До притяжения

Серое утро лениво пробивалось сквозь плотные шторы, разливая по комнате мутный, холодный свет. Где-то за окном слышались редкие машины, но внутри было тихо — только моё дыхание и мерное тиканье часов на стене. Я ещё спала, когда дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась мама.

— Силя, вставай! — сказала она, и голос её звучал так, будто в доме начался пожар.

Я что-то сонно пробормотала, приоткрыла один глаз и посмотрела на неё с искренним непониманием.

— Зачем?

Она всплеснула руками, и я увидела, как её брови взлетели вверх.

— Как зачем? — воскликнула она. — В больницу поедем! Ногу проверять!

Я моргнула, пытаясь переварить информацию. Точно. Сегодня контрольный рентген. Я совсем забыла об этом.

— А как же колледж? — спросила я, уже представляя недовольное лицо Марта, которому придётся работать за двоих.

— Ничего, — отмахнулась мама. — Один день пропустишь, нога важнее.

— Зейд отвезёт?

— Он на собеседовании, забыла что ли? — она покачала головой. — Мы на такси поедем.

Я хотела спросить ещё что-то, но мама уже выходила из комнаты, оставляя меня с мыслью, что день начинается совсем не так, как я планировала.

Я потянулась к телефону на прикроватной тумбочке, протёрла сонные глаза и написала Амиле:

Силина: Сегодня не приду, контрольный рентген, ногу проверять поедем.

Ответ пришёл почти сразу.

Амиля: Понятно, пусть Аллах облегчит, замолвлю за тебя словечко перед директором и преподавателями.

Я улыбнулась экрану и быстро набрала:

Силина: Ты лучшая!

***

В больнице было шумно, все ждали своей очереди, куда-то торопились, а я сидела одна и разглядывала всё происходящее вокруг, пока мама отошла заполнять документы.

Мой взгляд приковала одна женщина. Она была худой, истощённой, её чёрные волосы были тронуты сединой. При этом она была очень красивой — с большими зелёными глазами и красивым лицом.

Она просто сидела и смотрела на свои руки.

Что-то внутри подтолкнуло меня подойти.

— Здравствуйте, вы кого-то ждёте?

— Здравствуй, милая. Да, жду своей очереди к доктору. А ты?

— Да вот, — я указала на свою ногу. — На рентген.

— Понятно, — она посмотрела на меня сочувствующим взглядом, затем чуть отодвинулась и указала на место рядом с собой. — Присаживайся.

Я села. Свет из окна падал на ее уставшее, но при том, счастливое лицо.

— Я совсем забыла представиться. Силина Хаким.

Она немного посмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Очень приятно, Силина. Я Клара Мартелл.

«Клара Мартелл»!? — Это же мама Карима.

Я сидела в шоке, как такая прекрасная, добрая женщина могла быть мамой того дылды.

Я протянула ей ладонь, она пожала её и мягко улыбнулась.

— У вас очень красивое имя, — искренне сказала я.

— Как приятно. Давно я комплиментов не получала, — ответила она с искренней улыбкой.

Мы разговаривали обо всём: о Стамбуле, о погоде, о книгах. Оказалось, она очень любит читать, и дома у неё есть своя библиотека.

Время пролетело незаметно. Через минут двадцать меня позвали на рентген. Я попрощалась с Кларой, а она в ответ сказала:

— Надеюсь, ещё встретимся, ты мне очень понравилась, дочка.

— Взаимно, — улыбнувшись, ответила я и помахала ей рукой, затем зашла в кабинет.

Врач сказал, что всё хорошо, но нужно ещё месяц без нагрузок, а ещё попросил прийти через неделю. Я не поняла зачем, но просто кивнула, затем мы с мамой вышли из кабинета. Я оглядела коридор, но не увидела Клару.

***

Дома я решила подготовить сумку на завтра, заглянула в неё и нашла ту самую книгу, которую взяла в библиотеке вчера, я совсем о ней забыла. Достав её из сумки, я бережно протёрла обложку, а затем забралась на свою кровать и начала её читать.

Комната наполнилась тишиной, только страницы перелистывались. Я не могла оторваться от этой книги, на удивление, она мне очень понравилась: её обложка, её атмосфера, сюжет и персонажи, особенно главная героиня, которая чем-то напоминала мне себя: она была вредной, местами грубой, но хранила внутри себя много секретов.

В итоге я прочитала эту книгу за пару часов и решила, что завтра, когда буду её возвращать в библиотеку, возьму себе ещё одну.

***

На следующее утро я была в колледже.

Коридоры колледжа встретили меня привычным шумом и запахом краски. На паре литературы преподаватель читал отрывок из какого-то классического романа, а я почти не слушала. Я думала о Кларе, о том, как она улыбалась, как назвала меня дочкой.

— Хаким, — голос преподавателя выдернул меня из мыслей. — Ты слушаешь?

Я кивнула.

— Коротко расскажи, о чём был этот отрывок.

— О любви, — ответила я. — О том, что она может быть и тихой. Не только громкой.

— Хорошо, — коротко бросил преподаватель и продолжил чтение.

***

На перемене коридоры колледжа ожили. Кто-то спешил на следующую пару, кто-то стоял у стен и болтал, смех и голоса смешивались в один шумный поток. Мы с Амилей не спеша гуляли вдоль стены, поглядывая по сторонам. Вдруг я заметила у двери кабинета философии две знакомые фигуры.

Март стоял, прислонившись плечом к стене. Его тёмные волосы были небрежно растрёпаны, как будто он только что провёл по ним рукой, и не собирался их поправлять. В руке он держал телефон, но смотрел не в него, а куда-то в сторону — взгляд зелёных глаз был отсутствующим и холодным, будто он был здесь, но не здесь.

Рядом с ним стоял Эмре, его полная противоположность. Он оживлённо что-то рассказывал, жестикулируя, его голубые глаза сверкали, а тёмные кудри — мягкие, непослушные — то и дело падали на лоб, и он машинально откидывал их назад. Вся его фигура излучала энергию, в отличие от Марта, который казался высеченным из камня.

Я уже собиралась отвернуться, чтобы не попадаться ему на глаза, но Март будто почувствовал мой взгляд. Он медленно поднял голову, и наши глаза встретились. Его лицо осталось непроницаемым, но он оттолкнулся от стены и, не говоря ни слова, направился в мою сторону.

— Дикарка, ты что, обнаглела? — начал он, подходя ближе.

Я хотела что-то ответить, но Амиля меня перебила:

— Обнаглел тут только ты. Мы спокойно гуляли, что лезешь?

— Молчи, — он показал на неё указательным пальцем. — Не с тобой говорю.

Амиля нахмурилась, хотела что-то сказать, но я остановила её.

— Что тебе? — спросила я его.

— Ты почему вчера не пришла? — спросил он нервным голосом. — Мне за двоих пахать пришлось.

— Были причины, — буркнула я.

— Причины, — повторил он с усмешкой. — Я из-за этой чертовой библиотеки тренировки пропускаю, а ты не приходишь, когда душе вздумается. Так, да?

— В больнице она была! — выкрикнула Амиля. Он кинул на неё резкий взгляд, но я отодвинула её за себя.

— Ого, тренировки, — сказала я, не скрывая сарказма. — И чем же ты там таким занимаешься, что пропустить нельзя?

Он сложил руки на груди и посмотрел на меня с фирменной ухмылкой:

— Болдеринг.

— Болд... Чего?

Он усмехнулся ещё сильнее, но промолчал.

— Не объяснишь? — спросила я.

— Пусть интернет тебе объяснит, дикарка.

Он повернулся и собрался уходить, но я не могла не ответить:

— И вообще. Мой пропуск был честным. Не помнишь ли ты, что в первый день я работала одна?

Он лишь пожал плечами и направился к Эмре.

— А что он сказал? — спросила Амиля. — Баскетбол?

Я усмехнулась.

Я включила телефон, зашла в интернет и нажала на кнопку поиска. Но прежде чем вбить это слово, отчиталась перед собой:

«Если я не загуглю, меня будет мучить совесть, что я не поняла. А если не сделаю это прямо сейчас, забуду это слово и буду пытаться вспомнить его весь вечер. Так что лучше узнать и забыть.»

Я вбила нужное слово: «Болдеринг — вид скалолазания на невысоких скалах или специальных стенах без страховки.»

Скалолазание. Я удивилась. И почему-то улыбнулась.

Амиля, заглянувшая ко мне в телефон, вдруг разбавила тишину:

— Ого! Скалолаз!

***

После пар я направилась к директору на «мини-совещание». А точнее — на объяснения следующего уровня моих наказаний. Я теперь работаю на его помощника. Что-то типа рабства на четыре дня. Или как это назвать более по-человечески?

Март уже был там. Когда я вошла, директор указал на место рядом с ним. Я села.

— Дикарка, что опаздываешь? — прошептал он.

Я просто посмотрела на него яростным взглядом, но промолчала.

— Сегодня будете работать в бухгалтерии, — пояснил директор. — Мой помощник, Мустафа Демир, вам всё объяснит.

— Хаким, Мартелл, — начал он спокойным, ровным голосом. — Ваше задание — проверить накладные за прошлый месяц, перенести документы в архив и разобрать старые папки. Работаете вместе. И, пожалуйста, без споров.

Мы пошли в бухгалтерию. Там пахло бумагами и пылью. Он указал на папки, которые нужно было рассортировать. Мы молча принялись за работу без лишних разговоров.

***

Закончили мы только через два часа. Помощник директора проверил все папки и отпустил нас.

Карим уже стоял у двери.

— Завтра снова работа, дикарка, — сказал он. — Смотри, не пропусти, если только у тебя зимняя спячка не начинается.

Я фыркнула:

— С собой я сама разберусь. Главное, ты не потеряйся завтра в индюшатнике.

Он хмыкнул, покачал головой и вышел.

***

Я уже направилась к выходу, когда вспомнила. Книга. Та самая, что я взяла в прошлый раз, так и лежала в сумке. Надо было вернуть.

Я развернулась и пошла в библиотеку.

Там было тихо, пахло бумагой и старым деревом. Я подошла к стойке, вернула книгу и направилась к стеллажу, чтобы выбрать новую. Провела пальцами по корешкам, и тут услышала знакомый голос:

— Силина?

Я обернулась. Асма стояла в проходе с книгой в руках.

— Асма! Ассаляму алейкум*.

Она улыбнулась:

— Ва алейкум ассалям*. Ты тоже за книгой?

— Да, — сказала я. — Хочу взять себе что-нибудь интересное.

Она одобрительно кивнула, а затем подошла ближе и протянула мне книгу с тиснёной обложкой.

— Возьми эту. Мне кажется, тебе понравится.

Я взяла, открыла, прочитала пару строк и поняла, что она права.

— Спасибо, — сказала я, и мы вместе вышли из библиотеки, но не разговаривая. Это было спокойно. Просто. По-человечески.

—

*Ас саляму алейкум — «Мир вам». Традиционное мусульманское приветствие.

*Уа алейкум ассалам — «И вам мир». Является ответом на приветствие.