«Message»

Пальцы зависают над экраном телефона, пока перед глазами мигает строковая полоска для набора сообщения. Кусаешь губу, испытывая внутренний конфликт, пытаясь принять решение о целесообразности отправки сообщения. С одной стороны, отправка сообщения может быть воспринята как навязчивое поведение, с другой — длительное молчание вызывает чувство неопределенности и дискомфорта. Эта дилемма, известная как «качели неопределенности» - когнитивный диссонанс, возникающий при отсутствии четких сигналов со стороны партнера. А ведь ты - клялась себе, что никогда больше не наступишь на них. Но сама этого не заметила, как добровольно села на качели, радостно болтая ногами, ожидая того внимания, которое ты хочешь получить.

Руки опускают телефон вниз, все ещё держа его в свои ладонях, а голова откидывается на стену позади тебя сидя на кровати. Понимаешь, кто он и для чего он хранит молчание так долго. Но... Черт его дери, не целый месяц! Максимальное – это неделя и не больше. Ровно семь дней, а здесь… Блятlь. Одно - когда ты могла молчать по работе, из-за своей занятости в школе в роли преподавателя, а после найти тридцать минут в перерыве между уроками и дополнительными занятиями, чтобы наконец написать ему. Его молчание - безопасное для тебя. Его молчание - мертвое. Его молчание - намеренное. Тихое, как если бы ты стояла посреди леса в полной глуши без связи. Тяжелое, как если бы ты держала на своих плечах мешки с песком. Оберегающее, как если бы он, в его манере, обнимал одной рукой за плечи, зарываясь своим носом в твои волосы, впитывая запах любимой женщины.

Отношения с Саймоном нельзя было назвать легкими или простыми. Нет. Они скорее всего были осторожными. С его стороны. Он никогда и никуда не спешил. Наблюдал. Анализировал. Проверял. Пересекал тебя в тех местах, куда ступать было пока не позволено. Все было со скоростью улитки. Возможно, она и то быстрее, чем взаимоотношения между тобой и Саймоном.

Лина была терпеливой, по отношению к нему. Понимала, что для мужчины вроде него, нужно много времени, чтобы понять, стоила ли ты его внимания и времени. Но желала, наконец, почувствовать прикосновения мужчины к себе. Тяжелый вздох слетает с твоих губ, пока в голове полный сумбур. Все твои ровесницы давно замужем или беременны, если не уже сформированной семьей. А Лина... Лина покорно ждёт от него шагов, подтверждающие его доверия к ней. С учётом того, что между ними большая разница в десяток, а то и в дюжину лет, намёком на интимную близость, кроме как поцелуев, нет.

Отрывая голову от стены, Лина снова поднимает свои руки, глаза смотрят на клавиатуру на экране смартфона, пока большие пальцы в секунды печатают текст, но после стирают, не уверенные в выражении своих мыслей. Каждый раз новый текст сообщения, каждый раз буква за буквой стираются за полоской печатного сообщения. Не придумав ничего более достойного, в качестве сообщения или посыла своих мыслей, пальцы напечатали простой текст сообщения:

 «Позвони мне, пожалуйста, как найдется у тебя время. Я скучаю.»

 Палец нажимает иконку отправки сообщения, добавляя ещё одно сообщение в их молчаливый диалог в мессенджере. Снова вздох. Прерывистый, уязвимый и тихий со шмыганьем носа. Пальцы быстро вытирают скатившеюся слезу на щеке, стирая следы слабости. Но чёрт возьми, сейчас не хотелось быть сильной. Месяц молчания. Месяц неизвестности. Месяц гадания как, что и где. Месяц посещения дурных мыслей о том, что его могли подорвать или подстрелить, или получить ножевое, или попасть в засаду, в плен, в ловушку. Наглость слез перешла границы, позволяя погрузить в пучину своих мыслей, сжимая в своей руке смартфон, в ожидание заветного звука уведомления, который был специально установлен для него. Поставлен чтобы сразу, моментально увидеть, прочитать и ответить. Узнать, понять и выдохнуть с мыслью о том, что он живой. Живой, если написал. Здоров, если он позвонил и смогла услышать его голос. Пусть хриплый, пусть уставший, пусть сонный, но его голос. Родной, даже если отношения с ним тяжелые, но стоящие того, чтобы он заслужил место куда он мог бы вернуться.

  Время перевалило за четверть половины двенадцатого ночи. Прошло лишь сорок минут с последнего отправленного тобой сообщения, а кровать была лишь на половину согретой, но не горячей, чтобы в ней можно было сразу уснуть. Последние дни сон приходил лишь ближе к двум часа ночи, если не позже. Долгие посиделки перед экраном телефона или ноутбука, который вы недавно вместе приобрели, в качестве подарка тебе на день рождения. Сон по три - четыре часа, работа в школе, беготня по экзаменам и подготовке к лагерю, а после дневной сон из-за недостатка ночного сна и снова по кругу, пока не настанет день отпуска через какой-то слащавый месяц. Месяц, который может стать вторым молчанием со стороны Саймона. И он никогда не признается, даже под твоим многократными расспросами. Он не скажет. Не только потому, что это засекречено, а потому, что он делит свою жизнь.

Призрак – это пыль, порох, кровь, выстрелы, методично вымеренные движения сборки и разборки автомата, точного выстрела без права на ошибку. Ведь враг не пожалеет, если его не убить сразу. Жесткие тренировки, жертва внешним миром, чтобы обезопасить тебя, отправляя тебе лишь редкие сообщения. Без интереса как ты, или что нового у тебя. Понятное и легкодоступное «Я в порядке.», чтобы ты знала, что он живой и вспоминает о тебе.

Саймон Райли – в квартире, где ты в безопасности, на своей, возможно, спокойной работе, которую он скорее всего не поймет, но не станет осуждать твой выбор. Покорно слушать, как тебя раздражают некоторые твои коллеги, как ты устаешь от безделья на экзаменах сидя в коридоре и выполняя одну функцию. В молчаливом уюте, которое он хранит, скучающе уставившись в экран телевизора. Пока его пальцы вырисовывают на твоем плече круги, давая ему уверенность, что ты рядом, под его сильным плечом, которым он прикроет тебя от опасности. В его пристальном взгляде на твоем лице, когда ты мирно спишь под одним одеялом с ним прижимаясь к его боку, пока его мучает бессонница до определенного времени. До времени, когда ты открываешь свои глаза и неохотно собираешься на работу, будто на автопилоте, зная, что ты делаешь, куда идти и что надеть на скорую руку, чтобы не гладить одежду, а после проводить тебя до двери и лечь спать. Будто это его расписание, которое он вызубрил, как свои шрам на теле.

Сквозь сон, ты слышишь то самое уведомление в твоем телефоне. Тебя выдергивает из дремоты, моментально хватая телефона, не разблокировав его, читаешь сообщение от него во всплывающем уведомлении:

 «Спишь?»

Короткое, но беспокойное. Короткое, но позволяющее осознать, что он живой, что месячное молчание было прервано одним его вопросом. Ты, сразу же отвечаешь ему, печатая сквозь сонную пелену в глазах, ответное сообщение, согреваясь надеждой, что это было его не единичное сообщение за все это время, что ты ему посылала.

Хоть его нет рядом, но ты чувствуешь его фантом в вашей спальне, слышишь его голос с той самой хриплой нотой из-за долгого курения. Привычка, что въелась в его легкие, как раковая клетка. Чувствуешь его тепло, всегда окутывающие тебя холодными ночами, когда ты сбрасывала с себя одеяло, а он бережно натягивал его обратно на твое тело. Чувствуешь его дыхание на своей коже, словно он прямо здесь, за твоей спиной. Но ты понимаешь, что кроме каменной стены спальни, там ничего нет.

Сообщение за сообщением, наполняли твою тревогу за мужчину – спокойствием о том, что он жив. Что он скоро будет рядом. Что ты, наконец, сможешь обнять его, увидеть серьёзное лицо, но мягкий взгляд его карих глаз. Что он обнимет тебя молча, как он всегда делал, когда возвращался домой, вдыхая и зарываясь носом в твои волосы, запоминая запах твоего шампуня с кислым яблоком.

И именно так он и сделал, когда ты влетела в квартиру, после его сообщение. Когда ты короткого дня на работе, вернулась домой без настроения, но в этот же миг твое тело наполнилось теплом, заметив на кровати, распластавшиеся дремлющую знакомую мужскую фигуру. Знакомую копну блондинистых волос, зарытое лицом в твою подушку, а в твоей руке бумажный пакет с кружевным сюрпризом для него, который он оценит немного позже. Подойдя к кровати тихими шагами, ты слышишь, как шуршат простыни с одеялом, а фигура Саймона медленно переворачивается на спину с повернутой головой в твою сторону. Молча поднимет свою руку, приглашая тебя в его тепло. Родное, жаркое, любимое до потери пульса. До звука стука сердца в висках. До трепыхания, возникших из ниоткуда, бабочек в животе, завязанных в клубок внизу живота.

Его губы ненавязчиво касаются твоей шеи, едва ли весомыми касаниями, проверяя позволишь ли ты ему. И он знает, что ты не станешь сопротивляться, когда его руки лягут на твои бока поглаживая вверх-вниз, а его поцелуи будут становиться влажными и горячими на твоей шеи, задевая зубами кожу. Как он опустит ниже свои ладони, обхватит ими твои ягодицы, запрокидывая на себя так, словно ты ничего не весишь. Проскользнёт своими пальцами под ткань твоего поло, задирая его выше, полностью снимая, предоставляя ему видеть тебя уязвимой для него. Опустит свои руки обратно на твои бедра и резко перевернёт тебя на спину, замирая своим взглядом на твоем лице, прежде чем, он сможет прижаться своими губами к твоим, сначала в аккуратном поцелуе, а после в полном, не высказанных эмоциями, поцелуе, заставляя тебя задыхаться под ним.

Опустится ниже губами, оставляя на коже красные отметки, напоминая вам обоим кому вы принадлежите. Напоминая, под чьим покровительством вы находитесь. Напоминая, что он единственный, чьё имя вы должны шептать, когда его губы захватят затвердевший сосок, облизав прохладным языком, а после начать активно посасывать его, позволяя свободной руке играть с другим, чтобы потом уделить ему такое же должное внимание, что и первому. Кусающими движениями губ, начнётся скользить вдоль твоего тела вниз, обводя изгиб твоего тела, посылая по коже гусиные мурашки. Медленно снимет с тебя брючные шорты, спуская их вниз вдоль твоих приподнятых тобой бедер. Оказавшись между твоих ног, проведёт своим языком, по влажной ткани твоих бесшовных трусиков, пробуя твой вкус на своем языке и бросая свой быстрый, короткий взгляд на твои приоткрытые в немом стоне губы.

Выгибаешь спину, громко выдыхая, раздвигая перед ним автоматически ноги, поднимая их в воздух в согнутом состоянии, позволяя ему дразнить тебя через ткань, когда его пальцы гладят внутреннюю сторону твоих бедер благоговейным касанием. Пальцы подцепляют край ткани трусиков и тянет на себя, снимая их медленно, растягивая этот момент как можно дольше. Как можно сильнее мучая себя, чтобы после со сдерживаемым голодом провести языком по твоим складочкам, слизывая соки с тихим утробным рычанием, захватывая твой клитор губами с шумным выдохом, смешанным со стоном. Ты стонешь, пока твои пальцы сжимают одеяло в руках, а внутренние мышцы сокращаются в животном голоде желая большего.

- Саймон… - стонешь его имя, когда его язык снова обводит твои складочки, всё с той же жадностью, зарываясь с головой между твоих пухлых бедер сжимая их своими сильными руками до явных следов на твоей коже.

Жадно, с причмокивающим звуком, смешанным с твоими стонами, шептанием его имени и его рычащих звуков, отражаются от стен, когда он убирает свою руку. Облизав свой палец, он с замиранием сердца, пристально наблюдает, когда твое лоно пожирает его с жадностью, а после отмирает, когда слышит твой громкий стон. Подняв свои карие глаза на тебя, он снова прижимается губами к твоему клитору, возобновляя ласки, двигая своим пальцем внутри тебя. Он подготавливает тебя, наблюдает за выражением твоего лица, пока в этом время его член готов прорвать ширинку темных джинс. Ноет, пульсирует, просит твоего тепла, но сдерживает себя, зная, что ты ещё не готова. Знает, что это будет вашим первым сексом в ваших отношениях. Будет его самым серьёзным шагом в установлении крепкой связи между вами.

- Черт, Саймон… - твоя рука хватает его волосы, сжимая их, когда ты достигаешь оргазма, содрогаясь в мелких конвульсиях, пока его язык продлевает отголоски твоего окончания.

Он словно голодный зверь, наблюдает, как поднимается тяжело твоя грудь, как она дрожит от твоего прерывистого дыхания. Как ты жадно глотаешь кислород своими припухшими губами, как твои глаза опускаются вниз – на его лицо. Замечает ту самую пелену желания, которую он всегда замечал. Замечал, когда ты смотрела на него таким взглядом расхаживая перед тобой с полотенцем на бедрах или в домашних штанах, или когда подолгу целуетесь, а твое тело извивается на нем, словно кошка в период течки.

- Скучала по мне? – шепчет он, приподнимаясь и нависая над тобой, бережно кончиками пальцев убирает прядь волос с твоего липкого от пота лба. Его карие глаза продолжают смотреть в твоё лицо улавливая любые изменившиеся мелочи за время его отсутствия.

Твои губы дрогнули в счастливой улыбке, а ладони разжимают одеяло, потянувшись к его лицу, вытирая блеск соков с его подбородка и губ. Он хватает за твое запястье, останавливая. Его пожатие крепкое, но нежное, словно, боится надавить сильнее. Его рот открывается и обхватывает губами твой средний и безымянный палец, хищно смотря на твоё выражение лица, пока его язык играет с фалангами твоих пальцем.

Выпуская их, его губы прослеживают дорожку мягкими поцелуями вдоль твоей руки, не сводя глаз. Снова эти горячие поцелуи на коже аккуратных плечах, тонкой шеи, что покрывается от бордового до сине-фиолетового цвета «ожерельем» пятнами. Тихие женские стоны с припухших губ, ласкает его слух, будто он наркоман, что подсел на самый сильный наркотик. И этим наркотиком была ты.

Ты была его наркотиком. Его никотином. Его привычкой, что незаметно въелась в его сущность. Была его болезнью, из-за которой терял контроль, стоило лишь одной мысли об твоем лице проскочить в его голове. А дальше, его мозг сам додумывает, показывает, произносит. Он всегда считал, что самоудовлетворение не для него. Черт, он ошибался. Этот месяц для него выдался особенно тяжелым. Он видел, как ты проявляла к нему своё внимание, которое он тихо, как молящийся шепчет молитву, требует в своей прогнившей душе. Помнит, как с его губ слетало твоё имя, когда он в глухой тишине смешанного леса, сквозь тактическую перчатку, сжимал и удовлетворял себя, вспоминая твои стоны и то, как ты выкрикиваешь его имя. Этим сладким, томным и скулящим голоском, царапая своими ноготками его плечи и спину.

Боже. Он бы смотрел на тебя часам. На такую разбитую. Уязвимую. Усталую. Удовлетворенную.

- Скучала или нет? – повторяет Саймон свой вопрос, утробным рыком, обхватываю твою мочку уха, облизав контур раковины.

- Скучала… - признается Лина, пока его разум лихорадочно работает, позволяя себе расслабиться под весом любимого мужчины. Позволяя сердцу и телу вести её. Тянуться к нему. Чувствовать его. Ведь если ты этого не сделаешь, то разрыдаешься, если всё это окажется блядским сном.

- Моя девочка… - шепчет тебе на ухо, обводя рукой изгиб бедра, касаясь нежной кожи своей грубой и широкой ладонью, ощущая, как контраст между вами имеет разницу, — Покажешь, как ты скучала по мне? – этот дерзкий тон голоса, с игривой ноткой, заставляет тебя проглотить слюну, кивнуть ему закусив уголок нижней губы.

Ты толкаешь его невесомо в бок, переворачивая его на спину, снова взбираясь на него сверху. Сейчас ты взяла на себя контроль. Сейчас ты была ведущей, когда он расслабленно, но с напряжением в теле, подложил под свою голову руку, мускулы которой стали виднее, чем прежде.

Легкие касания губ Лины по его, заставляя поверхностно пробежать мурашкам по его телу. Губы идут ниже, кусая кожу его ключиц, посередине его грудной клетке. По его торсу, покрытому различными шрамами от простой царапины, как он называет ножевое ранение, до шрама от огнестрельного оружия. Ты их особенное выделяешь, даря внимание каждой, позволяя в это же время, твоим пальчикам сжать его уже давно затвердевший член.

Тихий, едва слышимый стон сорвался с обеих сторон, посылая волну глубокого чувства дрожи, предвкушения по вашим напряженным и трепещущим телам. Он сжимает губы, а ты, не в силах сдерживать свою радость, довольно улыбаешься, цепляя своими нежными пальцами резинку его боксеров, с легкостью и чувственностью спуская их вниз. Он лишь позволяет себе раздеться, немного помогая тебе, приподнимая свои крепкие бедра, как будто это было частью вашей маленькой игры. Позволяет смотреть на него столько, сколько тебе угодно, с самодовольной ухмылкой на его лице, которая лишь усиливает ауру уверенности и притяжения между вами, создавая атмосферу ожидания чего-то волшебного и незабываемого.

- Нравится? – о, эта дерзость, гордость и похоть в его коктейле, омывающим твои влажные складочки между ног. Пристроившись лежа между его ног, лишь коротким взглядом смотришь на него перед тем, как едва ли ощутимым, но таким сильным и соблазнительным жестом языка по его яйцам, и он сразу же задыхается, сжимая незаметно от тебя свои волосы на затылке. Чёрт, слишком сексуально для такого невинного лица, как твоё.

- Покажи, что ты умеешь… - тихо, но с явным вызовом шепчет он, зарывая свои длинные и сильные пальцы в твои волосы на макушке, будто желая потянуть их к себе. Не направляет. Нет. Слишком рано для таких дерзких уловок. Ему хочется видеть, как ты пытаешься всё контролировать до определенного момента, наслаждаясь игрой эмоций и напряжения. Хочет насладиться тем, как губы Лины, нежно и с наслаждением, причмокивают, лаская его мошонку, создавая непередаваемое ощущение тепла, а твои ловкие пальчики, как будто обученные искусству, ненавязчиво совершают поступательные движения вдоль его каменного, твердого члена, вызывая волны удовольствия, которые проносятся по его телу, словно электрический ток.

Мелодичный, протяжный стон вырывается из твоих уст с быстрым взмахом ресниц вверх на его лицо, словно ты пытаешься уловить его реакцию. И уже ты прокладываешь мокрую, тонкую дорожку слюны вдоль его самой напряженной, мускулистой мышцы тела, как будто твои губы жестом искушения ведут его в мир наслаждения. Вбираешь своими губами прозрачную капельку жидкости, задерживая губы на его головке, нежно облизывая её, испытывая удовольствие от каждого движения. Медленно проводишь по своим губам, обхватывая его, словно мороженое на палочке, и так сладко прикрываешь глаза, погружаясь в транс, втягиваешь щеки и с громким звуком, который раздается в комнате, отпускаешь его из своего мягкого плена губ, словно выпуская на свободу самое сокровенное.

- Черт, Ли… Я ведь не смогу сейчас сдержаться и трахну тебя как я хочу, — рычит Саймон, его голос полон искушения и страсти, но ни за что не признается, что ему нравится, как ты издеваешься, играешь с ним, словно эта игра становится для него невыносимо соблазнительной. Нравится, как ты бросаешь свои глубокие и искренние глаза на него снизу вверх, вызывая в нем волнение, как на дикого зверя в клетке перед его жертвой, за которой он не может не наблюдать, ощущая сильный прилив адреналина.

- После того, как я поужинаю тобой… - тихий, но наполненный игривым смыслом смешок через нос и удовлетворенный звук вибрирует по обхваченному члену губами Лины, посылая в мужчину молниеносный электрический ток, словно разряд молнии, сжимая пальцы в её волосах, поддавшись немного бедрами вперед, как будто желая еще больше углубить это волнение. Вглубь твоей глотки, уперевшись концом в стенки, он чувствует, как каждое его движение вызывает в тебе настоящее наслаждение.

Он прикрывает глаза, позволяя себе полностью погрузиться в ощущение, с тяжелой вздымающейся грудью, совсем немного закусив нижнюю губу, промычав от страсти, пока его член дернулся у тебя во рту, вызывая в нем смешанные эмоции. Его рука начала слабо тянуться за волосы назад, словно это был молчаливый сигнал на то, что он берет на себя контроль в этой игривой и сладостной борьбе. Кивая, Лина расслабила своё горло, проталкивая его ещё глубже, позволяя насладиться этим моментом, теряя воздух из своих легких, как будто это было единственное, что имело смысл в этот миг. Мужская рука резко тянет на себя, вызывая громкий женский стон с кашлем — но не тот, где не хочется продолжать. Этот стон — совершенно другая история, это то состояние, когда тело подчиняется тому, кто сильнее тебя. Кто, способен защитить тебя от любой беды, кто, гарантирует безопасность, но при этом позволит себе проявить грубость по отношению к тебе лишь в одном – в сексе, где такие игры становятся более чем причудливыми.

- На спину. – шепчет он тихим, властным голосом, разжимая свою руку в твоих волосах, укладывая тебя с осторожностью обратно на спину и взгромоздясь на тебя сверху, пристраиваясь между твоими ногами, наполненными трепетом и ожиданием. Его рука опускается между вами, собирая пальцами немного влаги с твоих нежных складок, размазывая их вдоль своей длины, постепенно накапливая это волнение. Головка его члена упирается во вход, проникая медленно, но это достаточно, чтобы твои руки обвились вокруг его шеи, прижимая его ближе к себе, словно желая зафиксировать этот момент навсегда. Этого достаточно, чтобы его пальцы снова запутались в твоих волосах, а губы с любовью покрывали твоё лицо, проявляя нежность и заботу. Это вспышка, которая была редкостью в ваших сложных отношениях, но она всегда была. Молчаливая, но сама по себе громкая, как удар грома в тишине.

Он выдыхает в стоне, когда погрузился во всю длину, словно проникая в саму суть вашего взаимодействия. Выжидает, когда ты разрешишь ему двигаться дальше, как будто стремится запечатлеть каждую секунду. Ждет, когда ты привыкнешь к его размеру и объему, настраиваясь на твои ощущения. Не торопит, зная, что это ваш первый секс в отношениях с ним, важный момент, который останется в памяти. Он хочет, чтобы именно этот секс врезался в память Лины, как самое ценное между вами, как факт того, что он полностью принял тебя и готов оберегать то, что ему дорого, словно дракон охраняет свои сокровища.

- Все хорошо, солнышко… - эти слова звучат для тебя, но лишь бальзам для его сдерживаемого контроля и эмоций. Он теряется в том, как он ярко ощущает твой жар внутри, как твоё лоно расслабляется с каждой минутой, наполняясь его присутствием. Как его бедра движутся назад, мягко врезаясь обратно в тебя, выбивая тихий выдох со сладким стоном, словно эта игра становится уже не просто игрой, а настоящим путешествием в мир страсти и нежности.

Дыхание, как будто, перехватывает, и твои глаза ярко искрятся искренним желанием и настоящей любовью. В этот момент ты, охваченная эмоциями, захватываешь его губы в страстном поцелуе, словно теряя себя в его теплых объятиях, которые окутывают тебя, как мягкое одеяло. Он продолжает, неутомимо вырывать из тебя воздух, прокладывая свой путь к твоим сладким стонам, разлетающимся в воздухе, когда губы касаются его губ, создавая атмосферу невероятной близости. Темп нарастает — Саймон ощущает, что ты, наконец, избавилась от всех прежних мучительных чувств, и, значит, пришло время немного раскрепоститься: его толчки становятся более резкими и глубокими, наполняя пространство вокруг вас тихими эмоциями и страстью, что создаёт атмосферу волшебного единения.