ночь проведенная вместе

Даша медленно поднялась с высокого стула, несмотря на ноющую боль в бедре. Она сделала несколько шагов к Виолетте, которая так и стояла спиной к ней, всматриваясь в темные улицы за окном. Вся эта ситуация с долгами и бандитами пугала, но прямо сейчас Дашу куда больше волновал этот внезапный сбой в чужой идеальной броне.

Даша: Запереть меня здесь — это твой способ решить проблему? Думаешь, если я посижу под замком, всё само собой исправится?

Виолетта резко развернулась. В её глазах снова вспыхнули опасные искры, а голос прозвучал с явным, жестким давлением:

Виолетта: Это единственный способ гарантировать, что тебя не найдут, пока я не закрою этот вопрос. Ты не понимаешь, с кем я связалась, Добренко. Эти люди не шутят. Они караулили меня, но переключились на тебя, как только поняли, что я из-за тебя потеряла бдительность. Так что да, ты посидишь здесь. Ради своей же безопасности.

Даша подошла еще ближе, останавливаясь в шаге от неё. Она скрестила руки на груди, упрямо вздернув подбородок:

Даша: А если я откажусь? Если я сейчас просто развернусь и уйду? Ты меня силой удерживать станешь, Малышенко?

Виолетта сделала встречный шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Её дыхание обожгло лицо Даши, а взгляд стал почти осязаемым от напряжения. Голос опустился до вкрадчивого, опасного полушёпота:

Виолетта: Не беси меня, мелкая. Я не шучу. Если надо будет — свяжу и запру в ванной. Мне плевать, что ты обо мне подумаешь, но подставлять тебя под удар из-за моих разборок я не позволю. Ты остаешься. И точка.

Даша пристально смотрела на неё, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое безумное притяжение, смешанное со злостью и азартом. Ледяная броня Вилки трещала по швам, уступая место чистой, собственнической ярости, и Даше это, черт возьми, нравилось.

Даша: Ладно. Я останусь. Но не потому, что ты мне приказала. А потому, что хочу увидеть, как ты будешь выпутываться из этого дерьма в понедельник. И учти: играть в послушную девочку я всё равно не собираюсь.

Виолетта несколько секунд молча сканировала её лицо, словно пытаясь понять, где заканчивается блеф и начинается настоящая смелость. Наконец её плечи слегка расслабились, а на губах появилась привычная, едва заметная циничная усмешка:

Виолетта: От тебя никто и не ждал послушания, Добренко. За это я тебя и терплю. Пошли, найду тебе какую-нибудь сухую футболку, а то твоя куртка вся в пыли после асфальта.