Персональный кошмар для Малфоя: Как не сдохнуть, если влюбился в Поттер

Римус отставил чашку и притянул Мэри к себе, мягко усаживая её на подлокотник своего кресла. Он взял её правую руку, ту самую, которой она нанесла первый удар, и внимательно осмотрел костяшки.

— Снова в бой, ведьмочка? — негромко спросил он, и в его голосе не было упрека, только бесконечное тепло. — Ты ведь знаешь, что Джеймс бы сейчас прыгал до потолка от восторга, а Лили... Лили бы сначала отчитала тебя за «неледиподобное поведение», а потом тайком спросила, насколько громко он стонал.

Мэри слабо улыбнулась, прислонившись головой к плечу Римуса.
— Он заслужил это, Римус. Каждый раз одно и то же. Словно он проверяет, где у моего терпения край.

Снейп, который до этого стоял у стола, подошел к ним. Он достал из шкафчика небольшую баночку с заживляющей мазью — ту самую, которую он всегда держал наготове для «своих». Он молча взял руку Мэри и начал втирать прохладный состав в покрасневшую кожу.

— Он не проверяет край, Поттер, — сухо, но без привычного яда произнес Северус. — Он пытается найти способ заставить вас на него посмотреть. Глупый, малфоевский способ. Но вы правы — физическое воздействие иногда эффективнее легилименции.

Мэри посмотрела на Снейпа.
— Ты не злишься, что я побила твоего крестника?

— Я злюсь, что он до сих пор не научился уворачиваться, — Снейп поднял на неё взгляд, и в его черных глазах на миг промелькнуло что-то похожее на гордость. — Мы — семья, Мэри. Странная, колючая, состоящая из оборотня, бывшего Пожирателя и двух сирот, но семья. И если кто-то из «наших» наносит удар, значит, на то была причина.

— Нам просто хочется, чтобы тебе не приходилось быть такой колючей, — добавил Люпин, погладив её по волосам, которые всё еще были распущены и пахли весенним ветром. — Но мы знаем твоего Волка. Он не прощает обид тем, кого любит.

Мэри закрыла глаза, чувствуя себя в безопасности. Здесь, в этом кабинете, ей не нужно было быть «героиней» или «грозной силой».

— Спасибо, что вы есть, — прошептала она.

— Иди уже, — Снейп легонько подтолкнул её к выходу, возвращаясь к своему обычному тону. — И заплети свои волосы. Малфой и так в прострации, не стоит добивать его остатки разума своей «дикой красотой».

Мэри рассмеялась, послала опекунам воздушный поцелуй и выскользнула за дверь, чувствуя, как внутри разливается спокойное, ровное тепло.