Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 8. Снова взъерошила
Через три дня Камилла снова сорвала прокат. На этот раз - показательные выступления, та самая программа с Никитой, которую они репетировали. В середине номера, когда она должна была «падать» в его объятия, она реально потеряла равновесие и шлёпнулась на лёд в полуметре от него.
- Трусова, твою мать! - заорал Плющенко.
Никита моментально спрыгнул, помог ей встать. И прежде чем она успела отряхнуться, обнял её со спины. Стоя. Прямо посреди катка. Перед всеми.
- Ты чего? - спросила она.
- Ты упала. Ты всегда падаешь, когда пытаешься делать что-то идеально. Перестань быть идеальной. Будь живой.
Камилла молчала. Потом её рука, как заведённая, потянулась к его голове. Она взъерошила его волосы - не глядя, с закрытыми глазами, на автомате. Пальцы прошлись от макушки до затылка, сбивая идеальный порядок.
- Всё, - сказала она, убирая руку. - Идём дальше.
- Ты с ума меня сводишь этим жестом, - признался Никита, когда они поехали к исходной позиции.
- Это единственное, что меня успокаивает.
- Тогда делай это чаще.
Вечером того же дня Камилла пришла к Саше на кухню. Макар кормил Мишу кашей, Саша резала овощи для салата.
- Я, кажется, влюбляюсь, - сказала Камилла, глядя в окно.
Нож замер в руке Саши. Макар перестал кормить сына.
- Ну наконец-то! - воскликнул Макар. - Мои сто тысяч долларов? Евро? Тысяч? Я же говорил!
- Молчи, - цыкнула Саша. - Ками, рассказывай.
- Я не знаю, что со мной. Он... он просто обнимает меня, когда мне плохо. Он смотрит так, будто я - единственная в мире. Я взъерошила ему волосы - это стало нашим ритуалом. И каждый раз я чувствую, что... что я дома.
- Это и есть любовь, - просто сказала Саша. - Не драма. Не фейерверк. А чувство дома в другом человеке.
Камилла улыбнулась.
Следующим утром она приехала на каток первой. Никита пришёл через полчаса. Увидел её, подъехал. Обнял со спины стоя.
- Доброе утро, - сказал он в её макушку.
- Доброе, - ответила она, и её рука сама потянулась к его волосам - взъерошить, спутать, сделать своими.
Это было уже не просто утешением. Это было признанием.
Комментарии