Библиотека Хаоса

Первый полный день начался с совместного пути на лекцию. В девять утра, как и было договорено, они вышли из его апартаментов. Разница была видна сразу: если раньше Айзек Найт шагал по коридорам Академии, погружённый в свои мысли, отгораживаясь от мира невидимой стеной расчётов, то теперь он шёл рядом с Лилей Вейн. Не впереди, не сзади — именно рядом, регулируя шаг под её более короткую поступь.

Их заметили. Заметили у входа в аудиторию «История магических дисциплин». Айзек, к удивлению многих, не прошёл к привычным местам на первых рядах, где обычно сидели одержимые учёбой старшекурсники. Он последовал за Лилей к её обычному месту у окна, в средних рядах, и сел рядом. Просто, без слов, положил на скамью свою потрёпанную кожаную сумку для книг, как бы отмечая территорию.

Шёпот пополз по рядам, как змейка. «Найт? С Вейн?» «Слышала, он её опекал, пока она… плохо себя чувствовала.» «Опекает — это одно. А сидеть рядом на общей лекции — это уже…»

Лилия чувствовала жар на щеках. Она уставилась в конспект, но буквы плясали перед глазами. Айзек же, напротив, казался невозмутимым. Он достал блокнот и начал методично конспектировать речь профессора о гуморальной теории средневекового колдовства. Но под столом его нога слегка коснулась её ноги. Не толчок. Просто лёгкое, твёрдое давление. Я здесь. Это не имеет значения.

Это прикосновение стало их тайным языком на весь день.

В лабораторном практикуме по алхимии было хуже. Они были в разных группах (он — в группе старших курсов по сложному синтезу, она — по основам), но аудитория была общей, разделённой лишь длинными столами. Когда Лилия, нервничая, чуть не опрокинула колбу с реактивом, её взгляд инстинктивно метнулся через зал. Айзек уже смотрел на неё. Он не подошёл. Он просто медленно, очень чётко, покачал головой: «Не страшно. Сосредоточься.» И она взяла себя в руки, закончив опыт без ошибок.

Обед в столовой стал самым суровым испытанием. Обычно они ели порознь: он — быстро и в одиночестве, она — с Мартишей или в гордом уединении. Сегодня он, взяв поднос, без колебаний направился к её столику у колонны, где она уже сидела с Мартишей. Гомес, увидев это, радостно присоединился, устроив шумный спектакль о достоинствах мясного пирога, чем частично рассеял напряжение.

Но взглядов было не избежать. Десятки глаз скользили по ним, оценивая, осуждая, любопытствуя. Лилия чувствовала, как сжимается желудок. Айзек ел молча, но его присутствие было плотным, как щит. Под столом его нога снова нашла её. И на этот раз он не просто коснулся — он накрыл её ступню своей, твёрдо и надёжно прижав к полу. «Никто не смеет тебя тронуть. Ни даже взглядом.»

Это был не романтический жест. Это была декларация. И она сработала. К концу обеда многие отвернулись. Старшекурсник Найт, известный своим ледяным спокойствием и острым умом, явно выбрал свою позицию. Оспаривать её было неразумно.

После занятий, когда они шли обратно, их догнал один из сокурсников Айзека — долговязый юноша с лицом, вечно искажённым от напряжения умственной деятельности.
— Найт, прости, что беспокоюсь… по делу. Ты посматривал конспекты по временным парадоксам у Гальвани? Мои… э-э… пострадали от неконтролируемого выброса зелья сновидений.
Айзек остановился, давая Лилии пройти вперёд на пару шагов, но оставаясь в поле её зрения.
— Да, Хогарт. У меня есть. Могу дать на час после ужина в читальном зале.
— Отлично! Спасибо! И… э-э… привет, Вейн, — юноша нервно кивнул Лилии, быстро ретировавшись.

Это было мелкое, но значимое событие. С ними заговорили. Как с парой? Как с двумя отдельными людьми, которые просто… вместе? Пока неясно. Но факт оставался фактом: их союз стал частью социального ландшафта Академии.

Вечером, вернувшись в его апартаменты, Лилия выдохнула с таким облегчением, будто сбросила тяжёлый груз.
— Это было… утомительно, — призналась она, снимая плащ.
— Неэффективное использование когнитивных ресурсов, — согласился Айзек, вешая свой пиджак на спинку стула. — Социальное взаимодействие, основанное на домыслах. Но необходимый этап.
— Ты сделал это специально. Сидел со мной. Пришёл за мной в столовую.
Он повернулся к ней, его лицо было серьёзным.
— Сокрытие порождает больше вопросов, чем открытость. Если мы будем вести себя как будто ничего не произошло — они быстро потеряют интерес. А так… — он слегка пожал плечами, — они видят старшего студента, который взял шефство над младшей, пережившей стресс. Это логично. В рамках правил.
— Это не просто шефство, — тихо сказала она.

Он замолчал, глядя на неё. Тиканье настенных часов в маленькой гостиной было единственным звуком.
— Нет, — наконец признал он. — Это не просто шефство. Но пока им нужно давать простые объяснения. Для сложных… мы ещё не готовы.

Он подошёл к окну, глядя на зажигающиеся в сумерках огни Академии.
— Завтра будет легче. Послезавтра — ещё. Они привыкнут. Главное — не давать им повода для иных вопросов. Твоя учёба, твоё поведение — должны быть безупречными.
— А твоё? — спросила она с лёгкой улыбкой.
Он обернулся, и в его глазах мелькнул редкий огонёк самоиронии.
— Моё поведение всегда считалось… отклоняющимся от нормы. Теперь у них будет просто новое объяснение. Им это понравится. Людям нравятся простые истории.

Он был прав. Их история — старший гений и травмированная студентка с тайной, которую он помогает нести, — была достаточно простой для внешнего мира и невероятно сложной для них самих. Но сегодня они сделали первый шаг, чтобы жить в обеих этих реальностях одновременно. И сделали это вместе. Нога к ноге под общим столом, взгляд через зал лаборатории, общий путь домой через полные перешёптываний коридоры.

Это был их первый день «нормальности». И он, вопреки всему, прошёл. Не без трещин, но и без катастроф. И это было главное.