Мир, который забыл нас

Глава 7. Другой мир.

«Даже если нас разделяют миры, память продолжает искать дорогу.»

       Элиас резко вдохнул, словно только что вынырнул из-под воды. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь понять, где находится. Перед глазами медленно проступал белый потолок с тонкой трещиной, уходящей к углу комнаты. Он нахмурился. Этой трещины не было. Как и самого потолка. Последнее, что он помнил, — яркую вспышку света, странный гул, будто весь мир раскололся надвое, и отчаянный крик Леи, который словно растворился в пустоте.

— Лея... — тихо позвал он. Ответом стала тишина. Не обычная утренняя тишина квартиры, когда из кухни доносится аромат свежесваренного кофе, а из ванной слышится шум воды. Нет. Эта тишина была густой, почти осязаемой. Она давила на уши, заставляя сердце биться ещё быстрее.

       Элиас сел на кровати. Матрас был слишком жёстким. Он машинально провёл рукой по простыне рядом с собой. Пусто. Одеяло было аккуратно сложено, словно на этой половине кровати уже очень давно никто не спал. По спине пробежал холодок.

— Лея? — Он произнёс имя громче. Никто не ответил.

       Элиас поднялся на ноги и только сейчас заметил, что даже пол казался чужим. Вместо светлого паркета лежал тёмный ламинат. Возле кровати стояла одна прикроватная тумба. Одна лампа. Один шкаф. Всё выглядело так, словно квартира изначально была рассчитана только на одного человека. Он подошёл к окну и резко раздвинул тяжёлые серые шторы. Яркий солнечный свет ударил в глаза. За окном шумел незнакомый двор. Те же многоэтажки, те же машины, но почему-то всё казалось немного другим. Детская площадка находилась не там, где он помнил. На месте маленького магазина теперь росли молодые деревья. Даже остановка общественного транспорта стояла на другой стороне улицы.

— Что за...

       Элиас отошёл от окна. В голове пульсировала одна мысль: «Я всё ещё сплю». Он ущипнул себя за предплечье. Больно. Ещё сильнее. Боль была настоящей. Сон не заканчивался. Он быстро вышел из спальни. Небольшая кухня встретила его холодом. На столе лежали ключи, бумажник и телефон. В раковине не было ни одной кружки. На холодильнике отсутствовали цветные магниты, которые Лея привозила из каждого путешествия. Не висела записка с её аккуратным почерком: «Купи молоко». Не было рисунка, который она однажды в шутку прикрепила магнитом — смешного человечка с огромными глазами. Белая дверца холодильника выглядела пугающе пустой.

       Элиас медленно открыл шкафчики. Внутри стояла всего одна кружка. Белая. Без рисунков. Без сколов на ручке. Не её. Он резко захлопнул дверцу.

— Где ты?.. — Вопрос прозвучал почти шёпотом. Ответом снова стала тишина.

       Телефон лежал экраном вниз. Элиас схватил его. На мгновение сердце с облегчением дрогнуло. Сейчас он увидит фотографию Леи на заставке. Сейчас всё станет понятно. Экран загорелся. Он застыл. На обоях была фотография самого Элиаса. Он стоял на фоне какого-то озера, улыбаясь прямо в камеру. Один. Он не помнил этого снимка. Не помнил даже, чтобы когда-либо ездил туда без Леи.

       Дрожащими пальцами он разблокировал телефон. Галерея. Первый альбом. Отпуск. Элиас быстро открыл фотографии. Первая. Он сидел в ресторане. Один. Следующая. Прогулка по вечернему городу. Один. Поход в горы. Один. Он листал всё быстрее. Лицо становилось всё бледнее. Он прекрасно помнил эти дни. Помнил, как Лея смеялась, просила сфотографировать её возле старого маяка, как случайно пролила сок ему на футболку, как они спорили из-за карты, заблудившись в незнакомом городе. Но на фотографиях её не было. Нигде. Даже там, где он совершенно отчётливо помнил её руку на своём плече. Теперь воздух рядом с ним был пуст. Словно кто-то вырезал человека так идеально, что не осталось ни единого следа.

       Элиас увеличил одну из фотографий. Может быть, отражение? Тень? Случайный силуэт в витрине? Ничего. Будто Лея никогда не попадала в объектив. Будто её никогда не существовало. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Телефон внезапно завибрировал. Сообщение.

«Доброе утро. Напоминаем, сегодня у вас встреча в 14:00.»

       Без имени отправителя. Без новых сообщений. Без привычного утреннего: «Проснулся? Я уже скучаю». Элиас открыл список переписок. Каждый чат был на месте. Коллеги. Родители. Друзья. Но переписки с Леей не существовало. Он быстро воспользовался поиском. Ввёл её имя. Экран на секунду замер.

«Ничего не найдено.»

       Элиас почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Нет... — Он произнёс это почти беззвучно.

       Это была не ошибка телефона. Не сбой. Это было что-то гораздо страшнее. Кто-то — или что-то — стёр Лею не только из памяти людей. Её стёрли из самой реальности.

       Телефон дрожал в руках. Элиас несколько секунд смотрел на экран, не решаясь сделать следующий шаг. Он всё ещё надеялся, что произошла какая-то нелепая ошибка. Сбой телефона. Повреждение памяти. Что угодно, лишь бы не то, о чём он начинал догадываться. Он открыл контакты. Палец быстро пролистал список.

«Л».

       Пусто. Он пролистал ещё раз, медленнее.

Люси.

Лукас.

Луис.

       Но имени Леи не было. Будто его никогда здесь не существовало.

— Нет... Я сам его удалил... Наверное... — Он произнёс это скорее для собственного успокоения. Дрожащими пальцами набрал номер по памяти. Каждую цифру. Он знал их наизусть. За три года отношений ему не нужно было смотреть в контакты. Раздались короткие гудки. Сердце замерло. Один... Второй... Третий... Затем механический женский голос спокойно произнёс:

— Набранный номер не существует. — Элиас застыл. Он посмотрел на экран, словно тот мог изменить ответ. Сбросил вызов. Набрал снова. Те же цифры. Тот же результат.

— Нет... — Он быстро открыл браузер. Ввёл номер в поиск. Никаких совпадений. Словно такого номера никогда не выдавали. Дыхание стало тяжёлым. Первым, кому он позвонил, был Марк. Друг ответил почти сразу.

— Привет. Ты чего так рано?

— Марк... Послушай внимательно.

— Что случилось?

— Где Лея? — На другом конце повисла тишина.

— Кто? — Элиас нахмурился.

— Перестань. Это не смешно.

— Я серьёзно не понимаю, о ком ты говоришь.

— Лея. Моя девушка. — Снова пауза. На этот раз длиннее.

— Элиас... Ты уверен, что всё нормально?

— Ты прекрасно её знаешь!

— Нет.

— Мы вместе отмечали Хеллоувин!

— Я отмечал его только с тобой.

— Она сидела рядом!

— Элиас... Ты был один. — Сердце болезненно сжалось.

— Нет.

— Ты всегда приходил один.

— Нет!

— Друг... — В голосе Марка появились осторожные нотки тревоги. — Может, тебе стоит отдохнуть?

       Элиас медленно опустился на кухонный стул. Пальцы ослабли. Телефон едва не выпал из рук. Он сбросил вызов. Следующие десять минут превратились в настоящий кошмар. Он позвонил коллеге.

— Какая Лея? — Позвонил соседу.

— В твоей квартире всегда жил только ты.
— Позвонил владельцу маленького кафе, куда они ходили каждую пятницу.

— Простите... Не припоминаю никакой девушки. — Каждый разговор заканчивался одинаково. Каждый человек смотрел на него так, будто он задавал бессмысленный вопрос. Будто спрашивал о человеке, которого никогда не существовало.

       Элиас открыл мессенджер. Нашёл общий чат с друзьями. Прокрутил историю сообщений. Фотографии с пикников. Поездки. Вечеринки. Он прекрасно помнил, как Лея смеялась на этих снимках, оставляла смешные комментарии, спорила с Марком из-за музыки. Теперь её имени не было нигде. Сообщения словно переписались сами собой. Диалоги выглядели так, будто он всегда разговаривал один. В груди нарастала паника.

— Нет... — Он поднялся так резко, что стул с грохотом упал на пол.

       Это не могло быть совпадением. Не мог весь мир одновременно забыть одного человека. Но ещё страшнее было другое. Каждый новый разговор доказывал одно и то же. Для остальных людей Лея никогда не рождалась. Никогда не жила. Никогда не любила его. Только он один продолжал помнить её лицо. Её голос. Её смех. И именно это начинало сводить его с ума.

       Квартира казалась слишком тихой. После десятков звонков Элиас больше не мог слышать человеческие голоса. Каждый разговор заканчивался одинаково, словно весь мир выучил один и тот же ответ.

«Какая Лея?»

       Он медленно опустился на диван и снова взял телефон. Нет. Должно быть хоть что-то. Хоть одна ошибка. Хоть один след. Он открыл галерею. Альбом «Лето». Первая фотография. Пляж. Элиас стоял босиком у самой воды, улыбаясь в объектив. Он прекрасно помнил этот день. Лея стояла рядом, закатывая джинсы, потому что волны всё время доставали до щиколоток. Она смеялась, пытаясь убежать от очередной волны, а он специально брызнул на неё водой. Через секунду она уже гналась за ним по мокрому песку. Но на снимке был только он. Элиас увеличил изображение. Там, где должна была стоять Лея, виднелись лишь следы на песке. Две дорожки. Его и... Нет. При увеличении одна из дорожек словно исчезала, сливаясь с остальными отпечатками.

       Он быстро открыл следующую фотографию. Ресторан. Он сидел за столиком и смотрел не в камеру, а чуть вправо. Именно туда, где сидела Лея. Он помнил её зелёное платье. Помнил, как она смеялась над тем, что он никак не мог справиться с палочками для суши. Теперь напротив него стоял пустой стул. На столе — одна тарелка. Один стакан. Хотя память кричала, что официант приносил заказ на двоих.

— Это невозможно... — Элиас листал фотографии всё быстрее.

       Осенний парк. Он будто держал кого-то за руку. Но пальцы были сомкнуты в пустоте. Новогодняя ночь. Его правая рука обнимала воздух. Поездка в горы. Он улыбался кому-то за кадром. Никого. Нигде. Он судорожно открыл папку с видео. Первый ролик. Кафе. Камера стояла на столе. Элиас смеялся. Смотрел прямо напротив себя. Кивал. Будто внимательно слушал собеседника. Через несколько секунд он протянул руку вперёд. Со стороны казалось, что он накрыл своей ладонью чью-то руку. Но стол был пуст. Он разговаривал с пустым креслом. На записи звучал только его голос. Между фразами возникали длинные паузы. Раньше их заполняли ответы Леи. Теперь оставалась лишь тишина.

       Элиас выключил видео. Нет... Он не мог этого смотреть. Следующее. Поездка за город. Камера была закреплена в машине. Элиас что-то оживлённо рассказывал, смеялся, иногда поворачивал голову вправо, словно слушал кого-то. Иногда кивал. Иногда отвечал. Но пассажирское сиденье оставалось пустым. Смотреть на это было жутко. Любой человек решил бы, что он разговаривает сам с собой.

       Телефон выскользнул из его рук и упал на ковёр. Несколько секунд Элиас просто сидел, закрыв лицо ладонями. Он отчаянно пытался удержать в памяти голос Леи. Её смех. Её привычку морщить нос, когда она была недовольна. Тёплые пальцы, которыми она переплетала свои с его. Он боялся. Не того, что остальные её забыли. А того, что однажды проснётся... И сам больше не сможет вспомнить её лицо. Эта мысль ударила сильнее всего.

— Нет... — Он вскочил. Нужно было сохранить её. Пока ещё не поздно. Элиас бросился к письменному столу. Нашёл старый блокнот. Ручку. Открыл первую страницу. Большими буквами написал:

«ЛЕЯ.»

       Ниже вывел:

«Карие глаза.»

       Остановился. Нет. Зелёные. Или... Он застыл. Рука медленно опустилась. Какого цвета были её глаза? Он закрыл собственные. Перед ним возникло её лицо. Размытое. Будто покрытое густым туманом. Он видел её улыбку. Слышал смех. Но детали стремительно ускользали.

— Нет... Нет... — Он сжал голову руками.
— Пожалуйста... — Воспоминания рассыпались, словно песок сквозь пальцы. Он судорожно начал писать всё, что ещё помнил.

«Любит кофе без сахара.»

«Всегда носит серебряное кольцо.»

«Боится грозы.»

«Смеётся, когда волнуется.»

«Ненавидит корицу.»

       Каждая новая строчка давалась всё тяжелее. Словно кто-то невидимый стирал воспоминания прямо в ту секунду, когда он пытался их записать. Последняя фраза вышла неровной.

«Я люблю...»

       Рука замерла. Он смотрел на лист несколько долгих секунд. Имя не вспоминалось. Он знал, что любит её. Но разум словно натыкался на стену всякий раз, когда пытался произнести её имя. Из прихожей донёсся тихий скрип. Элиас медленно поднял голову. Он был уверен, что запирал входную дверь. Теперь она стояла приоткрытой. Из тёмного коридора тянуло холодом. И ему вдруг показалось, что за дверью кто-то только что тихо прошептал:

— Не забывай...

       Элиас долго сидел на полу, не замечая, как за окном начало темнеть. Блокнот лежал перед ним открытым. Страница, исписанная торопливым почерком, стала единственным доказательством того, что его память ещё сопротивляется. Он снова перечитал каждую строчку.

«Любит кофе без сахара.»

«Боится грозы.»

«Всегда опаздывает на пять минут.»

       Последняя запись заканчивалась кривой линией, словно рука перестала слушаться. Элиас закрыл блокнот. Голова раскалывалась. Ему казалось, что стоит лишь на секунду отвлечься — и он забудет ещё что-нибудь важное. В квартире становилось темно. Он поднялся, чтобы включить свет. Щёлкнул выключателем. Лампа под потолком несколько раз мигнула. Раз. Другой. И погасла.

— Только этого не хватало...

       Элиас достал телефон, включил фонарик и направился к электрическому щитку в прихожей. Свет узким лучом скользнул по стене. По обувной полке. По зеркалу. По старому деревянному комоду, который стоял возле двери. Странно. Он был уверен, что раньше этого комода здесь не было. Или был? Он нахмурился. Медленно подошёл ближе. Комод выглядел очень старым. Потемневшее дерево, потёртые латунные ручки, трещины на поверхности. Он потянул верхний ящик. Заперт. Второй. Пусто. Третий выдвинулся с тяжёлым скрипом. Внутри лежали пожелтевшие квитанции, несколько старых батареек, моток бечёвки и небольшая деревянная шкатулка. Сердце неожиданно ускорило ритм. Он осторожно поднял её. На крышке была вырезана едва заметная буква.

«Л».

       Элиас замер. Пальцы дрожали так сильно, что он едва смог открыть защёлку. Внутри лежал только один предмет. Старая моментальная фотография. Полароид. Края снимка пожелтели от времени. Он медленно перевернул его. Дыхание перехватило. На фотографии были они. Элиас и Лея. Она стояла совсем рядом, прижавшись плечом к нему, и широко улыбалась. Ветер трепал её волосы. Одной рукой она обнимала его за талию, а другой показывала что-то за кадром. Он прекрасно помнил этот день. Они гуляли возле озера. Какой-то турист предложил сфотографировать их на свой старый полароид и подарил снимок на память. Элиас был уверен, что фотография давно потерялась. Но сейчас она лежала перед ним. Настоящая. Не изменившаяся. Он осторожно коснулся пальцами лица Леи. Фотография не исчезла. Не растворилась. Она была настоящей.

— Я знал... — Прошептал он, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Я не сошёл с ума...

       На обратной стороне снимка что-то было написано. Почерк оказался незнакомым. Короткая фраза.

«Если ты держишь это в руках — значит, они уже начали стирать её.»

       Элиас почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он быстро перевернул фотографию обратно. Под надписью была ещё одна строка.

«Не доверяй тому, что видишь после полуночи.»

       В квартире раздался громкий щелчок. Свет неожиданно загорелся сам. Элиас вздрогнул и машинально поднял голову. Зеркало в прихожей отражало комнату. Комод. Открытый ящик. Его самого. И... Лею. Она стояла у него за спиной. Бледная, почти прозрачная. Смотрела прямо на него. На её губах дрогнула едва заметная улыбка.

— Элиас... — Её голос прозвучал так тихо, словно долетел из другого мира. Он резко обернулся. Позади никого не было. Только пустая прихожая.

       С бешено колотящимся сердцем Элиас снова посмотрел в зеркало. Отражение исчезло. Лишь в его руке оставался старый полароид — единственное доказательство того, что Лея всё ещё существовала. Где-то. И ждала, когда он найдёт дорогу к ней. Он крепче сжал полароид. Теперь это была не просто фотография. Это было последнее доказательство того, что Лея когда-то жила.

«Мир забыл её. Но сердце не умеет переписывать свою историю.»