взаимно..)

ну хотите секс)))

______________________________________________________

Лестничный пролёт они преодолели на чистом упрямстве. Вару действительно повис на тебе, как тряпичная кукла, но свою часть уговора выполнял исправно: каждый раз, когда ты останавливался перевести дыхание перед тяжёлой деревянной дверью их общего дома, он находил губами твоё ухо и оставлял там влажный, тягучий поцелуй.

— Пик, если ты не откроешь эту чёртову дверь прямо сейчас, я клянусь всеми богами пантона, что изнасилую тебя на этой старой террасе под окнами Зонта, — прошипел Вару, прислушиваясь к тишине загородного утра.

Соседей за стеной здесь не было — только скрип старых сосен за окном да далёкий лай деревенского пса. Весь этот двухэтажный дом-дача принадлежал им пятерым (тебе, Вару, куромаку, ромео и Зонту), но входная дверь была всего одна — массивная, с тугим замком, выходящая сразу в общую прихожую-холл.

Пик наконец справился с замком. Дверь со стоном открылась, отрезая звуки утреннего леса. Внутри пахло старым деревом, пылью и тем самым жжёным кофе из турки, который вечно варил Зонт.

П: Разувайся. Иначе я тебя прямо в этих кедах на кровать брошу, — хрипло прорычал Пик, даже не пытаясь скрыть осипший голос. Он тяжело дышал, прижимая Вару к стене крошечной прихожей, пока тот возился со шнурками непослушными, дрожащими пальцами.

В: Бросай… — охотно согласился Вару, наконец скидывая обувь и тут же обвивая ногами твой торс. Его пальцы впились тебе в плечи, царапая кожу через плотную ткань плаща. — Я так визжать буду громче. Пусть вся округа знает, что главный минздрав страны умеет кричать.

Пик глухо зарычал, подхватывая его под бёдра одним резким движением. Вару вскрикнул — коротко, звонко, ударяясь затылком о стену из вагонки, — и сразу потянулся за новыми поцелуями. Вы двинулись в сторону лестницы вслепую, спотыкаясь о старые резиновые сапоги Колпака и корзину для дров, которые зачем-то оставили прямо посреди холла. Плащ давно свалился с ваших плеч куда-то на вешалку, следом полетела твоя тяжёлая куртка.

Деревянные ступени жалобно застонали под вашим весом, когда вы начали подъём на второй этаж.

— Если мы рухнем и сломаем шею, первым делом сюда прибежит Зонт проверять уровень сахара в нашей крови, а вторым — Рейвен, чтобы зарисовать наши трупы в драматичных позах, — выдохнул Вару прямо тебе в губы между поцелуями.

П: Заткнись, — прохрипел Пик, толчком плеча распахивая дверь вашей комнаты. — Или я скину тебя вниз по лестнице. Головой вперёд.

До старой пружинной кровати с железными набалдашниками было ровно три шага. Ты швырнул его на матрас, едва попав в центр. Старые пружины жалобно застонали, отзываясь эхом во всём деревянном каркасе дома. Вару засмеялся — пьяно, счастливо, глядя на тебя снизу вверх сквозь растрёпанные рыжие пряди. В полумраке комнаты, освещаемой только серым светом пасмурного утра, его зелёные глаза казались почти чёрными.

В: Ну давай, мрачный ублюдок. Покажи мне свой характер без цензуры. Только тихо, а то половицы скрипят, внизу всё слышно. Колпак решит, что дом разваливается, и полезет чинить фундамент прямо сейчас.

Это стало последней каплей. Пик упал сверху, придавливая его своим весом к старому лоскутному одеялу. Мир окончательно сузился до размеров этой узкой кровати. Никакой нежности больше не осталось — только голый, животный голод, копившийся между вами месяцами в стенах этого тесного общего дома.

Его руки действовали быстрее мыслей. Пуговицы чужой рубашки разлетелись по старому паркету, дешёвая ткань затрещала под грубыми пальцами. Пик просто рванул её в стороны, обнажая бледную, покрытую редкими веснушками грудь. Он накрыл один сосок губами, втянул, слегка прикусил. Вару выгнулся дугой, вбиваясь затылком в продавленную подушку, и громко, совершенно бесстыдно застонал:

— Твою мать! Да… Сильнее!

П: Не указывай, что мне делать, — пробормотал Пик ему в солнечное сплетение, оставляя багровый засос на тонкой коже. Его собственные пальцы лихорадочно боролись с ремнём на джинсах Вару. — Ты слишком много болтаешь для человека, которого сейчас будут трахать в доме, где стены толщиной с картон.

В: Так заткни меня, — оскалился Вару, обхватывая твои плечи ногами, пятками нажимая на поясницу, чтобы ты двигался быстрее. — У тебя отлично получается затыкать мне рот чем угодно, кроме слов.

Пик поднял голову. На секунду их взгляды встретились — колючий, ледяной металл против шального безумия. А затем Пик резко сел на колени между его разведённых ног, стащил с него остатки одежды вместе с бельём и отбросил ком ткани прямиком на единственный стул, заваленный старыми газетами.

Вару лежал перед ним абсолютно нагой, раскинувшись на смятом шерстяном одеяле — тощий, яркий, вызывающе доступный. Утренний свет падал на его острые колени, на выступающие тазовые косточки и алеющие следы укусов на шее.

П: Смотри на меня, — приказал Пик, открывая скрипучую дверцу тумбочки. Щелчок крышки смазки прозвучал в оглушающей тишине старого дома как выстрел.

Вару послушно распахнул глаза, неотрывно следя за каждым твоим движением. Когда твои скользкие пальцы коснулись его входа, он лишь шумно выдохнул сквозь сжатые зубы, крепче вцепившись в металлическое изголовье кровати.

П: Расслабься. Или будет больно, — это была не угроза, а сухой факт.

В: Мне нужно больно, — прошептал Вару, жмурясь, когда первый палец вошёл до конца. — Чтобы чувствовать, что это взаправду. Что ты настоящий, а не очередная галлюцинация от растворимой лапши, которой нас кормит Зонт.

Пик добавил второй палец, растягивая медленно, мучительно, специально задевая ту самую точку внутри. Вару захлебнулся воздухом, его спина сама собой приподнялась над матрасом, а из горла вырвался протяжный, вибрирующий звук.

— Вот так... вот так хорошо, мудак… — лепетал он, насаживаясь на руку сам, размазывая слёзы по вискам. — Давай… Хватит готовить, холодец остынет…

Последняя фраза сломала остатки контроля. Пик рыкнул, вытаскивая пальцы и хватаясь за собственный член. Пара быстрых движений, выравнивая скольжение, и он приставил головку к пульсирующему отверстию.

П: Последний шанс закрыть рот.

В: Только попробуй, — огрызнулся Вару, притягивая тебя за шею свободной рукой, целуя жёстко, мокро, языком требовательно лезя внутрь.

И Пик вошёл. Одним долгим, плавным толчком, до самого основания, выбивая из них обоих единый рваный вздох. Замер на секунду, давая привыкнуть, чувствуя, как плотно, горячо сжимаются мышцы вокруг него. Вару под ним мелко дрожал, закусив собственную ладонь, чтобы не заорать во весь голос на весь деревянный дом.

П: Чёрт… Вару… — сорвалось с твоих губ само, прежде чем мозг успел обработать команду «молчать». Голос был сорванным, чужим.

Дальше всё превратилось в сплошное движение. Пик начал двигаться — сначала размеренно, глубоко, выходя почти полностью и снова вбиваясь до упора, задавая бешеный, ломающий ритм пружин старой кровати. Дом поскрипывал в такт каждому движению, старые балки гудели, словно струны гигантского инструмента. Казалось, Рейвен в своей мастерской на чердаке уже чувствует вибрацию мольберта.

Вару отпустил свою ладонь и теперь матерился в такт каждому толчку — грязно, цветисто, перемежая ругательства с твоим именем. Пик поймал его запястье, прижал тонкую руку к матрасу над головой, переплетая их пальцы.

Он нависал над ним всем телом, опираясь на вторую руку рядом с его лицом, смотрел, не отрываясь, как закатываются эти невозможные зелёные глаза, как кривятся искусанные губы, как на горле бьётся жилка.

— Пик… ч-чёрт… ещё… пожалуйста… — скулил Вару, бессознательно пытаясь насадиться глубже, встречая каждый удар бёдрами.

Пик ускорился, вбиваясь под новым углом, целенаправленно долбя простату. Мир Вару схлопнулся в одну яркую точку. Он кончил внезапно, молча, забрызгивая семенем свой живот и вашу сцепку, только сильнее сжав ваши переплетённые пальцы до побелевших костяшек. Мышцы внутри него судорожно сократились, затягивая Пика в тугой, пульсирующий жар.

Этого хватило. Пик сделал ещё несколько рваных, неконтролируемых толчков, запрокинув голову к потолку, видневшимся под скошенной крышей, и кончил глубоко внутри, заполняя его горячим семенем. Имя Вару беззвучно сорвалось с его искусанных в кровь губ.

На секунду время остановилось. Было слышно только два загнанных дыхания, хлюпающие звуки смешавшихся жидкостей и мерный стук дождя, начавшего накрапывать по металлической крыше веранды.

Тяжело дыша, Пик вышел из него и рухнул на бок, подмяв под себя край подушки. Вару остался лежать на спине, раскинув конечности звёздочкой, глядя в потолок абсолютно пустыми глазами. По его внутренней стороне бедра лениво стекала белёсая вязкая капля.

П: Если ты сейчас скажешь, что нам нужен душ, я скину тебя со второго этажа прямо в крапиву за домом, — прохрипел Пик в подушку.

В: через минуту гробового молчания …а завтрак? Там вроде Зонт обещал сырники сегодня пожарить, если мы муку найдём. И чай свой болотный заварит.

Пик издал странный звук — нечто среднее между смехом и стоном отчаяния. Но нашёл в себе силы притянуть липкого, тёплого, невыносимого идиота к себе под мышку, укрыть сбитым шерстяным одеялом и провалиться в сон раньше, чем Вару успел договорить слово «со сгущёнкой», слушая, как дождь начинает барабанить по крыше их общего дома всё настойчивее.

_______________________________________________

отчет: 1377 слов

ну как вам? делаем главу про беременность вару или нет?