Её глаза

Рабочие будни Хару начинались одинаково.
Стеклянные двери главного офиса мягко раздвигались, впуская утренний шум города: гул машин, далёкие сигналы, шаги людей, спешащих куда-то со своими жизнями.
Хару уже не чувствовал себя здесь лишним.
— Доброе утро, Хару, — бросил кто-то из коллег, проходя мимо.
— Доброе, — ответил он и коротко кивнул.
Работы было много. Слишком много.
Проекты, сроки, звонки, письма, совещания. Иногда он ловил себя на мысли, что снова живёт так же, как раньше — будто мир держится на его плечах. Но теперь это не давило. Теперь он знал, что делает всё правильно.
— Ты опять здесь? — Кенджи остановился рядом, когда офис почти опустел. — Уже восемь.
Хару оторвался от экрана.
— Нужно закончить расчёты.
— Ты не обязан всё тащить один, — сказал Кенджи мягко. — Это уже не та компания.
Хару усмехнулся.
— Я знаю. Просто… так спокойнее.
Юки появлялась незаметно.
Она не повышала голос, не делала резких жестов. Иногда Хару даже не слышал её шагов — только отражение в стекле или спокойный голос за спиной.
— Ты проверил третий блок? — спросила она однажды.
— Да, но там есть несостыковка, — ответил Хару. — Я пока не понял, откуда.
Юки наклонилась ближе, взглянула на экран.
— Ты ищешь слишком далеко. Проблема в начале. Пересчитай исходные данные.
Она выпрямилась и посмотрела на него.
Тепло. Почти по-домашнему.
— Ты быстро учишься, Хару.
Эту интонацию слышали и другие.
И это бесило Тору.
Он наблюдал издалека, сжав челюсть, когда Юки задерживалась рядом с Хару дольше обычного.
— С чего вдруг к нему такое отношение? — процедил он однажды, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то.

В другом районе города, в офисном здании попроще, но не менее дорогом, Наока сидела за стойкой секретаря. Кондиционер тихо гудел, в воздухе пахло кофе и дорогим парфюмом.
— Принеси документы, — сказал мужчина из кабинета, не поднимая глаз.
Наока взяла папку и вошла. Дверь закрылась.
— Ты сегодня напряжённый, — сказала она, подходя ближе.
— Не сейчас, — буркнул он.
Она усмехнулась.
— Забавно. А вчера «не сейчас» не мешало.
Он резко поднял голову.
— У меня жена. И дети.
— А у меня — жизнь, — спокойно ответила Наока. — И я не собираюсь ждать, пока ты определишься.
Она развернулась и вышла, не оглядываясь.
Вечером они с Риной сидели в их любимом кафе. Небольшое место с тёплым светом, деревянными столами и запахом свежей выпечки.
— Ты невозможная, — сказала Рина, помешивая чай. — Ты вообще понимаешь, чем это может закончиться?
— Я не собираюсь выходить за него замуж, — пожала плечами Наока. — Мне просто удобно.
Рина вздохнула.
— Мне… не нравится начальница Хару.
— Почему? — прищурилась Наока. — Красивая, умная, влиятельная. Ревность?
— Нет, — Рина покачала головой. — Она мне знакома. Я просто… не могу вспомнить откуда.

Поздней ночью Рина сидела на кровати, обняв колени. В комнате было тихо, только редкие машины проезжали под окнами.
Она долго смотрела на экран телефона, прежде чем написать.
Рина:
Сюндзу. Ты ещё занимаешься компьютерами?
Ответ пришёл спустя несколько минут.
Сюндзу:
Для тебя — да. Что случилось?
Сюндзу она помнила слишком хорошо.
Школа Хосино, старое здание с серыми стенами, длинными коридорами и холодными классами. Он всегда сидел в углу, с наушниками, с потухшим взглядом и слишком умными руками.
Он делал за неё задания. Взламывал тесты. Находил ответы.
А потом перешёл грань.
Рина:
Мне нужен человек. Юкино Кагэяма. Всё, что сможешь.
Долгая пауза.
Сюндзу:
Это имя… ты уверена, что хочешь туда лезть?
Рина:
Да.
Он работал всю ночь.
Рина почти не спала.
Сообщение пришло под утро.
Сюндзу:
Я нашёл всё, что можно.
Она открыла файл.
Школа: старшая школа Хосино.
Отец — погиб при странных обстоятельствах.
Резкий переезд за границу.
Годы отсутствия.
Возвращение.
Основание крупной компании.
Связи, которые не появляются просто так.
Рина почувствовала, как холод сжимает грудь.
— Это… она… — прошептала она.
Руки дрожали. Дыхание сбилось.
Юки не исчезла.
Юки вернулась.

В это же время Юки сидела в своём кабинете. Город отражался в стекле, превращаясь в россыпь огней.
Она смотрела не на него — на себя.
— Значит, ты вспомнила, — тихо сказала она, словно обращаясь к невидимому собеседнику.
Её пальцы сжались.
— Поздно.
И где-то глубоко внутри она знала:
эта история только начинается.