Рубиновые глаза: Крах короны

После слов Лизы повисла секунда тишины — такая плотная, будто воздух стал густым. Сина сжала пальцы, и ногти чуть впились в ладонь. Она не хотела оправдываться, но слова сами сорвались:

— Да, я не успела отойти от слов мамы, как заметила, что полтора часа уже прошло. И я осознала, что осталось всего тридцать минут… Я решила не рисковать и просто сделать проверенным способом.

Лиза не стала кивать с видом «я же говорила». Она просто шагнула чуть ближе, плечом к плечу, и тихо сказала:

— Ладно тебе. У тебя всё равно отлично получилось — за эти полчаса ты сделала то, на что другим нужна целая неделя. Пойдём отсюда, пора домой.

Они двинулись по длинному коридору Академии, и эхо их шагов смешивалось с далёкими голосами из мастерских. Сумки казались тяжелее обычного, а в висках у Сины тихо стучало.

И тут из-за поворота выскользнул Тео. Он шёл быстро, чуть наклонив голову, будто спешил успеть сказать самое важное.

— Я слышал, что Феликс сказал Сине, — выпалил он, не замедляя шага, и поравнялся с ними.

В ту же секунду у Сины резко разболелась голова — будто кто-то туго затянул повязку на висках. Она невольно поморщилась. Лиза метнула на Тео такой взгляд, что тот чуть не отшатнулся, и рука Лизы сжалась в кулак, будто она всерьёз собиралась его стукнуть.

Тео тут же поднял ладони, сдаваясь:

— Да этот придурок вообще ничего не понял! У тебя получилась отличная коллекция, Син. Серьёзно.

Сина вдруг рассмеялась — не громко, не весело, а так, как смеются, когда напряжение становится невыносимым и остаётся только смеяться. И от этого смеха Лизе на душе сразу стало чуточку легче.

— Давайте я помогу вам с сумками, — предложил Тео, уже протягивая руки. — Вы обе так устали, что сейчас эти сумки вас самих утащат.

Когда они дошли до выхода и начали расходиться в разные стороны, Сина остановилась на полшага, посмотрела на Тео и тихо, но очень отчётливо сказала:

— Спасибо. За то, что не стал делать вид, что ничего не случилось.

Тео улыбнулся — просто, без пафоса, как улыбаются, когда рады, что смогли помочь:

— Всегда.

Путь до дома был недлинным, но казался бесконечным. Сина и Лиза почти не разговаривали: Лиза иногда бросала на сестру быстрые взгляды, проверяя, всё ли с ней в порядке, а Сина просто смотрела под ноги, чувствуя, как усталость медленно стекает вниз, к самым пяткам.

Дома их ждал ужин. Родители уже сидели за столом, и в комнате пахло тёплым хлебом и чем-то привычным, домашним. Девочки сели напротив, и разговор сам собой свернул к Академии, к показу, к словам Феликса. Сина рассказывала ровно, стараясь не дрогнуть голосом, а Лиза время от времени вставляла короткие фразы, чтобы поддержать.

Когда Сина дошла до того, как она просто не заметила, как пролетело время, мама нахмурилась:

— Подожди… А почему ты вообще так сильно задумалась? Ты что-то прятала?

Сина опустила взгляд в тарелку:

— Я просто задумалась. Не заметила, как прошло полтора часа. Осталось всего тридцать минут, и я испугалась рисковать.

Папа кивнул, будто принимая это объяснение, но мама всё ещё смотрела на Сину, будто пыталась прочитать что-то между строк.

Наконец Лиза резко встала:

— У Сины голова сильно болит. Мы пойдём, ладно? Ей надо прилечь.

Мама не спорила. Она только чуть наклонила голову и, когда девочки уже уходили из кухни, тихо сказала папе, так, чтобы услышали только они двое:

— Тебе не кажется, что Сина слышала наш разговор?