Мое чудо

Прошло уже две недели, после того как Антон выздоровел, и переехал обратно в общежитие. Но лучше в тот момент не стало.... Антон из за проблем с учебой, и навалившихся стрессом начал употреблять наркотики, шатаясь по барам или клубам, принимая их.

Дима уже не знал, что делать. Антон, которого они с ребятами знали как Шастуна, медленно, но верно разрушал себя. То, что начиналось как безобидные вечеринки с алкоголем и сигаретами, переросло в нечто гораздо более страшное. Новость о том, что Шастун начал принимать наркотики, повисла в воздухе комнаты тяжёлым, удушливым облаком.

В один из таких вечеров, когда за окном выла вьюга, а в комнате царила гнетущая тишина, Катя нарушила молчание. Она обвела взглядом Диму и Сергея, которые сидели на диване, уставившись в пустоту.
— Звони Арсению Сергеевичу, — твердо сказала она.

Дима и Сергей одновременно повернули головы. В их глазах читалось недоверие, смешанное с отчаянием.
— Арсений его убьёт, — глухо отозвался Дима, не отрывая взгляда от подруги.

— Он хотя бы вправит ему мозги. Это единственный выход, — отрезал Сергей, поддерживая подругу. Он подался вперед, упершись локтями в колени. — Дим, это уже не лезет ни в какие ворота. Ладно бы он просто пил и курил, но это... это уже слишком. Ради его же блага.

Дима тяжело вздохнул. Он понимал правоту друзей. Собравшись с духом, он достал телефон и, найдя нужный контакт, нажал на вызов, включив громкую связь.

— Да, Дима? — раздался из динамика спокойный голос Арсения. На фоне слышался ровный гул дороги — он был за рулем.

— Здравствуйте, Арсений Сергеевич. Нам нужна ваша помощь, — быстро проговорил Дима.

— Что-то случилось? — голос мужчины мгновенно изменился, в нем появились стальные нотки тревоги.

— Антон... Он... — Дима запнулся.

— Что с ним? — вопрос прозвучал резко и требовательно.

— Он начал принимать наркотики. Мы пытались с ним говорить, но всё без толку. Он никого не слушает, — выпалил Дима.

На том конце провода послышался визг тормозов. Арсений резко ударил по педали и остановился у обочины.

— В смысле принимает? — прорычал он в трубку. В его голосе клокотала ярость.

— В прямом. Уже неделю. Мы не знаем, что с ним делать, — тихо добавила Катя.

— Где он сейчас? — выдохнул Арсений, пытаясь взять себя в руки.

— В клубе. Он опять ушел туда. Адрес я могу прислать в смс, — сказал Дима.

— Скидывай. Я заберу его и поговорю, — голос Арсения был пугающе спокойным. Это затишье перед бурей пугало больше крика.

Дима сбросил вызов и тут же отправил сообщение с адресом. Он боялся за друга так сильно, что пальцы не слушались.

Получив адрес, Арсений без лишних раздумий завел машину и вдавил педаль газа в пол. Он был зол так, как не был зол никогда в жизни. Десять минут дороги до клуба показались ему вечностью. Все это время он методично бил ладонью по рулю и мысленно репетировал разговор с Антоном, чтобы не сорваться и не размазать парня по стенке при первой же встрече.

Припарковав машину прямо перед входом в клуб, он вышел на морозный воздух. Запах выхлопных газов смешался с запахом надвигающейся зимы. Захлопнув дверь, он направился к входу.

Внутри его встретил плотный, удушливый коктейль из запахов дешевого алкоголя, табачного дыма и пота. Грохот музыки бил по ушам, вызывая глухую головную боль. Пьяные тела валялись на диванах, кто-то уже танцевал на барной стойке. Мир вокруг превратился в сюрреалистичный калейдоскоп из дергающихся силуэтов и мигающего света.

Арсений не видел никого, кроме одной цели. Его взгляд выхватил знакомую фигуру у туалета. Антон стоял там, прислонившись к стене, и делал то же самое, что делал бы с обычной сигаретой, а сзади него стоял какой то мужчинам держа Антона за талию, и тёрся своим вялым достоинством,о ягодицы Антона. Увидев это, Арсений почувствовал, как внутри все сжалось от отвращения и гнева. Он ускорил шаг.

Подойдя вплотную, он молча схватил этого мужчину за руки выворачивая их так,что тот закричал и упал на пол, Арсений повернулся к Антону и схватив того за шиворот  потащил к выходу. Тот начал кричать и вырываться, но силы были неравны. С легкостью закинув обмякшее тело на плечо, Арсений вынес его на улицу.

Холодный воздух обжег легкие. Крупные хлопья снега падали на лицо. Не церемонясь, Арсений сбросил Антона прямо в сугроб у входа.

— Ты совсем еблан?! — заорал он, нависая над парнем. Эмоции переполняли его через край. — Где твои мозги?! Какие к хуям наркотики?! И что это за черт, который стоял сзади тебя и тёрся!?

Он рывком поднял Антона за грудки на колени. Взгляд шатена был абсолютно пустым: огромные черные зрачки поглотили всю радужку. В них не было ни привычной искры веселья, ни даже пустоты усталости — только наркотическая бездна.

— Ты как узнал?.. — заплетающимся языком пробормотал Антон. Он был пьян до невменяемости, но наркотики делали его движения медленными и вязкими.

— Птичка нашептала! — процедил Попов сквозь сжатые зубы. — Что ты принимаешь? Говори!

Антон попытался вырваться и ударил Арсения кулаком в живот. Удар был сильным: массивные перстни на пальцах парня рассекли кожу через рубашку, и пальто. Арсений согнулся от боли и неожиданности, простонав сквозь зубы.

Это стало последней каплей. Ярость окончательно затмила разум. Резким движением он повалил Антона обратно в снег и сам рухнул на него сверху. Один точный удар пришелся Антону в челюсть.

— Шастун! Не выводи меня из себя! Кто тебя подсадил?! Кто?! — ревел Арсений, встряхивая его за грудки так, что голова парня безвольно моталась из стороны в сторону.

Антон сплюнул кровь на белый снег.
— Никто меня не подсаживал! Я сам подсел! Ясно?! И мне похер на то, что вы все думаете! Я живу как хочу! — выкрикнул он с вызовом и ненавистью в голосе.

Арсений замер над ним. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Он тяжело дышал, глядя на разбитое лицо парня у своих ног. Внутри бушевала буря: желание защитить смешивалось с яростью от собственного бессилия и горечью предательства со стороны Антона. Он сдерживался из последних сил, чтобы не нанести еще один удар лежащему перед ним человеку.

— А о Тёме ты подумал? — голос Арсения, севший от крика, прозвучал хрипло и глухо. Он нависал над Антоном, но уже не тряс его, а просто смотрел сверху вниз. — А если передоз? С кем останется Артём? Ты — единственный человек, который ему по-настоящему нужен.

Слова падали в морозную тишину тяжелыми камнями. Арсений выдохнул, выпуская в ледяной воздух облачко пара. Ярость, секунду назад клокотавшая в нём, начала уступать место чему-то другому — холодной, обжигающей пустоте и страху.

— А ребята? Ты не подумал, как они будут переживать? Я буду переживать. Пашка. Ты о нас подумал, прежде чем принимать эту дрянь? Где у тебя мозги, Антон? Где?!

Шатен лежал в сугробе, не шевелясь. Мир вокруг него плыл и вращался с тошнотворной скоростью. Резкий удар о снег немного прочистил сознание, и пелена наркотического дурмана начала медленно сползать. Зрачки, ещё недавно огромные, как две черные дыры, теперь неохотно сужались, реагируя на тусклый свет уличного фонаря. С разбитой губы на белоснежный наст капала кровь — густая, темная. Арсений разбил ему губу. Антон машинально отметил и другой факт: костяшки пальцев на руке Попова тоже были сбиты в кровь.

— Нет... — одними губами прошептал Антон.

Это было отрицание всего: своего состояния, своего поступка, своей глупости. И только сейчас, в этом холодном сугробе, до него по-настоящему дошло. Он вспомнил всё: как вёл себя с друзьями, как ударил Арсения в живот... Как он мог? Он ведь даже не подумал о них.

Арсений вдруг почувствовал, как его самого начинает бить крупная дрожь. Адреналин схлынул, оставив после себя звенящую пустоту и полное непонимание. Злость ушла, растворилась в ночном воздухе. Он тяжело опустился рядом с Антоном в тот же сугроб.

— Прости... Прости... — голос Антона сорвался на хриплый шепот. Он попытался приподняться на локтях, но вестибулярный аппарат предал его. Голова закружилась с такой силой, что он со стоном рухнул обратно в снег, инстинктивно поджимая к себе руки, словно пытаясь удержать ускользающее сознание. По его щекам, смешиваясь с кровью из разбитой губы, катились слезы.

Арсений медленно повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде больше не было гнева — только безмерная усталость и жалость. Он молча протянул руку и потрепал Антона по спутанным волосам, а затем осторожно вытер слезы перемешанный с кровь с его щеки тыльной стороной ладони.