Ледяной контракт

Три месяца.

Три месяца прошло с того вечера, когда она стояла у машины в белом платье в чёрный горошек и кричала на него. Три месяца она жила в его доме, спала в его постели, готовила ему завтраки и ненавидела себя за то, что ждала его возвращения каждый вечер.

Но что-то изменилось.

Он отдалился. Не резко - постепенно. Сначала он стал реже приходить домой к ужину. Потом - позже ложиться. Потом - чаще говорить по телефону в другой комнате. Он стал холоднее, суше, официальнее. И это было больнее, чем его крики. Больнее, чем его приказы.

Лили сидела на кухне с чашкой чая. За окном лил дождь. Октябрь был холодным, мрачным, и она чувствовала себя такой же - пустой и промокшей.

Она вспоминала его слова в первую ночь: «Я не верю в любовь. Ты просто моя женщина по контракту. Но я хочу, чтобы ты была только моей». Он часто повторял это в первые недели. Но теперь он почти не говорил о браке. И когда он упоминал его, это было только одно - напоминание.

«Не забывай, Лили, это фиктивный брак на пять лет».

Она ненавидела эти слова. Они резали слух, резали сердце, резали душу. Каждый раз, когда он произносил их, она чувствовала, как что-то внутри неё умирает.

Она знала, что у него есть другая. Она чувствовала это. Он пах по-другому, когда возвращался. Его глаза были чужими. Он стал чаще смотреть в телефон и прятать его, когда она подходила. Он говорил, что ночует у друзей, но она не верила. Она чувствовала ложь, как собака чувствует страх. Это было в воздухе, в его движениях, в его молчании.

Сегодня он пришёл поздно. Снова. В половине двенадцатого. Она слышала, как открылась дверь, как он снял ботинки, как прошёл в гостиную. Она сидела на кухне, не двигаясь. Чай остыл. Она ждала.

Он вошёл, увидел её, и на его лице мелькнуло удивление.

- Ты ещё не спишь? - спросил он, и голос был усталым.

- Не могу, - ответила она. - Ждала тебя.

- Не стоило, - он прошёл к холодильнику, достал воду.

- Григорий, кто это? - спросила она тихо.

Он замер на мгновение, потом повернулся к ней. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

- Что? - переспросил он.

- Ты слышал, - она встала из-за стола и подошла к нему. - Я знаю, что она есть. Кто она?

Он усмехнулся, отпил воды и поставил бутылку на стол.

- Та так, знакомая, - ответил он, не глядя на неё.

Лили почувствовала, как внутри закипает злость. Она смотрела на него, на его отстранённое лицо, на его спокойствие, и ей хотелось кричать.

- Это не подруга, - сказала она, и голос дрожал. - Нет, я знаю, ты пишешь ей, когда я засыпаю, рассказываешь, как прошёл твой день, и много разных тем. Ты опять у друзей ночуешь? Где ты? Думаешь, я поверю вдруг в подруг? Я чую, Григорий. Я чувствую это. Ты пахнешь ею.

Он поднял на неё глаза. В них не было вины. Только усталость.

- Лили, не начинай, - сказал он.

- Не начинать? - она повысила голос. - Ты делаешь вид, что я ничего не вижу. Что я слепая, глупая. Ты говоришь, что я твоя женщина, а сам спишь с кем-то ещё.

- Я ничего не делал, - его голос стал жёстче.

- Не ври! - она почти крикнула. - Я вижу твой телефон. Ты прячешь его. Ты улыбаешься, когда читаешь её сообщения. Ты стал реже смотреть на меня. Ты не говоришь мне тех слов. Ты отдалился, Григорий. Я чувствую это каждой клеткой.

Он молчал. Стоял и молчал, и это молчание было громче любого крика. Она смотрела на него и ждала. Ждала, что он скажет, что ошибся, что она единственная, что всё это - просто бред.

Но он не сказал.

Он просто взял бутылку воды и прошёл мимо неё к лестнице.

- Я устал, - сказал он. - Мы поговорим завтра.

- Григорий! - крикнула она ему в спину.

Он остановился, не оборачиваясь.

- Ты останешься ночевать дома? - спросила она. Голос сорвался на шёпот.

Он повернулся и посмотрел на неё. Долго. Её глаза были влажными, но она не плакала. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

- Я останусь, - сказал он коротко. - Спи.

Он ушёл наверх, и через минуту хлопнула дверь спальни. Она стояла одна. В тишине. Под звуки дождя за окном.

Лили медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Он остался. Он ночевал дома. Но это ничего не значило. Он был рядом физически - и бесконечно далеко.

Она встала, прошла в гостиную и села на диван. Тот самый диван, на котором она спала после их первой ссоры. Она чувствовала себя такой же потерянной, как тогда. Но тогда она злилась. Теперь было хуже - внутри была пустота.

Она знала - он не уйдёт от неё. Контракт. Пять лет. Он не разорвёт его. Он слишком горд для этого. Но он мог сделать её жизнь тихим адом. Он мог быть рядом - и не быть.

И она не знала, что хуже - его крики, его злость или это тихое отчуждение.

Лили легла на диван, прижалась щекой к подушке и закрыла глаза. Завтра она скажет ему всё. Завтра она потребует правды. Завтра она будет бороться.

Но сегодня она просто позволила себе почувствовать боль. И в этой боли было что-то странное - она была настоящей. Она была живой.

И она была единственным, что у неё осталось.