Слабый герой

«В этом городе у каждого своя цена. Вопрос лишь в том, кто сегодня выступает в роли продавца, а кто - товара».
Едкий химический запах выветривался из легких медленно, оставляя во рту мерзкий, металлический привкус. Джисон пришел в себя от резкого, ледяного всплеска - кто-то плеснул ему в лицо водой из ведра.
Он судорожно глотнул воздух, кашляя и пытаясь протереть глаза, но руки не двигались. Грубая пеньковая веревка мертвой хваткой въедалась в запястья, приматывая их к ножкам тяжелого деревянного стула. Голова раскалывалась, а без очков и линз всё вокруг расплывалось в серые, зловещие силуэты.
Слева раздался сиплый шорох - Минхо сидел на точно таком же стуле, вязаный тем же узлом. Его лицо было измазано сажей и засохшей кровью из разбитой губы, но взгляд тёмных глаз оставался жутко, почти ненормально спокойным.
Они находились в просторном, заброшенном гаражном боксе. Пахло сыростью, машинным маслом и старым железом. Единственным источником света была одинокая тусклая лампочка, качавшаяся под потолком на голом проводе.
Тяжелая металлическая дверь бокса с оглушительным скрипом отворилась.
В помещение вошел парень. На вид ему было от силы лет двадцать четыре, но от него буквально веяло той опасной, холёной властью, которую не купить ни за какие деньги. Дорогой тёмно-серый костюм идеально сидел по фигуре, на запястье блестели тяжелые часы, а из-под расстёгнутого воротника белоснежной рубашки выбивались витиеватые татуировки, уходящие на шею. Каждое его движение было неторопливым, уверненным и абсолютным.
Это был Бан Чан. Человек, чьё имя в криминальных районах шептали с осторожностью.
Следом за ним, тенью шагая в полумраке, вошёл Со Чанбин. На нем уже не было обычной школьной формы - только кожаная куртка и тяжелые армейские ботинки. В его руке небрежно поблескивал складной нож, с которым он играл, ловко перебирая пальцами.
- Не ждал тебя здесь увидеть так рано, Чанбин-а, - сквозь зубы процедил Минхо, даже не попытавшись дернуться в веревках. Он выпрямился на стуле и посмотрел прямо на Чана. - Отпустите нас, блядь. Мы тут при чём?
Бан Чан медленно подошёл ближе, вытащил из кармана пачку дорогих сигарет и щелкнул бензиновой зажигалкой. Огонь на секунду выхватил из тьмы его резкие, хищные черты лица и холодный, оценивающий взгляд.
- Отпустить? - Чан выпустил густую струю сизого дыма прямо в лицо Минхо, даже не моргнув. - Обожаю молодых. Вы всегда думаете, что мир крутится вокруг вашей школьной драмы.
Он сделал пару шагов вокруг парней, отчеканивая каждый шаг дорогой обувью по бетонному полу.
- Деньги, Минхо-я. Мне нужны мои блядские деньги, - спокойно, почти ласково проговорил Чан, но от этого тона у Джисона внутри всё сжалось в ледяной ком. - А твой замечательный дядя... он решил, что может взять у меня крупную сумму и просто потеряться. Вчера истек последний срок.
- Я не отвечаю за дерьмо своего дяди! - рявкнул Минхо, и в его голосе впервые прорезалась настоящая ярость.
- Верно. Не отвечаешь, - Чан остановился прямо перед Минхо и едва заметно улыбнулся, показывая аккуратные ямочки на щеках, от чего атмосфера в гараже стала ещё более жуткой. - Но твой дядя на телефонные звонки больше не отвечает. А ты - его единственная кровь. Раз у него нет наличных, придётся извлекать прибыль из того, что есть под рукой.
Бан Чан повернул голову к Чанбину и едва заметно кивнул.
- Как думаешь, Чанбин, сколько сейчас на черном рынке дают за здоровые органы молодого парня? - Чан снова повернулся к Минхо, нагибаясь к самому его уху. - Придётся продать твои печень и сердце. Думаю, на покрытие хотя бы половины его долга хватит. А твоим другом... мы пока подумаем, что делать.