Переход

...Можете себе представить, что творилось в доме Волошиных, пока Оли не было дома! Бедная тётя Валя, привыкшая к тому, что её дочь - домоседка и тихоня, теперь была уверена, что Оля попала в лапы маньяка, и была на грани сумасшествия. Да и не только она одна! Все родные примчались разбираться с ЧП. Когда же в дверь позвонили и на пороге тётя Валя увидела смертельно бледную Олю и какого-то мужчину с её вещами (кто это был, я думаю, объяснять не надо), мама совсем растерялась...
​Целый час родные пытались получить от Оли ответ на вопрос, что произошло, но так ничего от неё и не добились. Впрочем, чересчур пытать они её не стали (так как Антонович вкратце объяснил, что Оле стало плохо и он доставил её домой) и решили дать измученной девушке отдохнуть. И только один человек знал, о чём будет спрашивать Олю завтра утром. Этот человек, как нетрудно догадаться, - Таня... Безусловно, Антоновича она сразу узнала и теперь, чихнув на все профессиональные психологические методы, горела желанием допросить сестричку по полной программе, возможно даже с применением пыток...
​Утро следующего дня застало Олю в слезах... Только теперь, после пробуждения, до бедолаги дошло, где она была и во что влипла.
​Боже мой! Какой позор! Такого от себя она не ожидала! Что он о ней подумает?! А эта Надежда, кто она? Как оказалась в его квартире? И почему называла его по имени и на «ты»? Страшная, ядовитая смесь стыда и ревности прожигала Олино сердце. Удивительно! Даже оказавшись в таком двусмысленном положении, наша героиня умудрилась приревновать Антоновича к неизвестной женщине-доктору, оказавшейся в его квартире! А ведь на самом деле повода для ревности не было. Надежда Сергеевна Резниченко действительно была врачом... и двоюродной сестрой Антоновича. Жила она с мужем, дочерью и зятем неподалёку в девятиэтажке и частенько навещала учёного братца, заодно угощала его разными вкусностями - блинчиками, например, как в этот раз... Но об этом наша героиня на тот момент не знала...
​Впрочем, окончательно сойти с ума от своих мыслей Оля не имела возможности: возле себя на кровати она увидела Таню и поняла, что увильнуть из её цепких лап теперь точно не получится.
​- С добрым утром, мамзель! - совершенно не обращая внимания на Олины слёзы, хитрым голосом поздоровалась Таня. - Ну так что, красотуля, будем признаваться, или мне пойти кое с кем поговорить?
​Оля замерла и даже перестала плакать.
​- Я, между прочим, не шучу, - Таня уселась поудобней. - Если ты мне не расскажешь всё как есть о вчерашнем дне, я пойду к нему на кафедру и расспрошу всё у него. Ты меня знаешь, я это сделаю!
​Что могла ответить Оля? Как выкрутиться? Таня ведь не дура, а врать про случайное совпадение...
​Таня сидела с квадратными глазами. Такого рассказа вперемешку со слезами от Оли она не ожидала... Конечно, Оля не сказала ей всей правды, это было выше её сил. Но и откровенно врать не стала. Она призналась, что наткнулась на Антоновича возле его подъезда, хотя и не знала, что он там живёт. Больше всего бедняжка боялась, что дотошную Танюху не удовлетворит столь общее описание происшествия и она станет расспрашивать подробности... и не ошиблась! Немного переварив сенсационную новость, Таня обратила квадратные глаза на Олю.
​- Слушай... - она всё ещё не могла подобрать слова от удивления. - Олька... ты мне объясни... а... что ты там делала... ну, возле его дома?.. Как это тебя туда занесло?! А?!
​В ответ Оля зашлась в плаче. На этот вопрос ответить она не могла. Она скорее согласилась бы на пытку! И пытка не заставила себя долго ждать...
​Таня в упор смотрела на бедную сестрёнку. У неё захватило дух. Одна-единственная догадка вдруг осенила её в этот момент. На миг она даже потеряла дар речи.
​- ...Ой! Мама!.. Так значит, ты... ты специально туда... Олька!.. Ты чего... влюбилась в него, что ли?! - выпалила она, как только обрела способность говорить.
​Боже мой! Что стало с Олей после этих слов! Совершенно неожиданно Таня попала в самую что ни на есть точку... Правда, насладиться своим гениальным открытием ей не пришлось... потому что надо было спасать Олю...
​Только к вечеру удалось «всем миром» отпоить несчастную девушку валерьянкой. Родители были в шоке. Тётя Валя тщетно пыталась поговорить с дочечкой, ей мерещились всякие кошмары, и она даже вызвала знакомую-врача. А та, осмотрев больную, решила, что это переутомление плюс низкое давление, и прописала срочный отдых. Правда, тётя Наташа, Танина мама, поставила свой диагноз - или «сглаз», или «испуг», иного быть не может! - и немедленно принялась давать указания, что и как надо делать. Однако тётя Валя больше слушала врача и крутилась вокруг дочки с лекарствами, уложила её в кровать.
​Таня терпеливо ждала удобного момента, и только когда Оля немного успокоилась и беготня вокруг неё утихла, рискнула вновь приблизиться к страдалице... Она села рядом с ней, осторожно обняла и, видя, что Оля не сопротивляется, прижала её к себе и тихо заговорила:
​- Олечка... как же это так! Я же так переживаю, с ума схожу, не могу понять, что с тобой, а ты...
​Она умолкла и нежно гладила Олю по голове, по плечам. Та молча смотрела в одну точку. А Таня вдруг не выдержала:
​- Эх, Олька-Олька! Дурёха ты! Влюбиться в человека, который по тебе с ума сходит, и страдать втихаря!
​От этих слов Оля вдруг «ожила» и стала вырываться из «железной хватки». Но не тут-то было! Таня сжала её ещё сильнее и, не давая ничего сказать, продолжала:
​- Тихо-тихо-тихо! Ты куда?.. Так, прекращай, дорогуша! Чего ты?! Ну влюбилась так влюбилась - что здесь такого! Ну старше он тебя - и что?.. Только чего же ты мне не сказала?.. Господи! Я же думать ни о чём не могу, чуть совсем не свихнулась... бессовестная!
​Оля молча уткнулась лицом Тане в грудь. Слёзы градом катились из её глаз. Сопротивляться не было сил.
​- Прости... - еле слышно прошептала она и вдруг зарыдала с новой силой: - Я не могу так больше... Господи, что со мной?!
​Таня ещё нежнее прижала сестричку к своей груди и опять погладила по голове.
​- Олечка, ну не надо... - она сама была на грани, до того ей было жалко любимую сестрёнку. - Перестань, Оль! Любовь - это же так здорово! Честное слово!.. Олька... слышишь?.. Ну и дела!.. А он, бедный, даже не догадывается! И точно так же сейчас мучается!
​Оля подняла голову. В её опухших от слёз глазах было столько тоски, что Таня поняла все её сомнения:
​- Он тебя любит, дурочка, и сейчас тоже любит! Ты глаза его видела? Олька!.. Скажи, ты правда специально туда поехала? Я никому не скажу, ты же знаешь, и смеяться не буду! - Таня будто угадывала Олины мысли и опасения. Её старания увенчались успехом - Оля утвердительно кивнула (на большее она пока не была способна). Таня обалдело смотрела на сестричку.
​- А как ты адрес узнала?
​Очень медленно, слово за слово, Оля наконец поведала Тане кое-что о своей жизни за последний год. Конечно, без подробностей и только «наименее позорное». Но Тане этого было достаточно. Она сдержала слово - не засмеялась, хотя от радости ей хотелось танцевать. Подумать только: Оля влюбилась! Наконец-то! Да как влюбилась! Сколько сил было потрачено ей, Таней, чтобы Олю хоть с кем-нибудь свести - время-то идёт, а у сестры на личном фронте - полный штиль! Но Оля и слышать ничего не хотела - ну не нравится ей никто из кандидатов, да и обидно, что родные (с Таней были солидарны абсолютно все) в двадцать четыре года поставили на ней крест и хотят хоть кому-нибудь спихнуть. И вдруг - такая любовь! И главное - любовь взаимная, только Оля почему-то решила, что она его больше не интересует...
​Вот глупенькая! Неужели Оле не понятно: Антонович обещал её больше не трогать - вот и не трогает, всё просто и элементарно! Ещё и ревность эта... к врачихе... вот выдумала! Да мало ли кто она такая - соседка, родственница - зачем же сразу надумывать? Нет у него никого, это однозначно. Но как же убедить в этом Олю? И как вправить ей мозги насчёт его возраста? Какая разница, сколько ему лет?! Он свободен, и это главное!
​Однако очень скоро Танина радость сменилась унынием: да, любовь - это, конечно, здорово, но что теперь делать? Антонович действительно вёл себя предельно сдержанно, только взгляд, которым он смотрел на Олю, когда привёз её домой, убеждал Таню, что он всё так же её любит, но держит данное Оле слово... И что теперь?.. Эх! Была бы её, Танькина, воля - она бы просто пошла к нему и... как Татьяна Ларина... Но Оля скорее согласится умереть, чем ещё раз с ним встретиться - так что об этом не может быть и речи. Так как же их теперь свести? Таня ломала голову над тем, как помочь сестричке, как её утешить, но ничего не могла придумать...
​Так она промучилась со своими мыслями весь день. И вдруг лицо её просветлело:
​- Слушай!.. А давай завтра сходим в церковь! Завтра воскресенье - там будет служба, и мы помолимся, попросим Бога тебе помочь, а?
​Оля не просто обрадовалась такому предложению, но сразу перестала плакать и с благодарностью расцеловала сестру. Она вмиг почувствовала, что иной надежды найти выход из тупика у неё нет, и в её глазах впервые за всё это время вспыхнул лучик отрады.
​- Спасибо, сестричка, спасибо! - всё твердила и твердила она...