она – любовь всей его жизни.
– Грейс? – сказал он и понял, что ему сейчас ничего не хотелось: ни музыки, ни разговоров, ни вкусного ужина. Просто поднимись она с ним в спальню и раздели ложе, и он был бы счастлив. Просто скажи она хоть слово, даже одно из тех многочисленных, которые его раздражали, ему было бы достаточно. Полчаса назад они вместе кушали утку, а сейчас она, такая красивая в этом черном платье, лежит с огромным недоразумением в голове, и не подает признаков жизни. За эти полчаса жизнь Артура круто изменилась, и он прекрасно понимал, что не готов к таким изменениям.
Во рту появился привкус терияки, который, смешавшись с металлическим запахом крови, стоявшим в доме, вызвал очередной рвотный позыв. В этот раз Артуру все же удалось сдержаться.
Иди, ты же хотела поменять песню, дорогая, подумал он и заплакал.
Когда Грэг Спенсер начал громко возмущаться и, чуть было, не сорвал всю операцию, единственной причиной того, что он не отправился на тот свет вместе с Грейс, была мысль, которой Бад строго придерживался – «Все еще не закончилось». Именно эта мысль стрелой ударила в голову Артура Лэйка в тот момент, когда он, весь заплаканный и заблеванный, чуть было не заснул на полу рядом со своей женой.
Все еще не закончилось.
Артур не сразу понял причину такого озарения, но тянущийся на улицу кровавый след освежил его память. Он сглотнул, подобрал винтовку и вышел за дверь. Все его тело разрывалось от ярости.
Подросток, который неподвижно лежал лицом вниз метрах в двадцати от дома, начал бултыхаться как рыба, вытащенная на сушу, стоило ему только услышать шаги у себя за спиной. Грэг обернулся, увидел мужчину с винтовкой и, волоча за собой раненную ногу, пополз в противоположную сторону. Они оба знали, что это ему не поможет.
Артур шел медленно. На его лице была мина офисного планктона в утро понедельника. Тридцать пять лет.
Вот она – любовь всей его... нет! Вот оно – маленькое, бесполезное ничтожество, валяющееся в луже собственной крови. Вот оно – перепачканное, беспомощное дерьмо.
Совсем недавно Артур лежал в своей комнате с мыслью, что... нет! Это было ужасно давно. Отвратительно давно. Настолько, что этого, возможно, и не было вовсе. Расскажет ей о своих... чувствах? О нет, приятель, лучше расскажи ей, что ты хладнокровно убил троих детей у себя на первом этаже. Я убил троих безжалостных ублюдков! И тем не менее, они были детьми. Расскажи ей, как ты прострелил горло бедной девочке. Расскажи, как ты размозжил тому парню лицо. Эти говнюки ворвались к нам в дом! Твоя правда. Но ты все же расскажи и проверь, пойдет ли она после этого вместе с тобой в туалет по-маленькому еще хоть раз.
Рыжая девочка с зелеными глазами прилипла к его... даже не мечтай. Рыжая девочка с зелеными глазами (и ее розовые мозги) прилипла к полу в твоей гостиной и больше никогда не сможет самостоятельно от него отлипнуть. Ну что, хочешь сказать ей какую-нибудь грубость?
Мокрые от пота волосы упали Артуру на глаза. Он убрал их набок – точно так же, как часто делала его ныне мертвая жена.
Ничтожество заговорило (завопило сквозь слезы):
– Сэр, клянусь, я не хотел.
А как насчет тебя, Артур? Хотел ли ты? Нет. Хочешь ли все еще? Нет! Ну конечно же хочешь. Тебе дана такая возможность, а это равносильно обязанности. У тебя в руках винтовка, а у него в руках ничего – конечно хочешь, как же иначе? Прямо сейчас у тебя есть то, что дано лишь немногим – сила, Артур. И ты ей воспользуешься. А если не воспользуешься, то пеняй на себя.
– Почему вы вломились в мой дом? – Артур тоже говорил сквозь слезы.
– Я не...
– Почему, черт вас подери?
– Я просил их одуматься, сэр, клянусь!
– Кого?
– Бада, Биди... то есть Билли, и...
– Кто вы вообще такие?
– Мы не... это была ужасная ошибка.
– Что я вам сделал?
– Мне так жаль.
– Что вам сделала моя Грейс?
– Сэр...
– Мы сидели у себя дома, слушали музыку и никого не трогали!
– Прошу, выслушайте...
– Что я теперь скажу своей дочери?
– О Боже, мне так жаль.
– Как мне теперь жить дальше?
– Умоляю, сэр, только не убивайте меня, – сказал Грэг, мучимый жуткой болью в бедре.
Но Артур не стал внимать его мольбам.