Персональный кошмар для Малфоя: Как не сдохнуть, если влюбился в Поттер

Никакого пощады! Профессора лишь поправили мантии и, обменявшись короткими взглядами, решили, что раз их всё равно раскрыли, скрываться больше нет смысла. Снейп рывком отодвинул ширму, выходя на свет с видом оскорбленного божества, а Люпин, потирая ушибленный бок, последовал за ним, не скрывая лукавой улыбки.

— Поттер, ваше заклинание левитации... посредственное. Нога затекла, — холодно процедил Северус, по-хозяйски придвигая стул к их столику. — И раз уж вы решили сделать нас частью этого... «цирка», то пункт пятый: я лично буду одобрять состав торта. Никаких откушенных голов в моем присутствии.

Римус подсел к Драко и ободряюще похлопал того по плечу, от чего Малфой едва не упал со стула.
— Не бойся, Драко. В нашей семье полет — это своего рода обряд инициации. Раз Мэри тебя не приложила коленом прямо здесь, значит, контракт идет в верном направлении.

Драко переводил взгляд с парящего в ярости Снейпа на улыбающегося Люпина и, наконец, на Мэри, которая продолжала спокойно пить чай, будто вокруг не творилось магическое безумие.

— Вы... вы серьезно? — выдавил Малфой. — Мы сидим в «Чайном пакетике», и мои опекуны обсуждают мой брак с Поттер, пока она вертит ими в воздухе?

— Именно, — Мэри подмигнула ему через край чашки. — Привыкай, Драко. Это и есть та самая «семейная идиллия», о которой мечтает Римус. Сева, хочешь печенье? Оно в форме оленя. Тебе должно понравиться.

Снейп сверкнул глазами, но печенье взял.
— Десять баллов Гриффиндору за... наглость, не имеющую границ. И запишите шестой пункт, Малфой: если вы не научитесь ставить щиты против её легилименции, я сам подарю ей тот корсет. И он будет розовым. Под цвет мантий Амбридж.

В кафе повисла звенящая тишина, которую прервал дружный хохот всей четверки. Опекуны не собирались уходить — они решили довести это «свидание» до конца, превращая его в самый странный семейный совет в истории Хогсмида.

Это был момент, когда Хогсмид официально перестал быть безопасным местом для тихих посиделок.

Дверь кафе распахнулась так, будто её вынесли заклятием «Бомбарда», и внутрь ворвалась рыжая кавалерия. Фред и Джордж, одетые в парадные мантии (явно из запасов «Зонко»), трубили в невидимые фанфары, а Гарри шел следом, неся над головой огромный плакат: «Драко, добро пожаловать в семью! Мы уже выбрали тебе спальник в гостиной Гриффиндора!»

— Мы не опоздали к десерту? — провозгласил Фред, бесцеремонно отодвигая Снейпа, чтобы подсесть к Мэри.
— Мы слышали, тут подписывают исторические документы! — Джордж выхватил контракт из рук онемевшего Малфоя. — Пункт седьмой: жених обязуется спонсировать все наши будущие розыгрыши, иначе медовый месяц пройдет в хижине Хагрида в компании флоббер-червей!

Гарри сел рядом с сестрой и, обняв её за плечи, весело посмотрел на Драко.
— Ну что, Малфой? Контракт подписан, профессора в деле, Макгонагалл морально готова. Твоё «свидание» официально превратилось в партсобрание Гриффиндора.

Драко посмотрел на Снейпа (тот уже обреченно пил чай), на Люпина (тот вовсю обсуждал с Джорджем качество пергамента), на близнецов и, наконец, на Мэри. Она сидела в центре этого хаоса — расслабленная, с распущенными волосами, и в её глазах плясали те самые искры Волка, которые он так боялся и так полюбил.

— Знаете что? — Драко вдруг резко выхватил контракт обратно, схватил перо и размашисто дописал: «Пункт восьмой: Мэри Поттер обязана хотя бы раз в неделю смотреть на меня не как на идиота, а как на своего... жениха».

Мэри вскинула бровь, и на её лице расцвела та самая, настоящая улыбка — без яда и иронии.
— Ладно, Драко. Договорились. Но только если корсет будет тебе впору.

Хохот всей компании заглушил звон посуды в кафе. Это было самое безумное, шумное и неправильное свидание, но для них четверых — Мэри, Гарри, Снейпа и Люпина — это был момент, когда их странная семья стала еще на одного человека больше.