Невесомость|| Дезире Дуэ

---

Зимний Париж постепенно кутался в сумерки. За окном кружились редкие, пушистые снежинки — для французов это было событием, а для Адрианы — маленьким, нежным напоминанием о далёком заснеженном Саратове.

В её комнате тихо гудела швейная машинка. Ада сидела за рабочим столом, заваленным эскизами, обрезками плотного чёрного футера и катушками ниток. Учёба на дизайнера одежды приносила ей колоссальное удовольствие, но этот проект был особенным. Она шила подарок для Дезире.

Она решила создать для него идеальное худи-оверсайз. Плотный, качественный хлопок глубокого графитового цвета, мягкий начёс изнутри, объемный капюшон, который защитит его от ветра после изнурительных тренировок. Но главное скрывалось в деталях. На правом рукаве, ровно на том месте, где у Дезире на предплечье была настоящая татуировка в виде крыла, Ада вручную вышила точно такое же крыло тонкими серебряными нитями. А с внутренней стороны, прямо у самого сердца, она сделала крошечную, едва заметную вышивку на русском: «Мой защитник».

В какой-то момент Ада прервала работу. Часы показывали восемь вечера. Раньше в это время её мозг уже паниковал бы, заставляя лечь спать на голодный желудок. Но сейчас Ада встала, подошла к холодильнику и достала заранее приготовленный йогурт с кусочками банана и горстью орехов.

Она села обратно за стол и начала медленно, спокойно есть. Без слёз. Без страха. Просто потому, что знала: её телу нужна энергия, чтобы жить, творить и обнимать любимого человека.

Именно в этот момент входная дверь тихо скрипнула.

— Ангел? Ты дома? — раздался из прихожей мягкий голос Дезире.

Ада отставила йогурт и выбежала в коридор. Дезире только что снял куртку. На нём был тёплый вязаный свитер, его кудри слегка намокли от растаявшего снега, а на лице блуждала усталая, но безумно нежная улыбка.

— Привет, — прошептала Ада.

Она сделала шаг навстречу, и Дезире тут же притянул её к себе. Его объятия были самыми тёплыми на свете. Из-за разницы в росте — его 181 сантиметр против её 155 — Ада утыкалась лицом прямо ему в грудь, а его подбородок удобно устраивался на её макушке.

— Пахнет ванилью и... новой тканью? — Дезире глубоко вдохнул её запах, мягко поглаживая её по спине. — Ты снова шила весь день?

— Почти, — улыбнулась она, чуть отстраняясь, но не выпуская его рук. — Но сначала посмотри на мой стол.

Дезире заглянул на кухню и приподнял бровь, заметив наполовину съеденный йогурт. Его глаза мгновенно потеплели, а на губах появилась та самая гордая улыбка, которая заставляла Аду чувствовать себя самой сильной девушкой в мире.

— Ты поужинала сама. Без моих звонков по FaceTime, — тихо сказал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Ада, ты невероятная. Ты делаешь такие огромные шаги.

— Я очень стараюсь, Дези. Для нас, — она покраснела и потянула его за руку в свою комнату. — А теперь закрой глаза. У меня для тебя сюрприз.

Дезире послушно закрыл глаза, на его лице играла заинтригованная улыбка. Слышался только шорох ткани.

— Открывай, — выдохнула Ада.

Перед ним на вешалке висело то самое графитовое худи. Оно выглядело невероятно стильно, минималистично и дорого — уровень лучших парижских брендов.

— Это... мне? — Дезире удивлённо прикоснулся к мягкой ткани. — Ты сшила это сама?

— Да. Примерь, пожалуйста! Я очень надеюсь, что угадала с размером плеч. Я тайно измерила твою куртку, пока ты спал неделю назад.

Дезире быстро скинул свитер и натянул худи. Оно село идеально. Оверсайз-силуэт подчёркивал его широкие атлетичные плечи, но при этом вещь выглядела уютной и домашней.

— Боже, Ада, оно такое мягкое, — Дезире осмотрел себя в зеркале, а потом его взгляд упал на правый рукав.

Он замер. На рукаве, в точности повторяя очертания его татуировки, красовалось серебряное крыло. Каждый стежок был сделан с такой аккуратностью и любовью, что серебряные нити буквально светились под светом лампы.

— Это... моё крыло, — прошептал он, переводя потрясённый взгляд на неё. — Ада, это потрясающе.

— Подожди, это ещё не всё, — Ада подошла ближе. Она казалась такой крошечной рядом с ним в этом огромном худи, которое на нём сидело идеально, а на неё бы подошло как тёплое одеяло. Она аккуратно вывернула край воротника с левой стороны, показывая скрытую вышивку. — Вот здесь. У самого сердца.

Дезире всмотрелся в аккуратные русские буквы: «Мой защитник».

— Что здесь написано? — тихо спросил он, хотя его сердце уже бешено забилось, подсказывая ответ.

— По-русски это значит «Mon protecteur». Мой защитник, — прошептала Ада, поднимая на него свои огромные, сияющие зелёные глаза. — Потому что ты спас меня, Дези. Ты защитил меня от моих собственных мыслей.

Дезире не выдержал. Он прижал её к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание, но в этих объятиях не было боли — только безграничная, всепоглощающая любовь. Он уткнулся лицом в её золотистые волосы, и Ада почувствовала, как его плечи слегка дрогнули. Этот сильный, уверенный в себе парень, перед которым трепетали лучшие защитники Франции, сейчас был растроган до глубины души маленькой русской девочкой.

— Ты — моё сердце, Ада, — прошептал он ей на ухо, и его голос сорвался от избытка чувств. — Я буду носить это худи на каждый матч. Оно будет напоминать мне, ради кого я выхожу на поле. И ради кого я возвращаюсь домой.

Он отстранился, взял её лицо в свои ладони и поцеловал. Этот поцелуй был медленным, глубоким и безумно нежным. В нём было всё: их зимние прогулки по Парижу, их побег к морю, их общие победы над болезнью и тихий шёпот звёзд.

Они стояли посреди маленькой комнаты, окружённые эскизами и нитками, соединённые невидимой, но самой прочной в мире серебряной нитью. И Ада знала: что бы ни приготовило им будущее, какие бы трудности ни ждали впереди, её защитник всегда будет рядом. У самого её сердца.

---