"Макси без лица"

Юнги так и не успел уехать в отель — модель сама примчалась по указанному адресу в его загородный коттедж. Она была длинноногой, ухоженной, с вычурным макияжем и приторным парфюмом, который мгновенно заполнил всю прихожую. Юнги встретил её с той самой ленивой, циничной ухмылкой и сразу увёл на второй этаж.

Но судьба, как знала Миён, обладала извращённым чувством юмора.

Не прошло и часа, как входная дверь коттеджа снова тихо приоткрылась. Пак Сонми, чья гордость и деньги закончились гораздо быстрее, чем она планировала, вернулась обратно. Она рассчитывала устроить Юнги очередной холодный бойкот, но, переступив порог, сразу наткнулась на чужие женские туфли на шпильке у зеркала и услышал приглушённый смех со второго этажа.

В ту же секунду весь её напускной детский бунт испарился. Вместо капризной девочки в Сонми проснулась настоящая, суровая взрослая женщина, чью законную территорию посмели нагло растоптать. Сонми взлетела по лестнице со скоростью урагана, и уже через мгновение со второго этажа донёсся оглушительный грохот, крики, звон разбитого стекла и отборный корейский мат. Наследница устроила Юнги и его пассии такую колоссальную, яростную сцену ревности, что стены коттеджа задрожали.

В это время на первом этаже, прямо за кухонным островом, разворачивалась совершенно иная картина.

Миён, которая спустилась из своей комнаты просто для того, чтобы спокойно поесть, сидела на высоком стуле. Её асимметричное каре плавно качнулось, когда она изящно подцепила палочками кусочек ролла. Пальцы с матовым чёрным лаком и серебряными волнами двигались идеально размеренно. Рядом с ней, бесцеремонно наливая себе свежий чай, сидел приехавший на шум Чимин.

Брат и сестра Паки, затаив дыхание, задрав головы к потолку, увлечённо прислушивались к этому акустическому шедевру сверху. Оттуда как раз донёсся отчётливый звук падения тяжёлого торшера и визг улепётывающей модели.

Чимин медленно опустил кружку на стол, шумно выдохнул и покачал головой, в его глазах промелькнул привычный порочный скепсис:
— Вот поэтому… именно поэтому, Мин Миён, у меня в жизни бывают только лёгкие романчики на одну ночь. Никаких обязательств, никаких семейных уз и уж точно никакого выноса мозга с битьём посуды. Свобода — это лучшее, что придумало человечество.

Миён лениво прожевала, аккуратно промокнула губы насыщенного природного красного оттенка салфеткой и подняла на него свои большие, почти чёрные глаза. В её взгляде из-под коротких стрелок царило леденящее, абсолютное хладнокровие, за которым скрывался шрам её личной тайны.

— Вот поэтому, Пак Чимин, — бархатисто, звеняще тихо и безжалостно отчеканила она, — у меня и нет парня. Потому что мужчины вашего с Юнги второго, извращённого типа не способны на чистые чувства. Вы ломаете женщин, а потом удивляетесь, почему они превращаются в истеричек и крушат ваши дома. Я лучше буду вечно одна в своей ледяной крепости, чем опущусь до этого дешёвого цирка.

Чимин замер, подавившись воздухом. Её слова снова ударили точно в цель, заставив его эго покачнуться. А сверху, тем временем, раздался финальный, оглушительный хлопок двери — Юнги, кажется, заперся с Сонми в спальне для проведения финальных «собственнических» переговоров.