Второй шанс||•Саша парадеевич

Главы будут выходить реже, из-за того что я на море, а может и во все не будут. Но после 30-того все будет в том же режиме, по крайне мере я постараюсь.

Так же я чуть ошиблась с под сетами, и Саше исполнилось не двадцать два, а двадцать один, в прошлых главах я изменила ее возраст, извините за путаницу, и приятного чтения. 

На следующий день после того, как я проводила Сашу, мы с друзьями бродили по Барселоне, впитывая её шумную, пряную атмосферу. Солнце плавило брусчатку, и тени от готических фасадов казались чернильными мазками на золотистом холсте. Сначала мы шли большой пёстрой толпой — тут смешались и наши ребята из России, и шумные друзья из Германии, которые без конца фотографировали каждый балкон с коваными решётками, будто хотели увезти с собой кусочек этого города. Мы петляли по узким улочкам Готического квартала, где воздух был густ от запаха жареных каштанов и свежего хлеба, а потом, когда солнце стало клониться к закату, разделились на маленькие стайки — каждая со своим маршрутом, но все одинаково счастливые.

Даже Луис, согласился отвести нас на очередную экскурсию. Правда, для этого пришлось снять маршрутку — старый минивэн с потёртыми сиденьями и кондиционером, который то выл, как раненый зверь, то вдруг обдавал нас ледяным ветром. Мы хохотали, передавая друг другу бутылку ледяной газировки, и смотрели, как Барселона мелькает за окнами, словно кадры из старого фильма.

Через три дня мне предстояло лететь в Москву. Предстояло закрыть сессию, отметить выпускной, а заодно отпраздновать двадцать первый день рождения Иры. Праздников навалилось столько, что голова шла кругом, и от этого предвкушения внутри всё трепетало. Я приеду сюрпризом: Саше сказала, что не знаю, когда смогу вырваться, может, даже пропущу сессию и пойду на пересдачу. Я напустила туману, говорила, что работы невпроворот, начальство не отпускает, хотя билеты в Москву давно лежали в папке «Важные» на телефоне, аккуратно спрятанные среди чеков и заметок.

Но этот сюрприз я придумала не одна. Подруги из России, те, кто решил задержаться в Барселоне (не все, конечно), стали моими сообщницами. Вероника, Ира и Маша остались у меня ещё на целую неделю. Вечерами мы собирались на крошечной кухне, где от плиты тянуло запахом тимьяна и оливкового масла, и шептались, строя планы. Я спала в своей комнате с Машей, уткнувшись носом в её старую фланелевую пижаму, пахнущую ванильным кондиционером для белья, а Ира и Вероника растянулись на диване — он был раскладной, трёхместный, но если потесниться, то и впятером можно было уместиться, прижавшись друг к другу, как котята.

— Чай, кофе? — спрашивала я, доставая чашки из шкафчика, и звук фарфора о фарфор казался в тишине особенно громким.

— А давай свой айс-латте? — сказала Ира, глядя на меня своими зелёными глазами, круглыми и блестящими, как у щенка. Я никогда не умела отказывать этому взгляду — он пробивал любую оборону.

— Все будут? — спросила я, не скрывая улыбки, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх.

— Да! — ответили они в унисон, а Ира выкрикнула громче всех, так что даже соседский кот, дремавший на подоконнике, дёрнул ухом и спрыгнул вниз. Я убрала чашки и достала стеклянные прозрачные стаканы — они тонко звенели, когда я ставила их на стол. И начала готовить карамельный айс-латте: лёд тихо потрескивал, смешиваясь с густым сиропом, а аромат карамели витал в воздухе, сладкий и уютный.

— Разбирайте, — я расставила стаканы на стол, — и угощайтесь круассанами, хотя Мария ночью эти круассаны подъела.

— А что я?! Это Таня перед отъездом их съела! Тем более у тебя тут целый дом голодных девушек. Это вчера вот только рота уменьшилась — Таня уехала, — тараторила Маша, размахивая руками так, что чуть не задела сахарницу.

— Ага, и спать стало свободнее, — добавила Ира, усмехаясь. Таня действительно задержалась, но всего на два дня — учёба, плюс она была главной за сайт вуза, и ответственность давила на неё, как тяжёлое одеяло. Она спала с девочками на диване;

— Девочки, мне тут мысль недавно пришла... Когда прилечу в Москву, хочу для Саши сделать сюрприз своим приездом, но не знаю, как, — сказала я, откусывая кусочек круассана. Хрустящая корочка рассыпалась на языке, и я на секунду забыла обо всём, кроме этого вкуса.

— Ну так ты просто не скажи ему, что приедешь. Потом постучишься в квартиру, он откроет, и такой: «Вау, Саша, я тебя не ждал! Ты такая хорошая!» — и потом сразу страстный поцелуй, — Маша изобразила Сашу, закатив глаза и вытянув губы трубочкой, а потом на своей руке показала, как будет проходить этот поцелуй — с драматичными вздохами и театральными объятиями.

— Фу, Маш, мы не так целуемся! И вообще, я ему и так не скажу, что приеду, но сюрприз должен быть по-другому, — возразила я, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец.

— А как? — спросила Ника, наклонив голову, будто пыталась прочесть ответ в моих глазах.

— Вот и сама не знаю, — призналась я, облокачивая подбородок на руку. В голове крутились обрывки идей, но ни одна не казалась достаточно волшебной.

— Смотри, ты можешь написать, что тебе нужна какая-то вещь у нас — у Тани или Иры, ну у кого получится. Ему напишут время, когда подъехать, он приедет и ты ему откроешь дверь и такая сюрприз  — предложила Вероника, и в её голосе звучало столько уверенности, что я невольно задумалась.

— Вообще хороший вариант, — пробормотала я, представляя эту сцену.

— О, у меня идея! Напиши его агенту или кому там у него с предложением о съёмках. Там какая-нибудь фотосессия... И ты там появишься как модель — фото, встреча, яркие эмоции! — выпалила Маша, глаза её горели, как два маленьких костра.

— Тоже пойдёт, — согласилась я, хотя в груди уже шевелилось что-то похожее на волнение.

— Вообще у меня был один вариант: я могла бы попросить ребят, чтобы они собрались и устроили просто посиделку, а потом я такая — раз! — и вот я, — предложила я, щёлкая пальцами, будто это могло сделать идею более реальной.

— Это хорошо, но у меня есть идея получше, — вмешалась Ира, и в её голосе появилась та самая интонация, от которой всегда становилось спокойнее. — Ты можешь спросить у ребят, у кого там съёмки будут. Подстроить свой приезд под их съёмки, и получится, что ты выйдешь как гость, о котором он не знал. Ну и вот вы встретитесь. А если что, до съёмок у кого-то из нас посидишь. Тем более многие пишут, что хотят тебя увидеть в видео у ребят.

Я загорелась этой идеей. Вскочила, подошла к Ире, обняла её за шею и начала целовать в макушку, вдыхая знакомый запах её шампуня — что-то цветочное, с нотками жасмина.

— Ты лучшая, Ирочка! — воскликнула я, смеясь.

— Да всё, всё, хватит! — она улыбалась своей привычной, тёплой улыбкой, слегка отстраняясь. Я отошла, но всё ещё чувствовала тепло её плеча.

— Волосы у тебя вкусно пахнут, — сказала я, снова садясь на своё место, и в этот момент мир казался идеальным.

Через несколько дней я написала Илье. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение, будто от этого текста зависело что-то очень важное.

«Илья, привет! Я скоро прилечу в Москву и хотела бы сделать для Саши сюрприз. Вот почему обращаюсь к тебе: я хотела бы попасть на съёмки с Сашей, сделать ему сюрприз и заодно сняться в твоём видео. Если не сложно, мне где-то на середину июня надо».

Я снималась у Ильи не раз, и после каждого ролика в комментариях просили приглашать меня почаще. Эти просьбы грели душу, как чашка горячего шоколада в холодный день.

Через два часа Илья ответил.

«Саш, привет! Да, есть предложение. Мы скоро собираемся в июне снимать „Угадай беременную женщину". Я в качестве шутки хотел, чтобы сначала вышли наши девушки, но потом по разным причинам передумали. Кстати, одна из причин — это то, что ты в другой стране. Ну и можем подстроиться под тебя. Ты скажи, когда сможешь».

Я ответила почти сразу, не давая себе времени передумать.

«Я уже 10 июня должна быть в Москве».

«Хорошо, тогда давай я тебе к десятому напишу, что и когда. Съёмки должны быть где-то 10–11 июня. И да, до какого ты будешь в Москве?»

«5 июля у меня билеты обратно. А что?»

«Хотел тебя пригласить на съёмки. Мы будем „Кубы" снимать, и тебя хотел пригласить как участницу».

«Я согласна! Ты только потом напиши, когда и во сколько».

«Хорошо, с тобой свяжусь потом тогда».

«Тогда на связи».

Ну вот, в Москву слетаю, так ещё и в видео поучаствую. А насчёт того, чтобы остаться в Москве... Я уже передумала. После того как нарушаешь контракт, по индустрии ползут нехорошие слухи, и потом крупные агентства могут просто не подписать тебя, как будто твоё имя вычеркнули из всех списков.

Сегодня я улетаю в Москву. Наконец-то. Я достаточно сильно соскучилась по городу, по его серым фасадам, по запаху метро, по своей квартире, где каждая полка хранит свои воспоминания. Поскольку я себя очень люблю, полечу бизнес-классом — сама себе купила билет, потому что с последнего показа заплатили достаточно много, и эти деньги хотелось потратить на что-то приятное.

С собой я беру два чемодана: один маленький — в ручную кладь, другой большой. В маленьком — вещи, которые нужны мне в Москве; их немного, потому что большая часть гардероба ждёт меня там. В большом — тёплые вещи, которые надо отвезти обратно, тяжёлые свитера, шарфы, пахнущие домом. Ещё я взяла среднюю сумку для всего самого необходимого — ту, что всегда со мной, с потайными карманами и застёжками, которые щёлкают с приятным звуком.

Одела я короткие тканевые молочные шорты с вышивкой чёрной нитью в уголке — эта деталь всегда придавала им особый шарм. Чёрную футболку «Скимс», простую и удобную, и худи такого же молочного цвета, как шорты, — его я беру на всякий случай, если в самолёте будет сильный кондиционер, и холод проберётся сквозь тонкую ткань футболки. Взяв чемоданы и накинув сумку на плечо, я вышла из дома, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее обычного.

Матео напросился меня довести до аэропорта. Улетаю я из Барселоны всего на 25 дней — почти на месяц, но этот месяц обещал быть таким насыщенным, что, казалось, он растянется на целую вечность.

— Привет! — сказала я, как только вышла из подъезда. Матео тут же подхватил чемоданы, будто они были легче перьев, хотя я точно знала, что они весят немало.

— Привет! — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что даже прохладный утренний воздух показался чуть теплее. Я села к нему в машину, и он повёз меня к аэропорту, рассказывая смешные истории и шутя так, что я смеялась до слёз, вытирая их рукавом худи. С Матео всегда было легко — с ним можно было говорить обо всём на свете или молчать, слушая, как радио тихо бормочет что-то на испанском.

Он помог мне пройти контроль, ловко маневрируя с чемоданами, которые точно не весили как пушинка. Потом мы попрощались у входа в зону посадки, и я пошла вперёд, чувствуя лёгкое покалывание в груди — то самое предвкушение, которое бывает перед большими переменами. Сначала я зашла в Duty Free и купила всяких сладостей в полёт — шоколадки, мармелад, крошечные пакетики орехов, — чтобы занять руки и мысли, пока самолёт будет подниматься в небо. А потом пошла к выходу на посадку. Меня обхватывал какой-то мандраж — сладкий, колючий, тот самый, что бывает перед встречей с кем-то очень важным.

Съёмки Илья поставил на одиннадцатое число. Я переночую у Иры: во-первых, она живёт ближе всех к студии, а во-вторых, сейчас она живёт одна. У Тани появился парень, с которым она встречается уже полтора года, и их маленькая квартира теперь полна его вещей — кроссовок у двери, кружки с надписью «Лучший кофевар», фотографий в рамках. Веронике три месяца назад сделали предложение, и скоро я попаду на её свадьбу — эта мысль грела, как тёплый плед в холодный вечер. Карина тоже живёт с молодым человеком; они вместе уже пять лет, и в их доме всегда пахнет свежей выпечкой. Мирослава живёт с родителями — они переехали сюда вместе с ними, и их квартира всегда полна голосов и смеха. А Маша... Маша живёт в общаге от универа, в комнате с тремя соседками, где на стенах висят постеры с любимыми группами, а на подоконнике цветёт герань.

Но все девочки обещали встретить меня с самолёта. Полёт на этот раз был меньше девяти часов — всего ничего по меркам дальних перелётов. Прилетела я в девять часов вечера. Как только получила багаж, сразу побежала к выходу, сердце колотилось где-то в горле. И тут я увидела их: девочки стояли в зале прилёта, а рядом с ними... два миньона? Точнее, в костюмах миньонов, скорее всего, были Маша и Ира, а остальные держали плакаты с этими жёлтыми проказниками. Я сразу же засмеялась — это была отсылка к тому дню, когда я встречала их в Испании и нарисовала плакат с миньонами. Они решили припомнить мне это, и от этой маленькой шалости на душе стало так тепло, что хотелось обнять весь мир.

— Привет! — я подошла к ним, улыбаясь так широко, что щёки заболели. Они включили музыку «Banana», и миньоны начали танцевать, закидывая меня игрушечными бананами. Я смеялась, пока слёзы не выступили на глазах. — Всё, хватит, успокойтесь!

— Банана! — пропела Ира, а потом расстегнула костюм, и он сразу же упал, обнажая её любимую толстовку с котиком. Маша сделала то же самое, и через секунду мы уже обнимались, крепко прижимаясь друг к другу. Хоть мы и не виделись всего пару недель, казалось, что прошла целая вечность, и каждая секунда этой разлуки оставила свой след.

После аэропорта все разъехались по домам, а мы с Ирой почти сразу легли спать, уставшие, но счастливые, под одним одеялом, слушая, как за окном шумит ночной город.

Проснулась я в одиннадцать часов. Солнце пробивалось сквозь шторы, рисуя на полу золотистые квадраты. Сразу пошла завтракать, а потом собираться на съёмки. Ира ушла на учёбу ещё утром, оставив на столе записку с сердечком и надписью «Удачи!». Я осталась одна в тихой квартире, и эта тишина была уютной, как старый свитер. Сначала приняла душ, чувствуя, как тёплая вода смывает остатки сна. Потом высушила волосы, нашла, что надеть, и погладила вещи, чтобы они лежали ровно, без единой морщинки.

Основа образа — трикотажный топ пудрового оттенка, мягкий, как облако, и мини-юбка с монохромным принтом: архитектурные мотивы переплетались с силуэтами пальм, а внизу шла полоска в тон верху. В качестве обуви — лаконичные белые балетки Chanel с аккуратным бантиком, такие изящные, что казалось, будто они созданы для того, чтобы кружиться по паркету. Я взяла стёганую сумку Chanel в розовом цвете с розово-золотым ремешком — она была не только красивой, но и удивительно вместительной. Причёска сегодня была простой: большие локоны, обрамляющие лицо, а передние пряди я заколола розовым крабиком — эта маленькая деталь добавляла образу игривости.

Я доехала до студии и сразу написала Илье:

«Я подъехала к студии, стою на парковке».

Ответ не заставил себя ждать.

«Я сейчас выйду, заведу тебя. А то Саня тут уже приехал, вы почти вместе приехали».

Я прочитала сообщение, но ничего не ответила — просто стояла, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения и радости. Через пять минут Илья появился на парковке.

— Привет! — я улыбнулась и подошла ближе, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

— Привет! — мы обнялись, и на секунду весь мир сжался до этого маленького момента. — Легко ты одета для нашей погоды. У нас тут не Испания, — пошутил он, и я рассмеялась, потому что это была та самая шутка, которую я уже слышала, но от этого она не стала менее милой.

— Да, вся тёплая одежда в другом чемодане. Я не хотела его открывать, — объяснила я, поежившись от прохладного ветра.

— Понятно. Ладно, пошли, — он повёл меня какими-то обходными путями, мимо контейнеров и старых фургонов, и вскоре мы оказались в небольшой гримёрке. — Все девушки уже пришли, ты последняя. Вам сейчас звук подцепят и, если надо, подгримируют.

Я кивнула, и он ушёл, оставив меня наедине с гулом голосов и запахом пудры и лака для волос. В гримёрке уже были Аня Вишенка, Каролина, Ира Инстрина и Кира. А поскольку у Влада Куертова и у Данилы не было девушек, вместо них пришли Наташа Генсуха и Сабина.

— Привет всем! — сказала я, и в ответ полетели такие же «приветы». Я обняла Наташу, Киру, Каролину и Сабину — их объятия были крепкими, как обещание, что всё будет хорошо. А с Аней и Ирой мы ещё не были знакомы.

— Я Ира, — она протянула мне руку, и её ладонь была тёплой.

— Саша, — я пожала её руку и подошла к Ане. — Я Саша.

— Аня, — она тоже пожала мою руку, и мы все начали болтать, перебивая друг друга, смеясь над пустяками, и эта болтовня помогала немного унять волнение.

— Ты легковато одета, не замёрзла? — спросила Каролина. — Всё-таки не Испания тебе.

Я снова рассмеялась.

— Я уже слышала эту шутку от Ильи.

Мы болтали, пока к нам не зашёл главный по звуку — суровый парень с наушниками на шее и вечно хмурым видом, будто весь мир его чем-то обидел. Но стоило ему увидеть наши лица, как он чуть смягчился, пробормотал что-то вроде «Ну, красавицы, сейчас мы из вас сделаем радиозвёзд» — и принялся цеплять к нашим топам маленькие микрофоны, аккуратно пряча провода под тканью.

— Только не дёргайтесь, когда пойдёте, а то звук будет как в тоннеле, — предупредил он, закрепив последний клип. Потом кивнул и вышел, оставив нас снова наедине с нашим шумом.

В Барселоне не было Саши, который сейчас где-то за кулисами, не подозревая, что через несколько минут увидит меня. От этой мысли пальцы похолодели, а потом вдруг стало жарко, будто кто-то поднёс к лицу раскалённую лампу.

Нас позвали на площадку. Мы выстроились в линию, как на каком-то странном параде: сначала Сабина, потом Наташа, дальше Каролина, следом Аня, Ира, Кира — и я в самом конце, словно кульминация всего этого представления.

— Готовы? — спросила Лиза, и щёлкнув пальцами. — На счёт три: раз, два, три — пошли!

Мы выходили одна за другой, и с каждым шагом смех в зале становился громче, а недоумённые возгласы — всё более выразительными. Я шла последней, чувствуя, как пол вибрирует от общего веселья, и старалась не смотреть вперёд, чтобы не выдать себя раньше времени. Но, конечно, не удержалась.

Когда я вышла и села на стул, то сразу нашла его взглядом. Саша сидел сбоку, в этом нелепом кигуруми белого медведя — огромном, пушистом, с круглыми глазами и смешной молнией на животе. Он выглядел одновременно нелепо и невероятно мило, и от этого хотелось одновременно смеяться и плакать.

Сначала он смотрел на всех, пытался угадать, кто из девушек «беременная» недорузумевая, и один Илья просто смеялся зная что это шутка, хоть и остальным не так много времени понадобилось чтобы понять что это шутка. Его взгляд скользил по лицам, задерживался на ком-то, потом двигался дальше. А когда дошёл до меня... он замер. Буквально на секунду весь мир будто выключили — ни смеха, ни голосов, ни шороха одежды. Только его глаза, расширившиеся от удивления, и моя улыбка, которая, казалось, могла осветить всю студию.

— Саша? — выпалил он, будто не веря своим глазам.

Я встала, подошла к нему и обняла, крепко-крепко, так, чтобы он почувствовал, что я настоящая, не видение, не сон.

— Саша, Саша, — повторяла я, уткнувшись ему в плечо, в этот мягкий мех кигуруми, пахнущий стиральным порошком и чем-то неуловимо родным.

Он обнял меня в ответ, прижал к себе, будто боялся, что я исчезну, если ослабить хватку. Потом поцеловал несколько раз в щёку, быстро, жадно, как будто хотел наверстать все дни разлуки. Я подняла голову и поцеловала его в губы — долго, спокойно, без спешки, просто потому что могла.

— Какие милашки! — пропела Ира откуда-то сбоку, и все снова засмеялись, но на этот раз смех был добрым, тёплым, как плед в прохладный вечер.

Саша всё ещё не мог прийти в себя. Он смотрел на меня, будто пытался запомнить каждую чёрточку: веснушку у виска, изгиб бровей, ямочку на щеке.

— Ты как здесь? — наконец выдохнул он, всё ещё держа меня за талию.

— Прилетела сюрпризом. Ну и заодно в видео снялась. Илья помог всё подстроить.

— Илья... — Саша закатил глаза, но в них плясали смешинки. — Ну конечно. Без него никуда.

— Зато теперь ты не сможешь сказать, что я тебя не удивляю.

— Этого я точно не скажу, — он притянул меня ближе и снова поцеловал, на этот раз в макушку, туда, где пахли волосы шампунем, который я купила ещё в Барселоне.

— Саш, вам ещё видео доснимать надо, так что я пойду, буду ждать тебя в кафе внизу, — сказала я, отпуская его, но не убирая руку с его плеча, будто боялась потерять контакт.

— Купи домой что-нибудь, а то у нас ничего нет, — попросил он, и в этом простом бытовом желании было столько уюта, что я улыбнулась.

— Конечно. Что хочешь?

— Всё, что ты любишь. Главное, чтобы с тобой.

Я рассмеялась, поцеловала его напоследок в макушку, потом в щёку, и пошла к выходу, чувствуя, как внутри всё поёт.

В гримёрке мы быстро сняли микрофоны и аппаратуру, попрощались с девочками, и разбежались по своим делам. Я сначала съездила за чемоданами и потом вернулась в кафе и ждала Сашу. И мы поехали домой.

Дома мы сидели, болтали обо всём и ни о чём: о Барселоне, о Москве, о том, как странно и прекрасно устроена жизнь, когда ты можешь улететь на другой конец света, а потом вернуться и найти того, кто будет рад тебе так, будто ты — самое большое чудо на свете.