Библиотека Хаоса

Часть 2: Прямиком к нам

Мир не потемнел. Наоборот, он стал невероятно чётким, но при этом отстранённым, как будто Айзек смотрел на всё через толстое стекло. Он чувствовал холодную грязь под щекой, слышал шум дождя, видел, как капли падают перед его глазами. Но он не мог пошевельнуться. Ни пальцем, ни веком. Его тело стало чужой, неподвижной глыбой, прикованной к земле. Мозг работал с пугающей ясностью, а всё остальное было мертво.

Он увидел, как охранники метнулись в ту сторону, куда скрылась рысь, услышал крики: «В северном секторе! Быстро!». Услышал равнодушный голос незнакомца, уже стоявшего над ним: «Оставьте. Она убежит в заданном направлении. У нас есть то, что её обязательно вернёт».

Потом в поле его застывшего зрения вошли ноги в дорогих ботинках. Незнакомец наклонился. Айзек увидел его лицо вблизи - бледное, с тонкими губами и теми самыми светящимися глазами, в которых не было ничего человеческого.

- Прекрасная тактика, юный лорд. Жертва пешки ради спасения королевы. Но в нашей игре... - голос был тихим, почти ласковым, - ...пешки иногда оказываются важнее. Особенно если королева к ним привязана.

Айзек хотел закричать. Хотел вырваться. Но даже его диафрагма была парализована. Он мог только лежать и смотреть, как его поднимают с земли. Его тело безвольно повисло на руках охранников, как тряпичная кукла. Его пронесли мимо деревьев, закинули в чёрный, непромокаемый мешок. Последнее, что он увидел перед тем, как ткань сомкнулась над его лицом, - это полоску серого, дождливого неба сквозь ветви.

- Якорь поднят, - донёсся до него голос извне, будто из другого мира. - Теперь её тень будет искать его. Прямиком к нам. Пора в путь.

---

А где-то в глубине леса рысь, обезумевшая от боли, предательства и инстинкта, летела сквозь чащу, не разбирая дороги. Её звериный разум знал только одно: бежать туда, где пахнет безопасностью, травяными настоями и сталью. Туда, где он приказал ей бежать.

В Невермор.

---

Невермор - старый, полузаброшенный охотничий домик на краю леса - встретил её кромешной тьмой и тишиной, нарушаемой только её собственным тяжёлым дыханием и стуком сердца о рёбра.

Трансформация сошла на нет где-то на полпути, оставив после себя измождённое, в царапинах и синяках, человеческое тело. Лилия вползла внутрь, едва волоча ноги, и рухнула на гниющие половицы. Боль от ожога энергосети на ноге была адской. Но хуже боли было другое. Пустота. Чёрная, всепоглощающая пустота там, где всего несколько минут назад была его рука, его голос, его приказ.

Она лежала, глядя в потолок, по которому ползли тени от веток за окном, и чувствовала, как что-то внутри неё умирает. Он отдал приказ. И она подчинилась. Она оставила его. Ради его же приказа. Ирония была настолько горькой, что её вырвало в углу - пустой, сухой спазм.

Но потом, сквозь онемение и отчаяние, пробилась искра. Не ярость «Тени». Нечто более холодное и острое. Ярость самой Лилии. Та самая ярость, что сожгла её страх в костре родительского дома. Она медленно поднялась, опираясь на стену. Её тело дрожало, но разум прояснялся, становясь острым, как бритва.

Он сказал «В Невермор». Не «спасайся». Он дал ей точку сбора. Потому что знал. Знал, что его схватят. И оставил ей последнюю инструкцию: идти к Мартише. К их тылу.

Она вытащила из кармана разорванных штанов маленький, промокший насквозь, но всё ещё работающий передатчик Гомеса. Нажала кнопку экстренного вызова. Дважды. Потом выключила его и раздавила каблуком - на всякий случай.

Через сорок минут, которые показались вечностью, снаружи послышались осторожные шаги, а затем - голос Мартиши:

- Лилия? Ты там?

Дверь отворилась. На пороге стояли Мартиша и Гомес. У Гомеса в руках был его прибор, стрелка на котором дёргалась, указывая прямо на неё. Увидев её, они замерли. Лилия, стоящая в лунном свете, разбитая, в грязи, с горящими в темноте ледяным углём глазами, была похожа не на спасшуюся жертву, а на раненого, но готового к бою хищника.

- Они забрали его, - сказала она, и её голос звучал тихо, но в нём звенела сталь, способная перерезать глотку. - Айзека. Забрали.

Мартиша, не задавая лишних вопросов, тут же начала осматривать её ожог, доставая из своей сумки мази и бинты. Гомес побледнел.

- Рация... она отключилась после твоего сигнала. Что случилось? Кто?

- «Око Тьмы», - ответила Лилия, не отрывая взгляда от тёмного проёма двери, за которым лежал лес, забравший у неё самое важное. - Они знали всё. Они ждали. Он... он приказал мне бежать. Чтобы я могла... - её голос дрогнул на секунду, но она снова взяла себя в руки, - ...чтобы я могла это сделать.

Она повернулась к ним, и в её лице не было ни страха, ни сомнений. Только холодная, беспощадная решимость.

- Они забрали моего якоря. - Она сделала паузу, впиваясь взглядом в каждого из них. - Теперь мы идём за ним. Войной.

В старом, пахнущем плесенью домике, при свете фонарика Гомеса, родился новый план. Не план выживания или обороны. План наступления. План спасения. Их было трое против неизвестного числа врагов, вооружённых тайнами и технологиями. Но у них была ярость. И у них была тень, которая только что поняла, что значит - потерять свет.

---

А где-то в непроглядной тьме, в месте, которого нет на картах, Айзек Найт был в сознании. Он лежал на холодной поверхности, его тело было сковано полным, неумолимым параличом. Он не мог пошевелиться. Не мог издать звук. Не мог даже сомкнуть веки. Он мог только смотреть пустым, невидящим взглядом в тёмный потолок, слышать собственное бешеное сердцебиение в ушах и чувствовать, как последние остатки контроля, планов и надежды утекают из него, оставляя только ледяное, всепоглощающее знание, от которого не было спасения даже в oblivion:

Они использовали его как приманку.

Они превратили его в немую, неподвижную вещь.

И теперь он был совершенно один в тисках собственного разума.