Персональный кошмар для Малфоя: Как не сдохнуть, если влюбился в Поттер

Драко не привык отступать. Всю неделю он пытался тренировать «текучесть» разума, но образ Мэри — с её насмешливым взглядом и распущенными волосами — постоянно разрушал его баррикады. В отчаянии он решил проследить за её собственной тренировкой.

Он пробрался к заброшенному классу на седьмом этаже, где, по слухам, Мэри занималась одна. Драко затаил дыхание, прильнув к щели в двери. Он ожидал увидеть сложные пассы палочкой, магические круги или медитацию, но… он ничего не понял.

Мэри просто сидела на полу в центре круга из свечей. Она не двигалась, не шептала заклинаний. Она просто… была. Иногда её тело окутывало легкое серебристое мерцание, и казалось, что её тени живут своей жизнью — одна походила на рогатого оленя, другая на припавшего к земле волка. Драко смотрел на это десять минут, чувствуя, как у него начинает кружиться голова от странного ритма её дыхания. Это была магия не из учебников, а какая-то первобытная, дикая связь с самой собой. «Она не строит стены, — догадался он, — она сама и есть крепость».

На следующем совместном занятии в подземельях Драко был настроен решительно. Снейп и Люпин снова заняли свои места.

— Я готов, Северус, — твердо сказал Драко, выпрямляясь. — На этот раз я не буду думать о коридорах. Я буду думать о… ничем.

Он выстроил в голове абсолютную пустоту, холодное белое ничто, которое должно было поглотить любые ассоциации. Он ждал запахов, картинок, давления.

Но Мэри не стала использовать образы.

Она медленно подошла к нему, остановившись так близко, что он почувствовал тепло её кожи. Она закрыла глаза и… запела.

Это не было похоже на школьный хор или заклинание. Голос Мэри лился чистым, кристальным потоком. Она пела без слов — это была старинная колыбельная, которую ей, возможно, когда-то пела мама. Её голос звучал как ангельское пение: невероятно красиво, нежно и в то же время так глубоко, что вибрация ощущалась в самой груди.

Пустота в голове Драко мгновенно треснула. Красота этого голоса была настолько обезоруживающей, что его «белое ничто» рассыпалось искрами. Он замер, завороженный этим звуком, его сердце предательски пропустило удар.

В ту же секунду Мэри плавно, как волна, вошла в его разум.

— Твоя детская комната, — прошептала она, не переставая напевать. — Зеленые шторы, серебряная колыбель… и страх, что отец снова будет недоволен твоими успехами.

Драко резко открыл глаза. Мэри замолчала, её взгляд был мягким, почти сочувственным. В кабинете повисла оглушительная тишина.

— Это… это было нечестно, — севшим голосом произнес Драко. — Ты поешь как… как ангел. Кто вообще может от этого закрыться?

— Никто, Драко, — Римус Люпин тепло улыбнулся, глядя на свою подопечную. — Красота — это тоже вид магии, и самая сильная защита падает перед ней первой.

Снейп иронично приподнял бровь, глядя на вконец растерянного крестника.
— Поттер, вы снова использовали обходной путь. Музыка — это прямой ключ к эмоциям. Драко, вы опять защищали разум, оставив сердце настежь распахнутым. Пять баллов Слизерину за то, что вы хотя бы не упали в обморок от восторга.

Мэри поправила свой полухвост и лукаво посмотрела на Малфоя.
— Ну что, «зять», будем учить тебя петь в ответ или признаешь, что мой вокал пробивает любые стены?

Драко ничего не ответил. Он просто смотрел на неё, понимая, что после этой песни его «стена» уже никогда не будет прежней. Теперь в его пустоте всегда будет звучать отголосок её голоса.