Черти в мундирах

После дневной «осады» преображенцы праздновали победу. Они были уверены: раз краска на мундиры девчонок не попала — это просто удача, а вот ночью-то «бабы» точно носа из крепости не высунут. Лагерь гудел, а к полуночи затих, погрузившись в глубокий, самодовольный сон. Даже часовые, прислонившись к березам, мерно посапывали.

Мария дала знак. Десять теней, абсолютно бесшумных, скользнули через поваленный плетень. На девчатах были черные рабочие куртки, а лица они густо измазали сажей.

— Работаем чисто, — шепнула Мария. — На лбу — «цветочек», на штанах — «правду». Не будить, пока не закончим.

Мария лично направилась к палатке капитана фон Грюна. Немец храпел так, что колыхались полы шатра. Она достала кисть и баночку с густой, несмываемой краской. С ювелирной точностью кузнецовой дочери она вывела у него на лбу изящный василек, а на щеке — надпись готическим шрифтом: «Я упал, не будите».

В это время Катька и Алёна вовсю трудились над штанами преображенцев. Через полчаса вся элита гвардии была украшена лозунгами: «Сплю за двоих, ем за четверых», «Гроза шведских тефтелей» и «Хочу к маме».

Самое сложное было с Петром. Царь спал чутко, но Мария знала секрет: если двигаться в такт его дыханию, он не проснется. Она прокралась к его кровати. Пётр разметался во сне, одна его огромная нога свесилась с тюфяка. Мария усмехнулась и быстро, но нежно нарисовала на его знаменитых сапогах ярко-розовые банты с рюшами. На лбу же государя появилась корона и четкая надпись: «Главный плотник».

Когда предрассветный туман начал рассеиваться, Мария вышла на середину лагеря, достала тяжелый медный рог и дунула в него так, что у ворон в лесу случился инфаркт.

— ПОДЪЁМ, ГВАРДИЯ! ШВЕДЫ В ТЫЛУ! — заорала она.

Преображенцы вскочили, как ошпаренные. В лагере начался хаос. Солдаты хватались за мушкеты, смотрели друг на друга и... замирали.
— Васька, у тебя цветок на роже!
— А у тебя на заду написано, что ты тефтели любишь!

Когда из палатки вылетел Пётр с саблей, все застыли. Царь яростно вращал глазами, не понимая, почему его солдаты не в бой рвутся, а медленно сползают по стенкам палаток от хохота.

Пётр глянул вниз и увидел розовые банты на сапогах. Он медленно провел рукой по лбу, почувствовал липкую краску и посмотрел на Марию. Та стояла, вытянувшись во фрунт, с абсолютно серьезным лицом, но в серо-зеленых глазах плясали такие черти, что всё стало ясно без слов.

— Взяли! — проревел Пётр, и его гнев мгновенно сменился восторгом. — Как котят обмазали! Слышь, Грюн, у тебя василек на лбу — завянет, поливать придется!