Черти в мундирах

Архангельская губерния — край не для слабых. Здесь небо девять месяцев в году цвета нечищеного олова, а ветер с Белого моря такой, что выдувает душу из любого, в ком нет внутреннего стержня. Именно здесь, на самом краю русской земли, в семье кузнеца Игнатьева родилась дочь Мария.

Её детство пахло не парным молоком, а палёным железом и древесным углём. Отец Марии, Егор, был мужиком молчаливым и в работе страшным. О нём говорили, что он может подковать муху, а может выковать меч, который рассечет падающий шелковый платок. Но была у него одна страсть — он не делил металл на «мужской» и «женский».

— Гляди, Машка, — басил он, удерживая клещами раскаленную добела полосу стали. — Железо — оно как человек. Пока холодное — хрупкое да упрямое. А как дашь ему жару, как проявишь волю — оно тебе и песню споет, и форму любую примет. Главное — хребет иметь крепче, чем у наковальни.

Мария слушала, затаив дыхание. Пока соседские девчонки в расшитых сарафанах водили хороводы и гадали на суженых, Машка, засучив рукава рубахи, качала мехи. Её русые косы были вечно перепачканы сажей, а на ладонях рано появились мозоли — не от серпа, а от рукояти тяжелого молота.

К пятнадцати годам она уже не просто помогала отцу. Она «слышала» металл. Мария могла по звуку удара определить, нет ли в мече тайной трещины. Но больше всего она полюбила «помахивать мечом», как она сама это называла. Пока отец спал после тяжелой смены, она выходила на задний двор и, подражая заезжим ратникам, рассекала воздух тяжелым клинком. Движения её были по-мужски резкими, но по-женски точными.

— Не быть тебе, дочка, за тихим мужем сидеть, — вздыхала мать, глядя, как Мария с легкостью вскидывает на плечо вязанку дров. — В тебе огня больше, чем в отцовской печи. Сгорит дом-то, тесно тебе здесь...

Родители понимали: в Архангельске Марию ждала либо доля вдовы моряка, либо вечная война с соседями, которые косо смотрели на «кузнецову девку». И тогда Егор принял решение, на которое решился бы не каждый дворянин. Все скопленные деньги — золото за украшения для воеводской жены и плату за пушки для порта — он вложил в будущее дочери.

— Поплывешь за море, Машка, — сказал он, протягивая ей кожаный сверток с её первым личным палашом. — В Европах сейчас время смутное, военному делу учат всякого, у кого ум острый. Получишь образование, посмотришь, как там люди сталь льют. Вернешься — не бабой, а мастером. А назовут бабой — бей в зубы, я разрешаю.

Корабль уходил в густом тумане. Угловатая девочка в простом кафтане стояла на корме, провожая взглядом родные берега. Она еще не знала, что через несколько лет по этим же мосткам сойдет женщина, от одного взгляда которой будут трепетать гвардейцы, а сам царь Пётр будет вынужден подбирать слова.

Плыла в Европу девочка с сажей на щеках, а вернется — северная красавица со стальным блеском в глазах. Лицо её станет белым, как первый снег, волосы — цветом спелой ржи, а глаза... огромные, серо-зеленые, они будут менять цвет в зависимости от того, хочет она тебя наградить улыбкой или убить на месте.

_________________________

Наша раскрасавица и не на такое будет способна)))

кстати интересно сколь Маш читают это?) А то имя то знаменитое и часто встречается 🥰😘😍