На красный свет

Только когда я открыла дверь, поняла, как выгляжу. Но делать уже было нечего, поэтому я просто смирилась.

— Привет, проходи, — сказала я, освобождая проход в прихожей.

— У вас очень красивый интерьер, — сказал Белов, когда вошёл в гостиную.

— Спасибо, всё мама подбирала, — ответила я. — Пошли на кухню.

Хоть в своей комнате я и прибралась, пускать туда одноклассника всё равно побоялась. Мало ли, вдруг что-то не заметила. Поэтому все учебники и ноутбук я заранее перенесла на кухню, за большой стол.

— Чай, кофе, вода, сок? — перед его приходом я предусмотрительно зашла в магазин.

— Нет, спасибо, ничего не надо. Всё в порядке.

— Окей.

Кирилл начал доставать тетради и учебники, а я села рядом.

— Возьмём Ромео и Джульетта. Там это очевидно, — предложила я.

Кирилл пролистал учебник и остановился на одной странице.

— Герой нашего времени.

Я наклонилась ближе.

— Серьёзно?

— А что?

— Печорин странный.

Кирилл усмехнулся.

— Это очень развёрнутый анализ героя.

— Нет, правда. Я его не понимаю.

— Потому что ты всё делишь на чёрное и белое.

Я подняла бровь.

— А ты, конечно, нет?

— Конечно нет.

— Ну да, ты у нас специалист по сложным людям.

Он тихо рассмеялся.

— А ты любишь спорить.

— Потому что я права.

— Это ещё доказать надо.

Я закатила глаза и потянулась за учебником.

— Ладно. Если берём это, то про Печорина пишешь ты.

— Почему?

— Потому что ты его защищаешь.

— Я не защищаю.

— Ещё как защищаешь.

Он придвинулся ближе, заглядывая в мои записи.

Слишком близко.

Я даже почувствовала запах его парфюма.

— Может, просто понимаю, — сказал он тише.

Я подняла на него взгляд.

— И что же ты понимаешь?

— Ладно, не важно.

Он отодвинулся и снова начал писать. Я не стала настаивать.

Через два часа проект был готов наполовину. Всё это время мы обсуждали героев и спорили о каких-то мелочах. Про Печорина в итоге действительно писал Кирилл.

Мы молча дописывали конспект, когда он вдруг заговорил:

— Вообще странная тема. Любовь и ненависть как будто противоположности.

— Не всегда, — ответила я, не отрываясь от записей.

— Не верю, что можно одновременно любить и ненавидеть человека.

Я отложила ручку и посмотрела на него.

— А я верю. Иногда это вообще идёт вместе.

Во взгляде Кирилла было что-то необъяснимое.

Что-то глубокое.

— По опыту говоришь?

— Не по своему. У моих родителей было так.

— Расскажешь?

Я пожала плечами.

— Да нечего рассказывать. Папа забрал котёнка, которого нашла мама. Сначала они друг друга терпеть не могли, потом долго отрицали, что нравятся друг другу. Ну а итог сам видишь.

Кирилл усмехнулся.

— Значит, упрямство у тебя семейное.

Я закатила глаза.

— Ладно, записываем: любовь и ненависть могут существовать одновременно. У тебя есть живое доказательство.

Закончили мы ближе к вечеру и переместились ко мне в комнату.

— Ну... вроде всё, — я посмотрела на готовую презентацию.

Кирилл кивнул.

— Даже быстрее, чем я думал.

— Если честно, я думала, это займёт всю ночь.

Он слегка улыбнулся.

— Я тоже.

Я сложила листы в аккуратную стопку.

В комнате повисла тишина.

Не неловкая.

Просто тихая.

Спокойная.

— Спасибо, что пришёл, — сказала я, крутя в руках ручку.

— Спасибо, что позвала.

Я подняла на него взгляд.

Он смотрел на меня внимательно.

Слишком внимательно.

— Что? — тихо спросила я.

Он качнул головой.

— Ничего.

Потом его взгляд упал на маленькую плюшевую пуму возле подушки.

— Ты с ней даже спишь?

Я смутилась.

— Иногда.

Он улыбнулся.

— Миленько.

— Не начинай.

— Я и не начинал.

Я невольно улыбнулась.

И снова тишина.

Но уже другая.

Будто между нами повисло что-то невысказанное.

Я отвела взгляд первой.

— Ты голодный? У меня пицца в морозилке есть.

— Немного, — неловко ответил он.

— Тогда убери со стола, а я всё принесу.

Я вышла из комнаты. Волнение почему-то ушло, и это радовало.

Разогрела пиццу, налила колу и вернулась.

На столе уже было убрано.

Я поставила еду и села рядом.

Мы молча начали есть.

— Может, что-нибудь на YouTube включим? — первой нарушила тишину я.

— Давай.

Я взяла планшет и включила первое попавшееся видео.

Через несколько минут мы одновременно потянулись за куском пиццы, и наши руки соприкоснулись.

— Ой, прости... бери, — я сразу убрала руку.

— Нет, ты бери.

Но он тоже замер.

И посмотрел на меня.

Мы молча смотрели друг на друга.

Слишком долго.

— Твои глаза... — тихо сказал Кирилл.

— А что с ними? — смущённо улыбнулась я.

— Они разные. И очень красивые. Один карий, другой зелёный. Как я раньше не замечал?

— Это от папы. У него тоже такой цвет.

Кирилл всё ещё смотрел на меня.

Потом медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос, заправляя её мне за ухо.

От этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

Через секунду он наклонился ближе.

Сердце пропустило удар.

Это был тот самый момент, о котором я мечтала с детства.

Он поцеловал меня нежно.

Почти невесомо.

Но я сразу ответила.

Второй поцелуй был уже увереннее.

Его ладонь легла на мою скулу, а внутри всё перевернулось.

Вот он.

Мой первый поцелуй.

Такой неидеальный.

Но одновременно самый прекрасный.

Через несколько минут мы отстранились.

— Я... — тихо начала я, но тут же запнулась.

Он усмехнулся.

Скорее нервно.

— Я тоже не знаю, что сказать.

Это заставило меня улыбнуться.

Я опустила взгляд, чувствуя, как горят щёки.

— Значит... это правда произошло?

Кирилл наклонился чуть ближе.

— Если хочешь, могу повторить, чтобы убедиться.

Я тихо засмеялась.

— Нет, я поняла.

Снова повисла тишина.

Но теперь она была другой.

Новой.

Кирилл посмотрел на часы.

— Уже почти одиннадцать.

Я удивлённо посмотрела на телефон.

И правда.

Время пролетело слишком быстро.

— Тебе, наверное, пора? — тихо спросила я.

Он кивнул.

— Пора.

Но уходить явно не хотел.

Я тоже.

Он провёл рукой по затылку.

— Завтра увидимся?

Я подняла взгляд.

— Если захочешь.

Кирилл улыбнулся.

— После сегодняшнего? Определённо захочу.

Он встал, взял рюкзак, но перед уходом наклонился и коротко поцеловал меня в лоб.

— Не ложись поздно.

И только после этого ушёл.

А я так и осталась сидеть на кровати,с полной головой вопросов, касаясь губ пальцами и пытаясь понять, как один вечер смог перевернуть всё с ног на голову.