Вторая половина меня

Pov: Исo

Вы когда-нибудь теряли что-то настолько важное, что первое время мозг отказывается в это верить?

Не человека.

Не смерть.

Нет.

Иногда боль приходит иначе.

Тише.

Медленнее.

Гораздо жестче.

Потому что человек жив.

Он дышит.

Ходит.

Улыбается.

Где-то там.

Под этим же небом.

Но его больше нет рядом.

И именно это убивает.

Три дня.

Всего три дня.

Столько оставалось до отъезда Аси.

Три дня.

Семьдесят два часа.

Четыре тысячи триста двадцать минут.

Я считал.

Потому что мой разум окончательно сломался.

Я смотрел на неё и понимал:

Скоро её здесь не будет.

Скоро её окно погаснет.

Скоро её смех исчезнет из нашего двора.

Скоро между нашими домами останется только пустая улица.

И впервые за долгие годы я не знал, что делать.

Всю жизнь я умел решать проблемы.

Если кто-то обижал Асю - я разбирался.

Если дома случались трудности - помогал.

Если команда проигрывала - тренировался больше.

Но как решить это?

Как остановить время?

Как удержать человека возле себя, если он идёт к своей мечте?

Никак.

И это было самым страшным.

Потому что впервые в жизни я оказался бессилен.

Абсолютно.

Последний вечер перед её отъездом я почти не помню.

Люди разговаривали.

Кто-то смеялся.

Кто-то что-то обсуждал.

А я сидел рядом.

И запоминал.

Запоминал её голос.

Запоминал её смех.

Запоминал, как она поправляет платок.

Запоминал каждую мелочь.

Словно сердце заранее понимало:

Скоро начнётся голод.

И нужно сохранить хотя бы воспоминания.

Иногда мне кажется, что Аллах создал человеческое сердце слишком сильным.

Потому что моё продолжало любить её даже тогда, когда уже было невозможно терпеть эту любовь.

В ту ночь я долго не мог уснуть.

Смотрел в потолок.

Потом в окно.

Потом снова в потолок.

И всё думал.

О ней.

Конечно же о ней.

Потому что последние несколько лет я вообще почти ни о чём другом не думал.

Я любил её настолько долго, что уже не помнил себя без этой любви.

Она стала частью меня.

Как дыхание.

Как биение сердца.

Как намаз.

Чем-то настолько привычным, что ты перестаёшь замечать это.

Пока не появляется угроза потерять.

Тогда приходит страх.

Настоящий.

Тот, который невозможно объяснить словами.

Утром она уехала.

Я не плакал.

Нет.

Я стоял возле машины.

Помогал грузить вещи.

Улыбался.

Шутил.

Как и положено.

Потому что она была счастлива.

Потому что это была её мечта.

Потому что хороший человек должен радоваться за тех, кого любит.

Даже если самому больно.

Особенно если самому больно.

Она обняла маму.

Потом отца.

Потом Элиф.

Плакала.

Смеялась.

Снова плакала.

Все что-то говорили.

Я почти ничего не слышал.

Будто между мной и миром опустилась толстая стеклянная стена.

А потом она посмотрела на меня.

- Пока, Исо.

Всего два слова.

Обычные слова.

Но почему-то именно тогда внутри что-то треснуло.

Громко.

Очень громко.

Так громко, что я удивился, почему остальные этого не услышали.

Я улыбнулся.

По крайней мере попытался.

- Не забывай нас там.

Она закатила глаза.

Как всегда.

- Сам себя не переоценивай.

- Попробую.

Она рассмеялась.

И это был последний раз, когда я слышал её смех так близко.

Машина тронулась.

Уехала.

Скрылась за поворотом.

И всё.

Вот так просто.

Семнадцать лет рядом.

И несколько секунд, чтобы исчезнуть.

Я ещё долго стоял на дороге.

Пока отец не положил руку мне на плечо.

- Исо.

Я кивнул.

И ушёл домой.

А потом началось самое тяжёлое.

Тишина.

Удивительно, насколько громкой может быть тишина.

Я просыпался утром.

По привычке смотрел в окно.

И видел дом напротив.

Тот же дом.

Те же стены.

Те же занавески.

Но чего-то не хватало.

Нет.

Кого-то.

Каждый раз сердце болезненно сжималось.

Снова.

И снова.

И снова.

Через неделю я начал больше тренироваться.

Потом ещё больше.

Потом ещё.

Потом перестал считать.

Тренировка.

Бег.

Тренировка.

Зал.

Бег.

Футбол.

Снова бег.

До дрожи в ногах.

До судорог.

До потемнения в глазах.

До боли.

Потому что физическая боль была проще.

Она хотя бы имела причину.

А эту...

Эту я не понимал, как пережить.

Иногда ночью я выходил на стадион один.

Бегал круги.

Один.

Без команды.

Без тренера.

Без света.

Пока ноги не начинали отказывать.

Пока лёгкие не горели.

Пока тело не начинало кричать остановиться.

Но я продолжал.

Потому что когда тело болит достаточно сильно...

Мозг наконец замолкает.

И перестаёт повторять её имя.

Хотя бы ненадолго.

Мама заметила первой.

Матери всегда замечают.

- Ты похудел.

Сказала она однажды.

- Нет.

- Врёшь.

Я промолчал.

- Ты почти не ешь.

- Ем.

- Ты почти не спишь.

- Сплю.

- Ты почти не улыбаешься.

На это ответа уже не нашлось.

Потому что она была права.

Я действительно перестал.

Не специально.

Просто больше не получалось.

Отец тоже начал замечать.

Тренер замечал.

Даже друзья замечали.

А я делал вид, что всё нормально.

Потому что никто не должен знать.

Никто.

Это была моя боль.

Моя любовь.

Моя слабость.

И я собирался нести её сам.

Как носил все эти годы.

Однажды вечером я сидел на крыше дома.

Смотрел на окна напротив.

Тёмные.

Пустые.

И вдруг понял одну страшную вещь.

Я больше не жду, что она выйдет во двор.

Не жду, что начнёт спорить.

Не жду, что назовёт меня индюком.

Не жду её шагов.

Потому что мозг наконец принял правду.

Она уехала.

А вот сердце...

Сердце всё ещё стояло в тот день на дороге.

И смотрело вслед машине.

Не способное сделать ни шага вперёд.

Я поднял глаза к ночному небу.

Глубоко вдохнул.

И впервые за очень долгое время позволил себе признаться хотя бы самому себе.

Тихо.

Шёпотом.

Так, чтобы никто не услышал.

Кроме Аллаха.

- Я скучаю по ней.

Слова растворились в ночи.

Но легче не стало.

Потому что правда была намного страшнее.

Я не просто скучал.

Мне казалось, будто вместе с Асей из Измира уехала какая-то часть меня самого.

И я понятия не имел, как жить без неё дальше.