Персональный кошмар для Малфоя: Как не сдохнуть, если влюбился в Поттер

Для Драко этот вечер стал настоящей катастрофой. Когда дверь кабинета за ним захлопнулась, он не побежал в гостиную Слизерина — он просто не смог бы сейчас вынести любопытных взглядов. Вместо этого он забрался в самый дальний угол астрономической башни, где ледяной ветер хоть немного остужал его пылающее лицо.

Внутри у него всё клокотало.

«Зятёк. Внуки. Идеальная пара», — эти слова крутились в голове, как проклятые заклинания. Больше всего его жалило даже не то, что об этом шутили Уизли, а то, что его крестный, его опора и наставник, сидел там и обсуждал его жизнь с этим... Люпином.

Драко прислонился лбом к холодному камню. Он чувствовал себя преданным. Снейп всегда учил его хладнокровию, а в итоге сам выставил его на посмешище.

Но самым невыносимым было воспоминание о взгляде Мэри Поттер в кабинете. Она не злилась. В её глазах не было ненависти, которую он так старательно разжигал годами. Там было... снисхождение. Она смотрела на него как на неразумного ребенка, который перевернул чернильницу.

«Она думает, что я в неё влюблен», — эта мысль заставила его вздрогнуть от отвращения. — «Они все так думают! Будто я — обычный мальчишка, который дергает девчонку за косички, чтобы привлечь внимание».

Его ненависть к Мэри в этот момент трансформировалась. Теперь это было не просто школьное соперничество. Это была жажда доказать им всем — Снейпу, Люпину и особенно этой невыносимой девчонке, — что они ошибаются. Что между ними нет и не может быть никакой «связи», кроме искреннего желания стереть друг друга в порошок.

Драко сжал палочку так сильно, что она жалобно скрипнула.
— Я заставлю тебя забрать свои слова назад, Поттер, — прошептал он в темноту. — И когда ты будешь просить пощады, никто не вспомнит об этой дурацкой шутке.

Он ощущал себя загнанным в угол, и это делало его по-настоящему опасным. В его понимании, теперь у него не осталось другого выхода, кроме как стать её самым страшным врагом, чтобы никто больше не посмел произнести слово «пара».

Драко стоял посреди Большого зала, тяжело дыша. Он чувствовал, как взгляды студентов прикованы к нему, но в этих взглядах не было прежнего страха — скорее любопытство. Его план вернуть себе статус главного задиры сработал лишь наполовину: он выплеснул яд, но Мэри не сорвалась на крик.

— Поттер! — выкрикнул он ей в спину. — Можешь уходить, но не думай, что это конец. Ты всего лишь выскочка, которой везет. На следующем занятии по защите от Темных искусств ты поймешь, что твои слова не стоят и ломаного кната, когда дело доходит до настоящей дуэли.

Мэри остановилась у самых дверей. Она не оборачивалась, но её голос, усиленный эхом зала, прозвучал отчетливо и сухо:

— Надейся на магию, Малфой. Это единственное, что у тебя осталось, раз мозги окончательно отказали.

Она вышла из зала, и Гарри, бросив на Драко полный презрения взгляд, последовал за ней.

Вчером в гостиной Гриффиндора Гарри подсел к сестре.
— Он совсем слетел с катушек, — заметил Гарри, раскладывая на столе учебник по защите. — Весь день ходит и тренирует «Экспеллиармус» на первокурсниках. Кажется, он всерьез намерен завтра устроить тебе показательную порку на уроке.

Мэри, которая в этот момент затачивала перо короткими, резкими движениями, даже не подняла глаз.
— Пусть пробует. Малфой предсказуем. Он будет бить мощно, но картинно. Ему важно, как он выглядит со стороны. Он хочет не просто победить, он хочет унизить меня публично, чтобы стереть ту шутку опекунов.

— Ты готова? — спросил Гарри, глядя на её спокойное лицо.

— Гарри, я три года учусь игнорировать его вопли. Думаешь, я не смогу отбить пару его заклинаний? — Мэри наконец посмотрела на брата, и её взгляд был ледяным. — Он хочет войны? Он её получит. Но не ту, где мы обмениваемся обидными словами. Я заставлю его понять, что в этой школе есть силы, которые ему не по зубам. И дело тут не в «чувствах» или «семье». Просто кто-то должен поставить этого павлина на место раз и навсегда.