я жалею о том,что доверился тебе

Звонок уже прозвенел.

Его резкий звук ещё несколько секунд плавал под потолком, отражаясь от стен и постепенно растворяясь в привычном школьном шуме. Двери кабинетов распахнулись почти одновременно, и коридор моментально заполнился людьми.

Кто-то смеялся так громко, что его было слышно через весь этаж.

Кто-то, стоя у подоконника, взахлёб рассказывал друзьям о следующем уроке.

Кто-то уже спорил с одноклассником.

А возле одного из кабинетов девочка пыталась сдержать слёзы из-за очередной двойки, пока подруга что-то тихо говорила ей на ухо.

Обычная перемена.

Обычная школа.

Обычный день.

Только для Парадеевича всё это почему-то казалось каким-то далёким.

Будто шум вокруг был отделён от него невидимой стеной.

Лёша шёл впереди.

Руки глубоко засунуты в карманы, плечи слегка напряжены, взгляд направлен куда-то перед собой. Он двигался спокойно, но в этой спокойности было что-то слишком холодное.

Слишком отстранённое.

И самое неприятное — он даже не обернулся.

Ни разу.

Парадеевич смотрел ему вслед несколько секунд.

Может, ждал.

Сам не знал чего.

Хотя бы одного взгляда через плечо.

Хотя бы короткого, случайного пересечения глаз.

Но ничего не произошло.

Кореш продолжал идти.

Парадеевич прекрасно понимал его.

Наверное, даже лучше, чем хотел бы.

После всего случившегося Лёше действительно хотелось исчезнуть. Уйти от чужих вопросов, от взглядов, от разговоров. От людей, которые теперь наверняка будут обсуждать произошедшее.

И Парадеевич не имел права его за это винить.

Он это понимал.

Понимал настолько хорошо, что даже не попытался его окликнуть.

Но понимание не отменяло того неприятного чувства, которое вдруг сжало грудь.

Что-то болезненно кольнуло прямо возле сердца.

Совсем чуть-чуть.

Настолько, чтобы он мог сделать вид, будто ничего не произошло.

Парадеевич опустил глаза.

Ну и пусть.

Лёша уже поднимался на второй этаж.

А он всё ещё стоял внизу.

---

Компания Парадеевича ждала возле кабинета биологии.

Они собирались идти в столовую, но Саша куда-то задерживался, поэтому разговор постепенно превратился в бессмысленную болтовню.

Пока они не увидели Кореша.

Лёша прошёл мимо.

Не остановился.

Не посмотрел.

Даже выражение лица не изменилось.

Холодный взгляд.

Руки в карманах.

Пустое, почти равнодушное лицо.

Будто никого из них вообще не существовало.

Ребята переглянулись.

Один взгляд.

Второй.

Третий.

Никто не успел ничего сказать.

Снизу послышались торопливые шаги.

Парадеевич.

Он поднялся на второй этаж, быстро оглядел коридор и почти сразу посмотрел в сторону лестницы.

Кореша уже не было.

Парадеевич нахмурился.

Третий этаж.

Он направился туда, даже не заметив собственных друзей.

Почти прошёл мимо.

— Саня, ты куда так мчишься? — окликнул его Даня.

В голосе привычная усмешка.

Парадеевич остановился.

На мгновение замер, будто только сейчас понял, что находится не один.

Он обернулся и сделал несколько шагов назад.

— Ой... Я вас даже не заметил.

— А почему ты нас не заметил? — тут же спросил Фрама.

И вот теперь в его голосе прозвучало то самое.

Намёк.

Лёгкий.

Почти незаметный.

Но Парадеевич его услышал.

Он отвёл взгляд.

— А-а... Да это всё из-за носа.

Казалось, что шутка должна была сработать.

Обычно срабатывала.

Но не сегодня.

Илья смотрел на него несколько секунд.

Он слишком хорошо знал Парадеевича.

Знал, как тот улыбается, когда ему действительно смешно.

Знал, как отшучивается, когда не хочет отвечать.

Знал, как начинает слишком быстро говорить, когда пытается спрятать то, что его действительно волнует.

И сейчас всё это было перед глазами.

Только остальные пока этого не замечали.

Даня и Костя едва сдерживали смех.

Фрама переводил взгляд с Парадеевича на Илью.

А Илья молчал.

Потому что ему уже было не смешно.

Его раздражали не друзья.

Не их шутки сами по себе.

Его раздражало то, что они продолжали смеяться, когда ситуация уже давно перестала быть смешной.

Потому что он видел.

Видел, как Парадеевич продолжает искать кого-то взглядом.

Как пытается сделать вид, что ему всё равно.

Как слишком быстро отвечает.

Как напрягается от одного имени.

Кореш.

Илья отвернулся.

Фреймтеймер натянуто улыбнулся, словно пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

Но это уже не получилось.

Потому что теперь всё неизбежно возвращалось к одному человеку.

— Кореш всё это время, пока медсестра обрабатывала тебе нос, с тобой был? — спросил Костя.

Он попытался сказать это шутливо.

С лёгким смешком.

Но Парадеевич перестал улыбаться.

Словно внутри него что-то щёлкнуло.

Улыбка медленно исчезла с лица.

Губы сжались.

Взгляд стал настороженным.

— Ну... можно и...

— Стоп.

Даня неожиданно перебил его.

Парадеевич поднял глаза.

— Медсестры же нету в школе.

Тишина.

Такая внезапная, что на несколько секунд школьный шум вокруг будто исчез.

Парадеевич застыл.

Его зрачки расширились.

Он понял.

Попался.

Совершенно глупо.

На мелочи.

Он открыл рот, но слова не находились.

— Саш...?

Теперь Даня уже не улыбался.

Парадеевич нервно потёр нос.

Сделал вдох.

Потом ещё один.

Но отступать было некуда.

— Он искупил свою вину, — наконец произнёс он.

Голос прозвучал тише обычного.

— Он обработал мне нос.

И снова тишина.

Даня смотрел на него так, будто пытался заново собрать в голове всю ситуацию.

Костя медленно открыл рот.

Эксайл только приподнял бровь.

А Фрама после нескольких секунд молчания произнёс:

— Неплохо...

— Да что в этом такого? — сразу нахмурился Парадеевич.

Слишком быстро.

Слишком резко.

Будто защищался ещё до того, как кто-то успел его обвинить.

Даня задумался.

— Ну... он же вообще ни с кем особо не общается.

Парадеевич молчал.

— Ему как будто на всех всё равно. Он равнодушный человек. А тут...

Даня замолчал.

Потому что продолжать было не нужно.

Все и так поняли.

Кореш мог пройти мимо.

Мог оставить его там.

Мог вообще ничего не делать.

Но почему-то не сделал.

Почему-то остался.

Почему-то помог.

И почему-то именно это не давало Парадеевичу спокойно дышать.

— Не придумывайте, — тихо сказал он.

Он опустил взгляд.

А потом, будто испугавшись, что друзья заметят слишком много, резко поднял голову:

— Вообще, пошлите в столовку.

Никто не стал спорить.

Парни кивнули.

Но теперь каждый из них молчал немного дольше обычного.

А Парадеевич шёл рядом и пытался убедить себя в одном простом факте:

ничего не произошло.

Абсолютно ничего.

Кореш просто обработал ему нос.

Просто помог.

Просто случайность.

Но почему тогда от одной мысли об этом становилось так странно?

Почему в груди снова что-то болезненно сжималось?

Почему он до сих пор смотрел в сторону лестницы, будто надеялся увидеть знакомую фигуру?

И почему его так задело, что Лёша даже не обернулся?

---

Кореш тем временем уже был на третьем этаже.

Он забрал портфель с того места, где всё произошло.

На несколько секунд задержал взгляд.

Всего лишь несколько секунд.

Потом отвернулся.

Ему не хотелось вспоминать.

Не хотелось прокручивать в голове произошедшее.

Не хотелось думать о том мальчике.

О его лице.

О его голосе.

О том, как всё закончилось.

О том, почему он вообще остался рядом.

Кореш закинул портфель на плечо и направился к выходу.

Его шаги отдавались глухим эхом по коридору.

— Лёша.

Он услышал голос учительницы по биологии.

Остановился.

Она явно собиралась его задержать.

Поговорить.

Спросить о драке.

О мальчике.

О том, что произошло.

Наверняка хотела услышать объяснение.

Но Лёша не хотел ничего объяснять.

Он просто продолжил идти.

Сейчас ему было всё равно.

Или он очень хотел, чтобы ему было всё равно.

Он устал.

Устал от этого дня.

От чужих взглядов.

От вопросов.

От собственного раздражения.

От мыслей, которые никак не хотели замолкать.

Ему хотелось только домой.

Закрыть за собой дверь.

Бросить портфель.

Лечь.

Уснуть.

И проснуться завтра так, будто сегодняшнего дня никогда не существовало.

Будто не было драки.

Не было крови.

Не было криков.

Не было чужих взглядов.

Не было Парадеевича.

Особенно его.

Кореш вышел из школы.

Холодный воздух ударил в лицо.

Он глубоко вдохнул.

Наконец-то тишина.

Хотя бы относительная.

Лёша сделал несколько шагов вперёд.

Но почему-то перед глазами снова возникло лицо Парадеевича.

Его растерянный взгляд.

Его голос.

И тот момент, когда он впервые за весь день позволил себе сделать что-то не из злости, не из раздражения, не потому что должен.

А просто потому, что захотел.

Кореш нахмурился.

Отогнал воспоминание.

Хватит.

Он пошёл дальше.

---

А на первом этаже Парадеевич сидел вместе с друзьями и делал вид, что слушает их разговор.

Но мысли его были совсем не здесь.

Он смотрел в одну точку.

И снова и снова вспоминал одну и ту же фразу.

«Он искупил свою вину.»

Почему-то эти слова теперь звучали в голове совсем иначе.

И впервые за долгое время Парадеевич понял одну неприятную вещь.

Иногда человек может ничего не сказать.

Не улыбнуться.

Не посмотреть в глаза.

Даже пройти мимо.

И всё равно оставить после себя гораздо больше, чем тот, кто говорил с тобой целый час.

Парадеевич опустил взгляд.

Где-то неподалёку хлопнула входная дверь.

Он почему-то сразу понял, кто вышел.

И от этой мысли внутри стало ещё тише.

Словно вместе с Корешем из школы ушло что-то, чего он сам пока не умел назвать.

И, наверное, именно это пугало больше всего.