Крик|| Турбо|| СловоПацана||

Прошу вас оставлять звезды и комментарии, приятного чтения
_____________________________________

🎵- The Neighbourhood — «Sweater Weather»

Алсу всегда просыпалась раньше бабушкиного будильника.

Не потому что высыпалась. Просто в этой квартире невозможно было долго спать. Каждое воскресное утро начиналось одинаково: где-то на кухне негромко стучали тарелки, шипела сковорода, а из маленького телевизора доносился голос диктора. Бабушка говорила, что без новостей завтрак — не завтрак.

Алсу улыбнулась, еще не открывая глаз.

Значит, дома.

Она перевернулась на спину и несколько секунд просто смотрела в потолок. Белая побелка давно пошла мелкими трещинками, и в детстве Алсу любила искать в них разные фигуры. Дедушка смеялся, говорил, что однажды она увидит там целую карту Советского Союза.

Не увидела.

Зато каждое лето пыталась снова.

Девушка медленно поднялась с кровати. Пол под ногами тихо скрипнул.

— Проснулась уже? — послышался голос бабушки из кухни. — Или опять лежишь и делаешь вид, что встаешь?

Алсу тихо засмеялась.

— Уже встаю!

— Знаю я твое «уже».

Она быстро пригладила ладонью темные кудри и вышла в коридор.

Запах сырников ударил в нос раньше, чем она дошла до кухни. Такой запах не получался ни в столовой училища, ни в общежитии. Наверное, потому что бабушка всегда говорила, что тесто не любит спешки.

На кухне дедушка уже сидел за столом в клетчатой рубашке и читал свежую газету, придерживая ее одной рукой. Рядом медленно остывал чай.

— Доброе утро, Михаил Викторович.

Он опустил газету и посмотрел на внучку поверх очков.

— Доброе. А я уж думал, сегодня без нас завтракать будешь.

— Это почему?

— Студенты любят поспать.

— Неправда.

— Правда. Просто некоторые делают это незаметно.

Алсу закатила глаза и, проходя мимо, легонько ткнула его пальцем в плечо.

— Вот ябеда.

— Я не ябеда, я наблюдательный.

С кухни тут же донесся голос бабушки:

— Михаил, не приставай к ребенку. Сначала накорми, потом шути.

Алсу улыбнулась. Именно по таким разговорам она скучала всю неделю, пока жила в общежитии.

⸻

После завтрака Алсу собрала со стола грязные тарелки и понесла их к раковине.

— Оставь, — сразу сказала бабушка.

— Почему?

— Потому что я сама помою.

— Ба...

— Что «ба»?

Алсу поставила тарелки на столешницу и взяла кухонное полотенце.

— Потому что я тоже здесь живу. Хотя бы по выходным.

Бабушка усмехнулась.

— По выходным она живет... Слышал, Михаил Викторович?

Дедушка выглянул из комнаты, не отрываясь от газеты.

— Слышу.

— Она говорит, что по выходным здесь живет.

— Ну правильно говорит.

— Вот и хорошо. Тогда пусть помогает.

— Так ты же сама только что не разрешала.

— Это я проверяла.

Алсу тихо рассмеялась.

— Что проверяла?

— Будешь спорить или нет.

— И как?

— Будешь.

— Это у меня от дедушки.

Михаил Викторович довольно улыбнулся.

— Вот видишь.

— Не вижу, — буркнула бабушка. — Один упрямый, теперь вторая такая же.

Алсу подошла к раковине и открыла кран. Теплая вода быстро заполнила большую миску.

Она молча вытирала тарелки, а бабушка складывала их в шкаф. Никто не говорил. Да и не нужно было. В этой квартире тишина никогда не казалась неловкой.

За окном хлопнула дверь подъезда. Кто-то громко позвал сына домой. Из соседней квартиры донесся звук пылесоса.

Самое обычное воскресенье.

— Как Наташа? — неожиданно спросила бабушка.

Алсу подняла голову.

— Хорошо. Мы с ней сразу подружились.

— Это та светленькая?

— Да.

— Не хулиганка хоть?

Алсу улыбнулась.

— Ба, какие хулиганки в медучилище?

— Разные люди бывают.

Дедушка сложил газету и снял очки.

— Не пугай ребенка.

— Ей восемнадцать.

— Вот именно. Уже взрослая.

Бабушка покачала головой.

— Для тебя взрослая. А для меня еще совсем девчонка.

Алсу подошла к ней сзади, обняла за плечи и, как делала с самого детства, уткнулась носом в шею.

— Ну ба...

— Не подлизывайся.

— Я не подлизываюсь.

— Подлизываешься. Чувствую.

— Неправда.

— Правда.

Алсу звонко рассмеялась. Этот смех сразу наполнил маленькую кухню. Даже дедушка улыбнулся, хотя старательно делал вид, что снова читает газету.

— Чего смеешься? — спросил он.

— Не знаю.

— Значит, настроение хорошее.

— Дома всегда хорошее.

Бабушка на секунду замолчала. Она осторожно погладила внучку по руке и тихо сказала:

— Приходи почаще, Алсушка.

Алсу ничего не ответила. Только крепче обняла бабушку.

Ей вдруг стало немного грустно от мысли, что уже вечером снова придется вернуться в общежитие, где никто не будет ворчать из-за немытой кружки, спорить из-за газеты и жарить сырники каждое воскресенье.

— Михаил Викторович, ты в гастроном-то сегодня собирался или уже передумал? — бабушка сняла фартук и повесила его на спинку стула.

Дедушка выглянул из-за газеты.

— Собирался.

— Так собирайся. А то к обеду придешь, опять хлеба не останется.

— Есть еще половина буханки.

— Половина вчерашней.

— Хлеб и вчерашний хлеб.

— Для тебя, может, и так.

Алсу прыснула со смеху.

— Вы каждый раз из-за хлеба спорите?

— Каждый, — одновременно ответили бабушка с дедушкой.

Они переглянулись и сами улыбнулись.

— Вот видишь, — сказал дедушка. — Живем душа в душу.

— Не выдумывай, — отмахнулась бабушка. — Алсу, принеси, пожалуйста, мою сумку из коридора.

Девушка вышла из кухни.

В коридоре было прохладнее. На вешалке висело дедушкино пальто, рядом — старая кепка, без которой он почти никогда не выходил из дома.

Алсу сняла с крючка хозяйственную сумку и на секунду остановилась у зеркала. За эту неделю она будто немного изменилась. Или ей только казалось.

Общежитие, новые люди, учеба... Все это постепенно становилось привычным. Но каждый раз, возвращаясь сюда, она снова чувствовала себя той самой девчонкой, которая летом бегала по этому двору и просила бабушку купить мороженое.

— Алсу! — донесся голос из кухни.

— Иду!

Она вернулась и протянула сумку бабушке.

— Не мне, дедушке.

— А, точно.

Михаил Викторович уже надевал часы. Он никогда не выходил из дома без них.

— Ну что, помощница? — спросил он, посмотрев на внучку.

— Конечно.

— Не устала еще со стариком ходить?

— Нет.

— Тогда пошли.

— Только долго не ходите, — сказала бабушка, открывая им дверь. — И яблок возьмите, если хорошие будут.

— Если плохие?

— Тогда не берите.

— Логично.

— Миша!

— Всё, всё, молчу.

Алсу снова рассмеялась. Они вышли в подъезд. На лестничной клетке пахло краской — кто-то из соседей недавно покрасил перила. Где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались чьи-то быстрые шаги. Во дворе было людно. Возле песочницы возились дети. Две женщины обсуждали что-то, сидя на лавочке. Мужчина в рабочей форме чинил старенький «Москвич», время от времени вытирая руки тряпкой. Алсу шла рядом с дедушкой, засунув руки в карманы легкой куртки.

— Ты со всеми здесь здороваешься? — спросила она, когда дедушка в очередной раз кивнул соседу.

— Почти.

— И всех помнишь?

— А как иначе? Мы здесь тридцать лет живем.

Он улыбнулся.

— Двор — он как большая семья. Только шумнее.

Алсу невольно посмотрела в сторону хоккейной коробки. Там уже собирались парни. Кто-то сидел на бортике, кто-то курил, кто-то о чем-то громко спорил. Она быстро отвела взгляд. Почему-то ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из них заметил, как она на них смотрит.

— Пойдем, — спокойно сказал дедушка. — Пока очередь в гастроном не собралась.

До гастронома было идти минут десять.

Дедушка никогда не спешил. Казалось, он вообще не умел быстро ходить. По дороге обязательно с кем-нибудь поздоровается, остановится перекинуться парой слов или посмотрит, что нового появилось во дворе.

— Здравствуй, Михаил Викторович!

— И тебе не болеть, Петровна.

Пожилая женщина с авоськой кивнула Алсу.

— Внучка приехала?

— Приехала.

— Совсем взрослая стала.

Алсу неловко улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Учишься?

— Да, в медицинском училище.

— Молодец. Нам врачи нужны.

Попрощавшись, они пошли дальше.

— Тебя тут, оказывается, все знают, — сказала Алсу.

— Не меня, а нас, — улыбнулся дедушка. — Здесь раньше все друг друга знали. Сейчас уже меньше. Люди меняются.

Он поправил ремешок часов и посмотрел на внучку.

— А ты помнишь двор?

Алсу задумалась.

— Совсем чуть-чуть. Качели помню... песочницу... Кажется, за тем домом была горка.

Она показала рукой в сторону соседнего двора. Дедушка улыбнулся.

— Была. Только ее давно убрали.

— Жалко.

— Все меняется, Алсушка.

Оставшуюся дорогу они прошли молча. Возле гастронома уже стояли несколько человек. Кто-то ждал своей очереди, кто-то разговаривал прямо у входа. Внутри пахло свежим хлебом, колбасой и чем-то сладким.

— Так... — дедушка достал из кармана аккуратно сложенный листок. — Хлеб, молоко, сахар... Что еще бабушка говорила?

— Яблоки.

— Точно.

Алсу взяла корзинку.

— Давай я пока хлеб возьму.

— Только мягкий смотри.

— А твердый зачем брать?

— Вот и я ей так говорю.

Алсу рассмеялась.

Пока дедушка разговаривал с продавщицей, она разглядывала полки. Почти ничего интересного. Консервы, крупы, банки с компотом.

Наконец покупки были собраны. Дедушка расплатился, переложил продукты в хозяйственную сумку и вздохнул.

— Что-то сегодня тяжеловато получилось.

— Давай мне.

— Не надо.

— Дедушка.

— Алсу.

Она улыбнулась.

— Ну хоть хлеб тогда понесу.

— Ладно.

Из магазина они вышли вместе. На улице стало заметно теплее. Во дворе напротив мальчишки гоняли мяч, кто-то смеялся, из открытого окна доносилась музыка. До дома оставалось совсем немного. И вдруг за спиной послышался знакомый мужской голос:

— Михаил Викторович!

Дедушка обернулся.

— О... Валерка.

Алсу тоже повернула голову. К ним быстрым шагом подходил тот самый кудрявый парень, которого она несколько раз видела возле хоккейной коробки. Он был один. Без своей компании. В руках — свернутая куртка, сигарета уже почти догорела между пальцами. Подойдя ближе, он бросил окурок в урну и сразу перевел взгляд на тяжелую сумку.

— Давайте помогу.

— Да не надо, донесу.

— Донесете, конечно, — усмехнулся Валера. — Только зачем?

Он говорил спокойно, будто этот разговор происходил уже не первый раз. Дедушка покачал головой.

— Упрямый ты.

— Есть немного.

Не дожидаясь ответа, Валера легко подхватил тяжелую сумку. Только теперь его взгляд на секунду задержался на Алсу. Он слегка нахмурился. Будто пытался вспомнить, видел ее раньше или нет. Но уже через мгновение отвел глаза.

— В общежитии живешь? — коротко спросил он, скорее у дедушки, чем у самой Алсу.

— Да, — ответил Михаил Викторович. — В медицинском учится.

— Понятно.

Больше он ничего не спросил. И Алсу почему-то почувствовала облегчение. Ей совсем не хотелось заводить разговор с человеком, о котором она не знала ровным счетом ничего. Они молча пошли к дому. Только имя, которое дедушка произнес так легко — Валерка, — почему-то никак не выходило у нее из головы. Словно она уже слышала его. Очень давно. Но где — вспомнить так и не могла.

— Валер, давай сюда.

— Дойдем уже.

— Я и сам могу.

— Знаю.

Алсу шла чуть позади. Сама не понимала почему, но вмешиваться в их разговор не хотелось. Было видно, что спорят они не первый раз и заканчивается он всегда одинаково. Возле двери дедушка привычно полез в карман за ключами.

— Да стойте вы, — сказал Валера и сам открыл тяжелую подъездную дверь.

Алсу придержала ее с другой стороны, чтобы она не захлопнулась. Валера мельком посмотрел на дверь, потом на девушку, едва заметно кивнул и первым вошел внутрь. Подъезд встретил прохладой и знакомым запахом сырости. Где-то сверху хлопнула дверь, кто-то громко окликнул соседа.

— Лифт бы нам сюда, — усмехнулся дедушка.

— Тогда бы и ходить разучились, — ответил Валера.

Поднимались медленно. На втором этаже Михаил Викторович остановился перевести дух.

— Возраст уже не тот.

— Поэтому и говорю, не таскайте такие сумки сами, — спокойно сказал Валера.

— А кто будет?

— Я, если увижу.

Он произнес это так буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. На третьем этаже дверь квартиры открылась еще до того, как дедушка успел позвонить.

— Ну наконец-то, — сказала бабушка. — Я уже думала, вы там весь гастроном скупили...

Она осеклась, увидев Валеру.

— Ой, Валерка. Заходи.

Он поставил сумку возле двери.

— Да нет, теть Том, я пойду.

— Чай хоть попей.

— Спасибо. В другой раз.

— Ты мне это уже который месяц говоришь.

На лице Валеры появилась короткая улыбка.

— Значит, когда-нибудь приду.

— Ловлю на слове.

Он кивнул, попрощался с дедушкой и уже хотел уйти, как бабушка вдруг сказала ему вслед:

— Валер.

Он обернулся.

— Спасибо.

Парень только махнул рукой.

— Да не за что.

Дверь за ним закрылась. Несколько секунд в квартире было тихо. Алсу помогала бабушке разбирать пакеты, пока дедушка снимал куртку.

— Хороший парень, — негромко сказал Михаил Викторович.

— Хороший-то хороший, — вздохнула бабушка. — Жалко только...

Она не договорила. Алсу подняла голову.

— Что жалко?

Бабушка переглянулась с дедушкой.

— Да связался не с той компанией.

— В смысле?

Дедушка сел на табуретку и потер ладонями колени.

— В группировке он, Алсу.

Девушка замерла с банкой сгущенки в руках.

— Правда?

— Правда.

— Но...

Она сама не поняла, что хотела сказать. Перед глазами почему-то стоял не парень из группировки. А тот, который спокойно нес сумки, спорил с дедушкой из-за тяжести и улыбнулся бабушке так, будто знал ее всю жизнь. Два этих образа никак не складывались в одного человека.

— Не всегда человек — это только то, где он состоит, — тихо сказал дедушка.

Бабушка ничего не ответила. Только стала раскладывать продукты по местам. А Алсу еще долго думала о словах дедушки, хотя сама себе не могла объяснить почему.

____________________________

Мне кажется этот фанфик больше подходит для тех кто любит долгое развитие событий

Тгк: https://t.me/KrikTyrboOrAlsy