Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, а подписка на мой тгк самая лучшая мотивация, приятного чтения
____________________________________

🎵 «На заре» — Альянс

Пятничное утро в съёмной квартире началось с запаха крепкого свежезаваренного кофе и поджаренного хлеба. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотные тюлевые шторы, озаряя просторную гостиную, где на диване уже сидела Ксюша, накинув на плечи тёплый халат и разглядывая казанский набор открыток.

После сытного завтрака стало окончательно понятно: московские гости не собираются устраивать шумных застолий с первого же дня. Саша Белов, сидевший во главе стола в белой рубашке с расстёгнутым воротником, спокойно допил кофе и, глянув на Алсу, мягко улыбнулся:

— В общем так, девчонки. Вы сегодня гуляете, смотрите город, покупаете всё, что захочется. Ксюх, возьми деньги в тумбочке. А у меня тут наметилось пару встреч по делам, надо кое с кем пересечься в центре.
Алсу просияла, — Я Ксюше Казанский Кремль покажу! И по Баумана прошвырнёмся, там как раз открыли классное кафе!

Казанские ребята, приехавшие утром уладить бытовые мелочи и привезти свежие продукты, уже собирались уходить. Адидас поправил воротник куртки, а Турбо, задерживаясь в прихожей, кинул короткий взгляд на Алсу. Когда девчонки отвлеклись, он подошёл к ней вплотную и тихо, но весомо произнёс, — Алсу, ты далеко от центра не уходи. Если вдруг что — мы рядом. Поняла? Сразу дай знать.

Алсу тихонько засмеялась, поправляя ему воротник, — Валер, ну вы чего все такие серьёзные? Со мной Саша, с нами Ксюша! У меня теперь не просто друзья, а целая личная охрана!

Турбо окинул её негромким, чуть усталым взглядом, но оспаривать её слова не стал, лишь коротко хмыкнул.

Парни из Универсама попрощались у порога. Вова, Зима, Самбо, Сутулый, Кощей и Турбо спустились во двор, расселись по машинам и разъехались по своим делам — району нужен был глаз да глаз, да и бытовые вопросы Универсама никто не отменял.

Они действительно полностью уехали из этого района и в дневных планах московских гостей больше не участвовали, предоставив Белому возможность провести время с сестрой.

Квартира сразу погрузилась в уютную, домашнюю тишину. Исчез гул пацанских голосов, тяжёлый топот обуви и напряжение, невольно витавшее в воздухе с самого утра.

Саша остался в прихожей с Алсу и Ксюшей. Он помог девчонкам одеться, проверил, плотно ли застёгнут воротник на куртке Алсу, и они втроём вышли на морозную казанскую улицу.

День выдался звонким, солнечным и по-настоящему зимним. Покров свежего снега хрустел под каблуками, а город выглядел удивительно нарядным.

Они втроём гуляли по центру Казани. Ксюша, засунув руки в пушистую муфту, непрерывно тараторила, оборачиваясь к Алсу и расспрашивая её буквально обо всём: про сложные зачёты по анатомии, про то, как устроен быт в общежитии, про Наташу и, разумеется, про Валеру.

— Ну а Валера этот... — хитро прищурилась Ксюша, толкая Алсу локтем в бок. — Он всегда такой хмурый? Или только когда рядом твой брат появляется?

Алсу вспыхнула, спрятала нос в вязаный шарф и засмеялась:

— Да нормальный он! Просто он... заботится так. Валера очень надежный, Ксюш. Если что-то пообещает — костью ляжет, но сделает.

Саша по большей части молчал. Он шёл чуть позади девчонок, засунув руки в карманы своего тёмного суконного пальто. На первый взгляд он просто наслаждался прогулкой и слушал их беззаботный хохот. Однако его острый, натренированный несколькими годами жесткой московской жизни взгляд ни на секунду не терял концентрации.

Белов заметил то, чего не замечала Ксюша: за последний час Алсу уже раза три коротко, словно бы случайно, оглядывалась назад и через плечо вглядывалась в проезжающие по улице машины.

Саша пока ничего не спрашивал, не желая сбивать легкое настроение сестры, но в памяти фиксировал каждый её тревожный жест.

Они уже подходили к скверу неподалёку от улицы Баумана, когда Алсу вдруг резко замедлила шаг. Её смех мгновенно оборвался, а пальцы в варежках судорожно сжали рукав Ксюшиного пальто.

На противоположной стороне улицы, прямо у края тротуара, в тени подсохших лип стояла припаркованная машина. Тёмно-синяя, слегка подержанная Волга с заляпанными грязью номерами. Двигатель работал на холостом ходу, из выхлопной трубы валило белое облако пара.

Это была та самая машина.

Алсу видела её у ворот своего общежития. Видела возле ДК в то тревожное воскресенье. И вот теперь она стояла здесь, в самом центре города, прямо по ходу их прогулки.

Ксюша, ничего не замечая, сделала ещё пару шагов вперёд, — Алсу, ты чего застряла? Там же дальше кафе с пирожными...

— Саш... — тихо, почти шёпотом, с трудом сглатывая подступивший к горлу комок, позвала Алсу.

Белов мгновенно оказался рядом. Напряжение в его фигуре вспыхнуло за доли секунды, хотя внешне он не сделал ни одного резкого движения.

— Что? — спокойно и низко спросил он, сжимая её плечо.

Алсу чуть заметно, едва уловимым движением подбородка показала на противоположную сторону улицы:

— Вот эта машина.

Саша нахмурился. Его взгляд на какую-то долю секунды стал ледяным, прожигая лобовое стекло синей Волги, за которым угадывались силуэты двоих людей.

— Ты её раньше видела? — всё так же ровно спросил он, не меняя тона. — Да, — тихо ответила Алсу, крепче прижимаясь к его рукаву. — Несколько раз.

— Где именно? Говори точно.

— Возле общежития... Три дня назад. И возле ДК в воскресенье, когда мы с пацанами ходили на вечер. Я ещё тогда Валере сказала, но подумала, что мне просто мерещится... А теперь она опять здесь, Саш.

Белов уже давно перестал верить в подобные совпадения. Если машина всплывает рядом с девчонкой трижды в разных концах города — это не случайность. Это слежка. Профессиональная или топорная — другой вопрос, но намеренная.

Однако внешне Саша остался абсолютно безучастным. Он мягко погладил Алсу по спине, тепло улыбнулся Ксюше, которая только сейчас начала понимать, что что-то не так, и спокойно сказал:

— Хорошо. Всё нормально, малая. Не смотри туда больше.

— Почему? — шёпотом спросила Алсу, переводя испуганный взгляд на брата.

— Потому что я так сказал, — отрезом, но без злости ответил Саша. — Идёмте дальше. Вон то кафе, про которое ты говорила.

Они продолжили идти по тротуару, как ни в чём не бывало. Ксюша озабоченно поглядывала то на Белого, то на Алсу, но лишних вопросов задавать не смела — она слишком хорошо знала Сашу и понимала: если он включает этот свой тон, значит, дело серьёзное.

Спустя полминуты тёмно-синяя Волга отъехала от бордюра. Она не стала резко газовать, а лишь медленно, на низкой скорости проплыла мимо них по параллельной полосе.

Саша не повернул головы. Он смотрел прямо перед собой, но боковым зрением, с ювелирной точностью фиксировал каждую деталь: замятое левое крыло, выхлопную трубу, подрагивающую на ухабах, буквенно-цифровой индекс на заднем номере, темную тонировочную полосу на лобовом стекле и короткую стрижку водителя.

Никаких погонь. Никаких криков, угроз или сцен посреди людной улицы. Белый не собирался устраивать цирк на глазах у сестры и Ксюши. Он просто сделал выводы и запечатал их в памяти.

Когда ближе к пяти часам вечера они вернулись на съёмную квартиру, атмосфера в прихожей всё ещё оставалась натянутой.

Алсу быстро сняла куртку, но была заметно обеспокоена: она молча ходила по комнате, складывала вещи и хмурилась.

Ксюша, сев на край кровати в спальне, попыталась её успокоить:

— Алсу, ну слушай... Может, ты просто запомнила эту синюю машину однажды, ну, приметная она такая, и теперь в любом дворе её замечаешь? В Казани же наверняка полным-полно таких Волг!

Алсу остановилась посреди комнаты и качнула головой:

— Нет, Ксюша. У неё крыло левое помято и царапина глубокая на двери. Я её точно знаю. Это она.

Саша стоял в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Он ничего не говорил, слушая их перепалку, но по его каменному подбородку и потемневшим глазам было понятно: он запомнил каждую деталь, каждое слово и каждую цифру на том номерном знаке.

К вечеру в квартире установилась тишина. На Казань быстро опустились тёмные сумерки, за окнами зажглись тусклые желтые фонари.

Девчонки устроились в дальней спальне: включили маленький магнитофон, разбирали купленные в центре вещи и о чём-то тихо шептались.

Саша понял: время прогулок закончилось. Теперь ему нужен был конкретный, жесткий и откровенный разговор с местными. Он не хотел втягивать в это всю казанскую ораву, поэтому заранее, через телефон у автомата на улице, связался с Адидасом.

Он попросил, чтобы вечером к нему пришли только трое. Те, кто держит нити: Валера, Вова и Кощей.

Только они. Никаких лишних ушей.

В начале девятого в дверь квартиры раздался короткий, ритмичный стук. Саша, не торопясь, подошёл к двери и повернул защёлку. На пороге стояли трое: Вова Адидас в своей неизменной курточке, Валера Турбо с суровым лицом и Кощей.

Кощей, едва переступив порог, невольно замялся. Он впервые попал в эту квартиру и сразу почувствовал разительный контраст: дорогой паркет, чистый ковролин, запах хорошего импортного табака и столичный хозяин, стоящий перед ними в отутюженном брючном костюме. Кощей привык к прокуренным подвалам, пивнушкам и дворовым сходкам, поэтому от такой обстановки на мгновение даже немного растерялся, суетливо поправляя воротник своей поношенной дублёнки.

Саша Белов мгновенно заметил эту его странную, неуверенную манеру держать себя. Он срисовал фальшь и нервозность Кощея с первого взгляду, но пока ничего не сказал.

— Заходите, — ровно произнёс Белый, отступая в сторону. — Пальто скидывайте.

Из дальней комнаты доносился тихий голос Ксюши и фоновая музыка — девушки оставались там, не мешая мужчинам.

Саша прошёл на кухню, взял с полки бутылку хорошего красного вина, тёмную стеклянную пепельницу и четыре гранёных стакана. Поставив всё это на широкий полированный стол в гостиной, он разлил напиток.

Валера опустился на стул напротив Саши — прямо, не сгибая спины, глядя Белому в глаза. Вова сел рядом, положа руки на колени. Кощей предпочёл присесть чуть в стороне, на край кресла, непрерывно крутя в пальцах дешёвую пластмассовую зажигалку.

Саша опёрся локтями о стол, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на троих казанских пацанов, — Ну что, пацаны. Теперь рассказывайте мне всё. С самого начала и без сказок.

В воздухе мгновенно сформировалась та самая густая, мужская атмосфера, когда юмор уходит, а на его место встаёт суровая реальность. Не давая им успеть опомниться, Саша сразу взял инициативу в свои руки,

— Сегодня во время прогулки возле Баумана я видел машину. Тёмно-синяя Волга. На левом крыле вмятина, номер шестьдесят четыре двенадцать, Казанская серия. Водитель — плотный, коротко стриженый, в тёмной куртке.

Валера, едва услышав описание и номер, мгновенно сжал челюсти так, что на скулах выступили желваки. Он подался вперёд, — Та самая. — Саша медленно перевёл на него взгляд, — Значит, вы её тоже знаете? — Знаем, — сухо и с глухой злостью ответил Турбо. — Она уже неделю крутится то у общаги Алсу, то у ДК. Это домбытовская машина.

Саша окончательно убедился: подозрения Алсу не были девчоночьей паранойей. Машина напрямую связана с той казанской историей, о которой пацаны вчера предпочли умолчать.

И тут неожиданно подал голос Кощей. Покрутив в руках стакан с вином, он вдруг задал вопрос, который ни Вова, ни Валера до этого даже не берегли в голове:

— Слышь, Белый... А если они следят не за Алсу?

Все трое — Саша, Вова и Валера — одновременно повернули головы и уставились на него.

Кощей отхлебнул вина и продолжал, обретая привычную развязную уверенность, — Ну а что вы сразу упёрлись? Алсу, Алсу! Может, им вообще нужен кто-то другой? Кто-то, кто рядом с ней ходит постоянно. А девчонка просто под боком оказалась, вот вы её и приплели. Вдруг там интерес вообще к иной теме?

Саша впервые за весь вечер посмотрел на Кощея с нескрываемым, глубоким вниманием.

Не потому, что Кощей сморозил глупость — наоборот. Этот прожжённый, хитрый и тёртый казанский волк озвучил мысль, которая мгновенно ложилась в логическую цепочку. Кощей оказался куда более наблюдательным и въедливым, чем Саша ожидал увидеть в обычном дворовом авторитете.

Это был тот самый первый момент, когда Саша перестал воспринимать Кощея просто как уличного балагура и начал относиться к нему куда серьёзнее.

Поняв, что утаивать дальше бессмысленно, Валера и Вова начали рассказывать Белому суть происходящего. Они выложили ему всё:

Про суровый расклад с районом Домбыт

Про их старшего и опасного лидера — Жёлтого;

Про то, как его люди активизировались в последние дни;

Про постоянное наблюдение возле медицинского общежития;

Про то колоссальное напряжение, которое сейчас буквально искрит на границе двух районов.

Единственное, о чём молчали пацаны — это спрятанная тетрадь с записями. Это оставалось личной тайной Наташи и их внутренним козырем, который они не хотели вываливать раньше времени.

Саша слушал молча. Он не перебивал, не задавал глупых вопросов, лишь изредка делал глоток вина и крутил в пальцах тяжёлую стеклянную пепельницу.

Когда Вова закончил рассказ, в гостиной наступила тишина. Слышно было только, как за окном свистит казанский ветер, да из спальни доносится тихий, беззаботный смех Алсу.

Саша опустил стакан на стол. Его голос звучал тихо, но в нём слышался стальной хруст, — Значит, так. Человек на синей Волге уже несколько раз появляется ровно там, где находится моя сестра.

Он сделал длинную паузу, глядя по очереди на Вову, Валеру и Кощея. — И вы хотите сказать мне, пацаны, что это просто совпадение? — Валера хмуро отрезал, — Нет. Не совпадение.

Саша спокойно и неторопливо допил остатки вина из стакана, поднялся во весь рост и взглянул на них сверху вниз, — Тогда завтра я хочу знать, кто конкретно сидит в этой машине. Имена, фамилии, чьи шестёрки и под кем ходят.

В соседней комнате снова раздался звонкий смех Алсу, Ксюша рассказывала ей какую-то очередную московскую историю, и девчонки совершенно не слышали, о чём говорят в гостиной.

А на полированном столе Саши уже лежал небольшой чистый лист бумаги. На нём ровным, каллиграфическим почерком Белого уже были выведены приметы: «Волга синяя, госномер 6412, замято левое крыло, водитель — плотный, короткая стрижка».

Валера поднялся вслед за Сашей, окинул взглядом эту записку и спросил, прямо глядя в глаза москвичу:

— Сам полезешь?

Саша медленно поднял на него тяжёлый, ледяной взгляд. В его глазах не было суеты — только холодный расчёт человека, готового уничтожить любую угрозу для своей семьи.

— Нет, — тихим, но отсекающим ровно сказал Саша.

Пауза повисла в комнате, став звенящей и тяжёлой.

— Сначала посмотрим, кто полез к моей семье.

______________________________________
Тгк: https://t.me/KrikTyrboOrAlsy