До притяжения

Утро было странным. Все конечности моего тела болели, будто я всю ночь таскала мешки с цементом. Я чувствовала большую усталость, которая тянулась откуда-то из глубины костей. Мысль о завтрашней ярмарке меня добивала - внутри всё сжималось при одном упоминании о ней. Но, вспомнив о том, что сегодня чаепитие, я заставила себя держаться в руках. Ради них. Ради себя.

Снег падал крупными хлопьями, на улице уже лежали целые сугробы, холод пробирался под одежду, и руки дрожали даже в перчатках. Я оделась как капуста - несколько слоёв одежды, шарф до самого носа, капюшон поверх хиджаба, - но всё равно мёрзла. Ноги вязли в сугробах, и я почти бежала к дверям колледжа, чтобы поскорее оказаться внутри.

Зайдя внутрь, я наконец расслабилась. Тепло добралось до меня медленно, но верно - сначала оттаяли щёки, потом пальцы, потом и всё тело. Я выдохнула, чувствуя, как усталость начинает отпускать.

- Ты Силина? - окликнул меня кто-то сзади.

Я обернулась. Передо мной стояла высокая девушка с тёмными волосами, которые спадали на плечи. Она смотрела на меня изучающим взглядом, чуть прищурившись, и я почувствовала себя под микроскопом.

- Эм... да? - я замялась, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая тревога. - Я...

- Ну наконец! - выпалила она, и её глаза сверкнули. - Признавайся, с кем ты?

Я застыла. Минуту я просто моргала, пытаясь понять, о чём она вообще говорит. В голове была полная каша.

- Ты... ты чего? - я нахмурилась. - Кто? Что?

- С кем ты встречаешься? - пояснила она, сложив руки на груди и слегка наклонив голову.

Я заморгала ещё чаще, чувствуя, как внутри поднимается волна недоумения.

- Ты шутишь?

- Нет! - она притопнула ногой. - С Аязом или Мартом?

- Это издевательство надо мной? - я приподняла бровь, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри.

- Нет же! - она закатила глаза, будто я была тупой. - По колледжу разлетелось, что они ссорились из-за тебя. Кто-то говорит, что Аяз тебя "Рыбкой" назвал. Вот все и разделились на две группы: кто-то говорит, что ты девушка Аяза, а кто-то - что ты девушка Марта.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается злость.

- Я? - я указала на себя пальцем. - Я ни с кем не встречаюсь! Я выше этого.

- Да? - она радостно захлопала глазами, и я заметила, как её лицо озарилось надеждой. - Прям ни с кем? Даже с Аязом?

- Да, - подтвердила я твёрдо, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение от того, что я сказала это вслух.

Она просто развернулась, и я заметила, как её плечи расслабились. Мне показалось, что она сейчас запрыгает до потолка от радости. Я проводила её взглядом, чувствуя, как внутри меня смешиваются недоумение и лёгкое облегчение.

- Ну и дела... - прошептала я себе под нос, качая головой, и направилась к аудитории, стараясь выбросить этот разговор из головы.

***

На паре по истории Турции я слушала что-то о завоеваниях и всяких перестройках - это было единственное, что я услышала. Голос преподавателя звучал ровно и монотонно, слова смешивались в один сплошной гул, и я почти не разбирала их.

Я сидела и смотрела на Карима, который сидел прямо передо мной, буквально на ряд впереди. Он что-то чертил в тетради, и это не было похоже на конспект. Его голова была слегка наклонена, плечи расслаблены, и он полностью ушёл в свой рисунок.

На что я обратила внимание - он рисовал левой рукой. Выходит... он левша? Интересный факт. Я, например, левой ничего не смогу сделать - даже букву написать.

Я не отрывала глаз от его тетради. Он так плавно что-то рисовал, добавлял штрихи, будто наслаждаясь моментом. Я чуть пригнулась, пытаясь разглядеть, что именно он создаёт, и увидела красивую розу. Очень красивую. Лепестки были прорисованы так тонко, что казались живыми. Если бы её сфотографировали издалека, я бы подумала, что она настоящая.

- Мартелл? - окликнул его преподаватель.

Все в аудитории подняли головы и посмотрели на Карима. Он медленно поднял голову, но ничего не ответил. Его лицо осталось спокойным, почти безразличным.

- Что вы пишете? - преподаватель приподнял бровь. - Я вроде не говорил что-то записывать.

Карим на мгновение задержал взгляд на преподавателе, затем ответил ровным голосом:

- Для себя отмечаю факты.

Преподаватель покачал головой и, не сказав больше ни слова, продолжил объяснять тему. Карим снова опустил глаза к тетради, но я заметила, как он аккуратно закрыл её, оставляя рисунок незаконченным.

***

Время пары закончилось, и учитель отпустил нас на заслуженный перерыв. Я сидела, не спеша собирая свои вещи, чувствуя, как внутри меня всё ещё кружится этот странный день.

Я снова посмотрела на Карима. Он вырвал листок из тетради, скомкал его, затем встал, взял свои вещи и направился к двери. На его лице не было ни эмоций, ни сожаления - просто спокойствие, которое я не могла прочитать.

У двери стояла мусорка. Карим размахнулся и бросил скомканный листок в неё... но промазал. Бумажный комок упал на пол, откатившись в сторону. Он посмотрел на него на мгновение, но не стал поднимать. Просто вышел из кабинета.

Я подождала, пока аудитория опустеет, затем встала, подошла к мусорке, наклонилась и подобрала его листок. Аккуратно расправила его пальцами, чувствуя, как бумага хрустит под руками. Роза всё ещё была там - недорисованная, но уже живая. Лепестки были прорисованы с такой нежностью, что я на мгновение замерла, разглядывая их.

А потом я заметила надпись. Маленькую, в самом низу листа, почти у самого края. Буквы были аккуратными, чуть наклонёнными вправо, словно он выводил их с осторожностью.

«Je t'aime»

Я нахмурилась. Опять французский. Я не поняла ни слова. Видимо, какое-то выражение, которое он использует, когда не хочет, чтобы я понимала. Может, имя? Или место? Или просто глупая шутка? Я решила, что переведу позже. Или не буду переводить вовсе. Какая разница, что он там написал.

Я аккуратно сложила листок, спрятала его в сумку и вышла из кабинета, чувствуя, как внутри меня разливается странное, почти тёплое чувство.

***

В коридоре было шумно - люди бежали вниз, сталкиваясь плечами, кто-то стоял у стен, обедал, болтал, громко смеялся. Ко мне подбежала Амиля. Я заметила её издалека - она пробиралась сквозь толпу, слегка расталкивая людей локтями, и улыбалась во весь рот.

- Привет, Силя! Чаепитие будет?

- Ага, ин ша Аллах, - я улыбнулась в ответ. - После пар вместе ко мне, да?

- Да!

Мы вместе направились вниз по лестнице. Картина внизу меня не удивила: Райя стояла рядом с Эмре, между ними даже лист не поместился бы. Она улыбалась, запрокинув голову, а он что-то шептал ей на ухо. Я заметила, как она тихо засмеялась и прижалась к нему чуть ближе. Как я поняла, они делали селфи. Рука Эмре лежала на талии Райи, её голова покоилась на его плече. Что за приторная картина? «Друзья»? Точно?

- У-у-у, вот и наши «друзья», - протянула я, взглянув на Амилю и скрестив руки на груди. Внутри меня поднялось странное чувство - смесь лёгкой ревности и восхищения. У них всё так легко получается. Смеяться, касаться друг друга, быть рядом.

Амиля тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью, и я заметила, как она украдкой посмотрела на меня.

- Идиот, мы договорились вместе сбегать до магазина, - раздался грубый голос сзади, и я вздрогнула от неожиданности.

Я медленно обернулась. Карим. Он стоял в паре шагов, скрестив руки на груди, и смотрел на Эмре с лёгким раздражением. Его зелёные глаза были прищурены, а на губах застыла привычная усмешка. Он выглядел так, будто только что откуда-то вынырнул, но я не видела его в толпе. Он всегда появлялся внезапно. Как тень.

- О, брат, уже тут? - Эмре повернулся к нему. - Прости, важные дела были.

Он снова посмотрел на Райю, и она улыбнулась, слегка коснувшись его плеча. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Не от ревности. От осознания. Они - пара. По-настоящему. И это так естественно, что даже странно, что я не замечала этого раньше.

- И вы тут! - сказала Райя, переводя взгляд на нас. Её глаза сияли, и я заметила, как она всё ещё улыбалась.

- А куда денемся? - я пожала плечами, стараясь казаться безразличной. - Чаепитие, кстати, в силе. Но, может, у тебя планы поменялись? - я кивнула в сторону Эмре, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая насмешка.

- А? Не-а! Нет! Ты что! - Райя замахала руками, и я заметила, как её щёки слегка покраснели. - Мы просто сфоткались на память. Как я могу отказаться от чаепития с подружками?

- Подружками, - повторил Карим, стоящий рядом, и усмехнулся, чуть наклонив голову. В его голосе послышалась лёгкая насмешка, и я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

- Тебе-то что, художник? - я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается злость. Я не знала, почему он меня так бесит. Может, потому что он всегда рядом, когда я не жду. Может, потому что его взгляд слишком тяжёлый.

- Сама ты художник, - фыркнул он. - Я рисовать не умею.

- А кто во время пары что-то чертил в тетради?

- Ты за мной следишь, что ли? - он нахмурился, и я заметила, как ему стало... неловко? Его плечи слегка напряглись, а взгляд на мгновение метнулся в сторону. Он провёл рукой по волосам, и я заметила, как его пальцы дрогнули. - И я даже не старался. Просто... чертил. Да.

Он подошёл к Эмре и потянул его за плечо, таща за собой. Эмре улыбнулся Райе на прощание и пошёл за ним, слегка пожав плечами.

- Художник? - Райя приподняла брови, глядя на меня.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается странное волнение. Я знала, что должна была промолчать. Но что-то внутри меня толкало вперёд. Я не хотела показывать им листок. Но не могла удержаться.

- Сейчас, - я потянулась к сумке, копалась в кармане и достала листок. Бумага была слегка помятой, но роза всё ещё была там - живая, нежная. Я разгладила её пальцами, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я продемонстрировала его девочкам. Они тут же захлопали глазами, и я увидела, как их лица озарились удивлением.

- Как красиво! - воскликнула Амиля, прижимая руки к груди. Её глаза расширились, и она наклонилась ближе, разглядывая рисунок.

- Это Март нарисовал!? - Райя просто стояла в шоке. Её рот приоткрылся, а брови взлетели вверх. Она взяла листок в руки и повертела его, рассматривая со всех сторон.

Я просто кивнула, чувствуя, как внутри меня поднимается странное волнение. Я не знала, зачем я это сделала. Зачем показала им. Но я хотела, чтобы они увидели то, что увидела я. Его талант. Его тишину. Его нежность.

- А что тут написано? - Амиля указала на надпись внизу.

Её палец коснулся букв, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Я не хотела знать, что там. Но я не могла отвести глаз.

- Без понятия, - я пожала плечами, стараясь казаться безразличной. - Видимо, французский.

Райя молча достала свой телефон и направила камеру на надпись. Я заметила, как её губы тронула лёгкая улыбка. Она смотрела на экран, и я видела, как её глаза забегали по строчкам.

- У-у-у, - протянула она, хитро ухмыльнувшись, и подняла глаза на меня.

- Что там? - мы с Амилей одновременно подошли к ней и заглянули в экран.

На экране телефона высветился перевод: «Я тебя люблю».

Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Тёплое, странное, почти пугающее. Это слово завибрировало где-то в груди, разливаясь по телу. Кому он это писал? Не мог же он... Нет. Это просто слова. Просто французский. Он же учит язык. Наверное, это просто упражнение. Или он написал это для себя. Для кого-то другого. Не для меня.

- Это он тебе? - спросила Амиля, глядя на меня с хитринкой в глазах. Её губы тронула лёгкая улыбка, и я почувствовала, как внутри меня поднимается волна паники.

- Ещё чего! - я выпалила слишком быстро, чувствуя, как щёки начинают гореть. - Он выкинул лист, я просто подобрала. Мало ли кому... может, по Лие скучает.

Я знала, что это глупо. Лия уже не была его девушкой. Но я не могла найти другого объяснения. Мне было страшно признать, что это может быть правдой. Потому что если это правда - то всё, что я знала о нём, было неправдой. И я не была готова к этому.

- Я так не думаю, - хихикнула Райя, и я заметила, как она переглянулась с Амилей. Их взгляды встретились, и я почувствовала, как они что-то обсуждают без слов.

Я нахмурилась и посмотрела на них яростным взглядом, чувствуя, как внутри закипает злость. Я сжала губы, и они тут же замолчали, но я знала - они не успокоились. Они просто ждали момента, чтобы снова поднять эту тему.

Мы молча пошли обедать, но я чувствовала, как они странно смотрят на меня всю дорогу. Их взгляды касались моего затылка, и я знала - они переглядываются, улыбаются и что-то обсуждают. И я не знала, что меня злит больше - их взгляды или то, что я сама не могу перестать думать о том листке. О розе. О его тишине. О том, что он мог написать это для меня. И о том, что я, возможно, хочу, чтобы это было правдой.

***

Мы с Каримом встретились после пар у входа в актовый зал. Он, почему-то, пропустил меня первой, придержав дверь. Конечно, это было, как бы, и правильно. Но странно с его стороны - он никогда не делал ничего подобного раньше.

При этом он не поменялся в лице - просто фыркнул, как будто это было самым обычным делом в мире. Я мельком взглянула на него, но он уже смотрел в сторону, засунув руки в карманы.

Мы зашли внутрь. Мустафа Демир уже стоял в центре зала, ожидая нас. Его лицо было серьёзным, но я заметила лёгкую улыбку, когда он увидел, что все собрались.

Все подошли: Марьям, Асма, Бурак и мы с Каримом. И стали слушать его слова. Я чувствовала, как внутри меня поднимается лёгкое напряжение - я не знала, что он скажет.

Так как мы закончили с подготовкой, то сегодня, видимо, работать не будет.

- Так, студенты, - начал Мустафа Демир ровным голосом. - Вы огромные молодцы, очень помогли нам с подготовкой. Я вам очень благодарен. Так как эта ярмарка будет как сбор средств для нуждающихся людей, болеющих раком, думаю, не я один благодарен вам.

Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Рак. Это слово прозвучало в тишине зала, и я невольно покосилась на Карима. Его лицо осталось бесстрастным, но я заметила, как он слегка сжал челюсть.

- Завтра, в этом же месте, состоится ярмарка, - продолжал Демир. - Можете принести что-то от себя: выпечку, разные блюда, можно вещи, сделанные своими руками: рисунки, вязанные вещи... Даже не знаю, всё, что придёт вам в голову. Студенты будут это продавать. Надеюсь, это привлечёт внимание многих. Ярмарка будет открытой, и придут многие люди, а пары завтра будут отменены. Надеюсь, мы сможем вместе, хоть самую малость, но помочь нуждающимся людям. Спасибо.

Мы просто кивнули, ничего не ответив. Я даже не знала, что ярмарка будет как сбор средств. Для людей... болеющих раком. Может, для Карима это значит совершенно другое? Он, возможно, понимает, каково их близким людям, которые не знают, встретятся ли они завтра со своими любимыми людьми, или нет...

Я заскучала по Кларе. Слишком долго я её не навещала. Это некрасиво с моей стороны... Я решила подойти к нему и спросить о состоянии его мамы, хоть как-то быть спокойной о ней.

- Эй! Придурок! - окликнула я, подходя ближе.

Он стоял не очень далеко, держа телефон в руках, но тут же обернулся и посмотрел на меня. Его зелёные глаза встретились с моими, и я заметила, как он слегка приподнял бровь.

- Дикарка? Что тебе?

- Эм... ну... я о Кларе вспомнила, - я замялась, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая неловкость. - Всё никак её не навещу... как у неё дела?

Он ничего не ответил. Просто протянул мне телефон. На экране была Клара... видеозвонок.

На моём лице появилась широкая улыбка.

- Силина, доча, ты как? - сказала она уставшим голосом, но я заметила, как её глаза засияли при виде меня.

Карим покачал головой, но я заметила, как его губы тронула лёгкая улыбка.

- Здравствуйте! - воскликнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. - У меня всё отлично, хвала Аллаху. Надеюсь, у вас тоже всё хорошо?

- Да, - она улыбнулась, но я заметила тень усталости на её лице. - Слава Богу, но состояние немного ухудшилось.

- О-о, СубханаЛлах... - я почувствовала, как внутри всё сжалось. - Я надеюсь, вам в скором времени станет лучше, ин ша Аллах.

Она широко улыбнулась, и я заметила, как её глаза наполнились теплом.

- Если Бог пожелает. Спасибо тебе, дочка.

- Ма, с каких пор она стала «дочкой»? - Карим взял телефон и тут же подался к маме, изображая обиду. - Даже меня ты только по имени называешь.

- Да ладно тебе, Карим, - улыбнулась Клара.

- Вот! Карим! Вообще, почему я Карим? - он покачал головой. - Не люблю это имя.

- Красивое имя! - возразила она, и я заметила, как она подмигнула ему через экран.

- Почему вообще по имени?

Я рассмеялась, стоя рядом, и почувствовала, как внутри меня разливается что-то тёплое.

- Ладно, сыночек, - сказала Клара, улыбнувшись. - Иди, делом займись, у меня обед.

Он в шутку покачал головой, но я заметила, как его губы тронула улыбка. Он отключил телефон и убрал его в карман.

- Неужели ты ревнуешь свою маму ко мне? - я ухмыльнулась, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая насмешка.

- Ещё чего, - он покачал головой, и я заметила, как его глаза сверкнули. - Сын у неё всё равно только один.

Он направился к выходу, но я, не удержавшись, показала ему язык. Он, конечно, этого не видел - уже повернулся и уходил, - но мне стало легче. Как будто этот маленький жест вернул нас в привычное русло.

Я осталась стоять, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри меня смешиваются тепло и лёгкая грусть. Клара. Рак. Завтрашняя ярмарка. Я молилась, чтобы она держалась. Чтобы он держался. И чтобы завтрашний день принёс хоть немного надежды.