"Макси без лица"

Юнги уже сделал шаг в сторону покачивающейся невесты, когда Миён плавно скользнула к нему. Прядь её асимметричного каре качнулась, а голос опустился до едва различимого, леденящего шепота, предназначенного только для ушей брата:
— Только уведи её скорее в спальню. Хоть до туалета дотерпи, а то я не переживу повтора, пусть даже убирать буду не я.

Юнги понимающе и мрачно кивнул. Прошлое оставило на них слишком глубокие шрамы, чтобы потакать чужим пьяным истерикам в общем пространстве. Одним стремительным движением он собственнически перехватил Сонми поперек талии, лишая её любой возможности затеять драку, и без лишних слов утащил бунтарку вверх по лестнице.

На просторной кухне воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь глухими, протестующими криками Сонми со второго этажа.

Чимин лениво крутил в пальцах пустой стакан, внимательно наблюдая за Миён. Его карие глаза сощурились с тем самым ехидным, проницательным азартом, который выдавал в нём представителя «извращённого» типа.
— И что же ты ему шепнула, Мин Миён? — с лукавой ухмылкой спросил он, делая шаг в её сторону.

Миён сделала аккуратный глоток вина, удерживая бокал пальцами с безупречным матовым чёрным маникюром. Её взгляд из-под коротких стрелок остался абсолютно ледяным.
— Не твоего ума дело, Пак Чимин, — бархатисто и хладнокровно отрезала она. — Просто ты же у нас мозги потерял ещё в университете. Так что если это дело ума, то точно не твоего.

Чимин вместо обиды лишь тихо, порочно рассмеялся. Он подошёл вплотную к кухонному острову, сокращая расстояние между ними до опасного минимума, и наклонился вперёд, заглядывая в её большие карие глаза:
— Оу, неужели наша ледяная скромница просто вежливо попросила их заниматься этим строго наверху? Девственница всё-таки, стесняешься громких звуков?

Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. Чимин ждал новой порции колкостей или презрительного молчания, но Миён вдруг замерла. Её фарфоровое лицо на секунду стало пугающе серьёзным, а в глубине почти чёрных глаз промелькнула та самая тихая, страшная загадка, от которой Чимину мгновенно стало не по себе. Она вспомнила свои четырнадцать лет. Тот кошмар, о котором знал только Юнги.

Миён плавно опустила бокал на столешницу. Её низкий голос прозвучал звеняще тихо, разрезая пространство как лезвие ножа:
— Я скажу правду почему и где я её лишилась только тому, в кого буду по-настоящему влюблена. Тому, кто будет любить меня и кто будет меня устраивать во всём.

Она сделала полшага вперёд, заставляя Чимина невольно затаить дыхание от этой внезапной, опасной близости, и закончила с леденящей душу прямотой:
— А ты этого просто не заслуживаешь, Чимин-а.

Она развернулась на каблуках, оставив ошарашенного Пака стоять посреди кухни в полном одиночестве. Её слова ударили по его мужскому самолюбию сильнее любой пощёчины, оставив после себя жгучее, непреодолимое желание сорвать эту ледяную маску и узнать, какую тайну Мин Миён так тщательно охраняет от всего мира.