Плюшевое сердце.. |16+ |18+

Davy (David)

— уходи и больше не возвращайся, чертёнок! — произнесла мама, высыпав над моей головой мой рюкзак с вещами. я собрал толстые тетради, постеры с любимой k-pop группой «BTS», школьный бейдж с выпускного класса и совсем не был расстроен — я улыбался.

улыбался? скорее, это была пустая улыбка, к которой привыкли все и я сам.. но кроме меня, никто не знал, что она фальшивая.

собрав все вещи в рюкзак, я закинул его за спину и поднял с тротуарной плитки плюшевые игрушки — мишку и зайку, а потом приобняв их, шагнул в сторону запаркованных машин. я подпрыгивал и что-то напевал, не заметив, как дошёл до незнакомого мне парка.

внезапно начался мелкий дождь, который со временем превратился в ливень. я любил дождливую погоду и был счастлив, не смотря на то, что остался на улице один. я оставил игрушки на скамейку, а сам выбежал из-под листьев дерева и стал кружиться под дождём.

городской шум был слышен даже сквозь громкие капли на крышах одноэтажных домов. я остановился и подошёл к скамейке за телефоном и включил песню BTS «Butter».

..ιllιlι.ιl. BTS. Butter.

♫

Smooth like butter
Like a criminal undercover
Gon’ pop like trouble
Breakin’ into your heart like that (Ooh)
Cool shade stunner
Yeah, I owe it all to my mother
Hot like summer
Yeah, I’m makin’ you sweat like that
Break it down

♫

я танцевал. танцевал так, будто ничего не случилось.. будто, лёгкое покалывание в теле бросающих мне на голову вещей смыло каплями дождя и этими голосами.

вдруг, слышу бульканье воды за спиной, пока кто-то идёт куда-то по мокрому асфальту. наконец разобрав, куда направляются шаги, я остановился и удержавшись на ногах после потери равновесия, я увидел высокого молодого мужчину.

— ливень. лучше бы ты возвращался домой. — низкий голос мужчины заставил поджать губы.

— я дома.

— дома? — переспросил он, рассматривая мою одежду — тонкую белую футболку прилипшую к торсу и чёрные шорты облегающие хрупкие бёдра, но не стал продолжать. вместо этого он вернулся к своей чёрной «Hyundai IONIQ» и открыл дверь пассажирского сиденья. я сразу узнал линейку автомобиля этого бренда, которую рекламировала моя любимая группа и я улыбнулся.

— извините, но я лучше откажусь.

— ты уверен?

— да.

мужчина не стал настаивать и сев в машину, уехал из парка, оставляя меня под дождём с моими игрушками и наедине с собой.

дождь хлестал по асфальту, превращая парк в сплошное серое зеркало. я стоял, дрожа, но не от холода — скорее от того странного чувства, когда мир будто специально делает вид, что ничего не случилось. плюшевые мишка и зайка на скамейке выглядели до нелепого беспомощными, словно ждали, что я сейчас возьму их и всё станет как прежде.

я снова включил «Butter», но на этот раз песня звучала как-то глухо, будто сквозь вату. капли били по экрану телефона, размывая картинку, и я выключил его, сунув в карман, где он тут же промок.

вдруг рядом что-то тихо шмыгнуло. я резко обернулся — и увидел не мужчину из машины, а кого-то совсем другого. маленький кролик, весь мокрый, с прилипшей к бокам шерстью, осторожно выбрался из-под куста и замер, будто сам не верил, что решился показаться. его длинные уши подрагивали, а тёмные глаза смотрели на меня с такой настороженной надеждой, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— эй.. ты тоже прятался от дождя? — тихо спросил я, сам не зная, зачем говорю это вслух.

кролик не убежал. он сделал пару неуверенных прыжков ко мне, потом замер, будто спрашивая разрешения. я медленно присел, стараясь не делать резких движений, и протянул руку. он подошёл, ткнулся мокрым носом в ладонь — и вдруг тихонько зафыркал, будто хотел сказать: «я тут. можно я останусь?»

— ладно, ладно, не будем тут стоять, — пробормотал я, поднимаясь и подхватывая со скамейки игрушки. — даже если «мой дом», это дождливая улица с голосами BTS, но даже мне тут холодно.

я огляделся. вдалеке, за деревьями, виднелся тусклый свет круглосуточного мини-маркета. не дом, конечно, но хотя бы крыша над головой и, может быть, кусочек горячей еды. и я пошёл туда, а кролик трусил рядом, время от времени подпрыгивая, будто пытался стряхнуть с себя капли, и поглядывал на меня, будто проверяя: «ты правда не прогонишь?»

когда мы подошли к стеклянной двери, я помедлил. внутри стояла кассирша в жёлтом фартуке и с усталым лицом листала журнал. она подняла глаза, увидела меня — мокрого, с плюшевыми зверями под мышкой и кроликом у ног — и вздохнула так, будто день и без того был слишком длинным.

— слушай, тут с животными нельзя… — начала она строго, но я уже чувствовал, как внутри всё сжимается от ожидания отказа.

— пожалуйста, — выпалил я, не давая ей закончить. — мы только на пять минут. я куплю что-нибудь, а ему.. ему можно просто кусочек морковки или хотя бы воды? он совсем замёрз.

кассирша помолчала, глядя то на меня, то на кролика, который вжался в пол, будто хотел стать невидимым. потом она снова вздохнула — но на этот раз уже не раздражённо, а скорее обречённо.

— ладно. пять минут. и чтобы без беготни.

я кивнул, чувствуя, как к горлу подступает что-то горячее — то ли слёзы, то ли просто облегчение. пока она наливала в бумажный стаканчик тёплую воду для кролика, я достал из кармана смятую купюру и купил шоколадный батончик и холодную воду. руки дрожали, когда я откручивал крышку, но не смотря на холод, я ненавидел горячую воду или чай.

кролик жадно лакал воду, а я смотрел на него и вдруг понял: сегодня я не один. пусть это не мама, не друзья и не тот мужчина из машины. но сейчас рядом было живое существо, которое просто хотело, чтобы его не прогоняли.

и этого оказалось достаточно, чтобы моя улыбка перестала быть пустой — хотя бы для него.

прошли недели три, с тех пор, как я бродил по улицам без еды, но хотя бы с водой из бесплатного кулера недалеко от магазинов. с пушистым белым кроликом я подружился и назвал его — Гукки.

моя одежда немного испачкалась, а она была последней, оставшейся в чистом виде, а остальные которые я менял каждый день, уже были ношенными и надо было постирать.

я пытался найти работу только для того, чтобы накормить кролика, но за эти три недели скитаний по улице не нашёл ни одну, в которую меня приняли или было бы не таким трудным для меня.

Vesper Everhart

я никак не могу забыть мальчишку которого видел три недели назад.. он был весь промокшим и хрупким, будто давно не ел. как давно он мог оказаться на улице и.. почему?

мои размышления прервал стук в дверь моего кабинета.

— входите. — ровным голосом произнёс я, откидываясь на спинку кресла.

— Веспер Эверхарт, документы новых сотрудников Феликса и Райли Эванс рассмотрены. — произнесла моя секретарша, остановившись в метре от моего стола.

— отлично, они могут начать приходить на работу с завтрашнего дня. — не проявляя особых эмоций, я опёрся локтями о стол, а предплечья мягко легли на прохладную поверхность; чуть подавшись вперёд, я скользнул взглядом по разбросанным бумагам, будто выискивая в них повод не продолжать этот разговор.

секретарша кивнула и скрылась за дверью, а я откинулся на спинку кресла, также прокручивая вчерашний день в своих мыслях.

я провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя эти навязчивые мысли о мальчишке, но картинка не исчезала: промокшая футболка, хрупкие плечи, плюшевые игрушки в руках и тот взгляд — не жалобный, а какой‑то упрямо‑спокойный, словно он уже смирился с тем, что весь мир против него.

— «сколько ему вообще лет? 16? 17? и как он вообще держится на улице столько времени?» — эта мысль царапала изнутри, мешая сосредоточиться на отчётах, которые лежали передо мной.

вдруг, я потянулся к телефону, набрал внутренний номер службы безопасности.

— да, мистер Эверхарт? — отозвался дежурный.

— мне нужна информация по району у парка «Сиднейский парк (Sydney Park)» и прилегающим улицам. в частности — о несовершеннолетних, замеченных в бродяжничестве за последние три недели. особенно интересует один парень: худощавый, тёмные волосы, носит с собой плюшевые игрушки. если есть записи с камер — пришлите.

примечание:

(это большой городской парк в Сиднее (Австралия),

расположенный в районе Александрия

на границе с Ньютауном и Эрскинвиллем.

Его площадь составляет около 41,6 гектара,

и он считается третьим по величине

парком во внутреннем Сиднее)*

— сделаем, сэр. в течение часа.

я положил трубку и снова откинулся на спинку кресла. в голове мелькнуло: «а если он уже не там? если его забрали в приют? или… хуже?» от этой мысли в груди неприятно ёкнуло.

в этот момент дверь снова приоткрылась — на этот раз без стука. в кабинет заглянула секретарша, держа в руках тонкую папку.

— Феликс и Райли Эванс пришли раньше. говорят, хотели бы сразу приступить к работе.

я на секунду замер, фамилия «Эванс» отозвалось странным эхом, но тут же одёрнул себя: «совпадение. тысячи людей носят эту фамилию».

— пригласи их.

через минуту в кабинет вошли двое. мужчина — крепкий, с лёгкой проседью в волосах, в строгом костюме; женщина — высокая, с собранными в высокий хвост волосами, в глазах — усталость, смешанная с решимостью. они держались так, будто каждый шаг давался им нелегко, но сдаваться они не собирались.

— здравствуйте, мистер Эверхарт, — голос мужчины звучал твёрдо, но в нём чувствовалось напряжение.

— добро пожаловать. садитесь, — я указал на стулья напротив стола, стараясь говорить ровно, без лишних эмоций.

женщина села первой, аккуратно расправив складки на юбке.

— мы понимаем, что пришли раньше срока, но.. нам очень нужна эта работа, — тихо, но чётко произнесла она.

Феликс кивнул, подтверждая её слова.

— у нас.. семейные обстоятельства. и мы готовы работать столько, сколько потребуется.

я внимательно посмотрел на них. что‑то в их осанке, в том, как Райли чуть вздёрнула подбородок, будто защищаясь, напомнило мне того мальчишку из парка. «не выдумывай», — оборвал я себя.

— расскажите подробнее, что привело вас сюда именно сейчас, — произнёс я, наклоняясь вперёд, опираясь локтями на стол.

Райли сжала пальцы в замок, будто собираясь с силами.

— нам просто нужно стабильное место. мы не ищем лёгких путей, готовы на любую нагрузку.

Феликс коротко глянул на жену, будто проверяя, не сказала ли она лишнего, и добавил:

— мы ценим эту возможность. и не подведём.

я чуть прищурился. в их ответах не было той отчаянной просьбы, которую я ожидал услышать от родителей пропавшего ребёнка. никакой паники, никаких «мы ищем сына». только сухая необходимость держаться на плаву.

— а семья? дети? — спросил он почти небрежно, но взгляд не отрывал от их лиц, ловя малейшую реакцию.

Райли на долю секунды замерла, а потом чуть повела плечом — слишком легко, слишком нарочито.

— нет. детей нет. только мы вдвоём.

я не умел останавливаться на полуслове.

— три недели назад в парке недалеко отсюда я видел парня. лет шестнадцати, худощавого, с тёмными волосами подстриженными под маллет. с собой у него были плюшевые игрушки — мишка и зайка. я видел школьный бейдж прикреплённый к рюкзаку и фамилия у него.. кажется, Эванс. вы не слышали о таком?

тишина в кабинете стала густой, почти осязаемой. Райли побледнела, но тут же натянула на лицо маску спокойствия — такую же искусственную, как та фальшивая улыбка, которую я видел на лице мальчишки.

— Эванс — распространённая фамилия, — спокойно ответил Феликс, но голос его чуть дрогнул на первом слоге.

— и всё же. не ваш родственник? знакомый?

— нет, — резко, почти слишком быстро сказала Райли. потом, будто спохватившись, добавила мягче: — мы никого из этой семьи не знаем. наверное, просто совпадение.

я откинулся на спинку кресла, медленно скользя взглядом по их лицам. я не был следователем, но умел читать людей. и сейчас передо мной сидели двое, которые отчаянно пытались казаться спокойными — и проваливались в этом.

«они лгут», — подумал я и от этой мысли внутри всё сжалось.

— хорошо, — наконец произнёс я, будто сдаваясь, но сдаваться не собирался. — тогда подпишем документы. официально вы приступаете к работе с завтрашнего дня.

пока они ставили подписи, я смотрел не на бумаги, а на руки Райли — дрожащие, едва заметным тремором, который она пыталась скрыть, крепко сжимая ручку.

когда дверь за ними закрылась, я тут же снова схватил телефон.

— это Эверхарт. пришлите мне всё, что есть по Дэвиду Эвансу. шестнадцать лет. родители — Феликс и Райли Эванс. и пусть кто‑нибудь из службы безопасности незаметно проследит за ними сегодня. хочу знать, куда они пойдут после работы.

Davy (David)

я сидел на крыльце мини‑маркета, прижавшись спиной к тёплой стене. Гукки устроился у меня на коленях, тихонько посапывая после миски морковного пюре, которую кассирша всё‑таки мне дала «просто так».

я смотрел на тусклый фонарь над входом, на капли, стекающие по стеклу, и думал, что, наверное, это и есть мой дом сейчас: маленький островок света посреди огромного тёмного города.

вдруг я поднял голову — мне показалось, что среди прохожих мелькнуло знакомое лицо. сердце ёкнуло, и я вскочил, чуть не уронив Гукки.

— папа?.. — пробормотал я, вглядываясь в темноту.

но фигура растворилась в толпе, и я снова опустился на ступеньку, обнимая кролика крепче.

— ничего, Гукки. наверное, показалось.

кролик тихо фыркнул, будто хотел сказать: «ты не один. я тут».

и на этот раз я поверил в эти слова. но в глубине души всё равно осталось то колючее чувство — будто где‑то там, в тёплом, светлом доме, о котором я старался не вспоминать, кто‑то должен был искать меня, а вместо этого просто вычеркнул из своей жизни.

я вздохнул, поднимая телефон со скамейки и тыкнул несколько раз на сенсорный экран, но он не включался. «за три недели не мог разрядиться, конечно» — с иронией подумал я, откладывая устройство.

я посидел ещё немного, прислушиваясь к тихому дыханию Гукки и к шуму дождя, который уже не казался таким уютным, как в тот первый вечер. в груди всё сжималось от этой мысли — будто меня просто вычеркнули. но я не хотел плакать. не сейчас. не на крыльце магазина, где кассирша и так уже столько раз делала вид, что не замечает, как я тут сижу.

вдруг дверь распахнулась, и на порог вышла та самая женщина в жёлтом фартуке. в руках у неё был бумажный пакет, из которого пахло чем‑то тёплым.

— держи, — она протянула мне пакет, не глядя прямо в глаза, будто боялась, что я откажусь. — тут сэндвич и ещё немного морковки для твоего.. ну, для кролика. и вот, — она сунула мне в руку маленькую коробочку, — это зарядное устройство. оно старое, но работает. можешь подзарядить свой телефон, если хочешь.

я замер, не сразу понимая, что происходит. потом медленно взял пакет и коробочку, чувствуя, как пальцы вдруг стали совсем неловкими.

— спасибо, — прошептал я, и голос прозвучал хрипло, будто я давно не говорил ничего, кроме «пожалуйста» и «можно кусочек морковки».

кассирша кивнула, будто это ничего не значило, и уже хотела уйти, но вдруг остановилась.

— слушай, — сказала она чуть тише, — тут недалеко есть приют для подростков. не шикарный, конечно, но там хотя бы крыша над головой и душ нормальный. и кормят. если хочешь, я могу тебе адрес дать. или.. могу сама туда позвонить, чтобы тебя там ждали.

я сжал в пальцах пакет, в голове тут же вспыхнули картинки: мама, её голос — «уходи и больше не возвращайся», рюкзак, летящий на тротуар, и моё собственное «я дома», сказанное незнакомцу под дождём. и вдруг я понял, что «дом» — это не просто крыша и еда. это место, где тебя не прогонят. где тебе верят, даже если ты сам уже почти перестал.

— я.. я подумаю, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — спасибо.

она снова кивнула, на этот раз будто с облегчением, и ушла обратно в магазин, оставив меня на крыльце с пакетом, зарядкой и этим странным, колючим чувством — будто кто‑то всё‑таки заметил, что я здесь.

Гукки пошевелился у меня на коленях, потянулся и тихо фыркнул. я улыбнулся — на этот раз не фальшиво, а по-настоящему, доверяя её только кролику.

— ну что, Гукки, — тихо сказал я, поглаживая его мокрую шерсть, — давай пока посидим тут. а потом.. потом решим, куда идти.

Vesper Everhart

в это время я сидел в своём кабинете, глядя на экран ноутбука. передо мной лежали распечатанные фотографии с камер наблюдения: размытые, в каплях дождя, но на одной из них отчётливо виднелся силуэт мальчишки с плюшевыми игрушками. рядом — скриншот из базы данных: «Дэвид Эванс, 16 лет. пропал без вести, по заявлению родителей, 3 недели назад».

заявление.

слово ударило по вискам, как молотком.

«пропал без вести».

значит, они всё‑таки искали.

или… сделали вид, что ищут.

я вспомнил лица Феликса и Райли, их дрожащие руки, слишком быстрые ответы, эту нарочитую небрежность. и вдруг пазл сложился не так, как мне хотелось. не «они потеряли сына и отчаянно ищут», а «они сделали так, чтобы он пропал».

я резко встал, схватил пиджак и уже шагнул к двери, когда телефон на столе завибрировал. на экране высветилось: «служба безопасности».

— да, — бросил я, прижимая трубку к уху.

— мистер Эверхарт, мы проследили за Феликсом и Райли Эванс. после работы они поехали не домой, а в небольшой мотель на окраине. сняли номер. и.. там они не одни. с ними ещё один мужчина. мы пока не установили личность.

я стиснул зубы.

— отправьте мне адрес мотеля. и подготовьте машину. я выезжаю.

я положил трубку, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. в голове крутилась одна и та же фраза: «сколько ему вообще лет? 16? и как он вообще держится на улице столько времени?»

теперь я знал ответ. потому что держаться на улице — это когда каждый день кто‑то протягивает тебе сэндвич и говорит: «я могу дать адрес приюта» и я вдруг понял, что не имею права ошибаться.