Тепло его рук.

Воскресенье. Утро.

Сегежа встретила их утренней дымкой над железной дорогой и запахом железной дороги и сосен. Варвара указывала дорогу, и Семён видел, как с каждой минутой она становится моложе, её глаза блестят, а на щеках появляется румянец от волнения.

- Вот здесь, налево... А теперь прямо, до пятиэтажки с синим подъездом. Я помню каждую трещинку на асфальте.
- Ты дрожишь, - заметил он, кладя руку на её колено.
- Это от счастья. Я так хочу, чтобы вы понравились друг другу.

Ольга Сергеевна ждала их на лавочке у подъезда. Увидев дочь, выходящую из машины, она замерла на секунду, а потом бросилась вперёд так, будто не видела её вечность.

- Варюша! Доченька!

Семён деликатно отошёл в сторону, давая им время. Он видел только спину Вари, которая уткнулась в плечо матери, и слышал её приглушённые рыдания и сбивчивые слова: «Мамочка... я так скучала...». Он видел, как Ольга Сергеевна гладила дочь по волосам, шепча что-то успокаивающее.

Наконец, Варвара отстранилась, вытирая слёзы. Она схватила Семёна за руку и притянула к себе.
- Мам... это Семён. Мой... - она запнулась, посмотрела на него сияющими глазами и выпалила: - Мой будущий муж...

Семён протянул руку Ольге Сергеевне.
- Очень приятно познакомиться, Ольга Сергеевна. Я тот самый счастливчик, которому досталась ваша дочь.

Мама Вари посмотрела на его руку, потом в глаза - долго, пронзительно, оценивающе. А потом её строгое лицо вдруг расплылось в такой тёплой, материнской улыбке, что Семён выдохнул с облегчением.
- Ну здравствуй, Семён. Наконец-то. Я уж думала, она так и будет прятать тебя от меня.

День пролетел как один миг.
Они пили чай с пирогами (Ольга Сергеевна оказалась потрясающей кулинаркой), Варвара показывала Семёну свои детские фото в альбоме («Смотри, какой я тут чумазый карапуз!»), а он рассказывал будущей тёще о том, как спасал её дочь от злого волка (в роли волка выступал Никита).

К вечеру Ольга Сергеевна начала суетиться.
- Так, молодёжь. Вы тут сидите, а я пойду борщ доварю. А вы бы сходили к озеру? Погода шепчет. Варя знает тропинку.

Семён вопросительно посмотрел на Варвару.
- Пойдём? - спросила она с надеждой. - Я хочу показать тебе своё любимое место.
- С тобой хоть на край света.

Озеро.

Они спустились по узкой тропинке между сосен. Воздух здесь был другим - густым, влажным, пахнущим тиной и свежестью. У самой воды лежало огромное поваленное дерево - их «скамейка».

Солнце уже клонилось к закату, но вода была удивительно тёплой.
- Искупаемся? - предложил Семён, скидывая футболку.
- Здесь? Сейчас? Вода же ледяная!
- Весенняя бодрость! Давай! Или струсишь?
Варвара прищурилась.
- Я? Трусить? Держи меня за руку.

Вода действительно обожгла кожу холодом. Варвара взвизгнула и тут же оказалась в его объятиях.
- Сумасшедший! Ты меня обманул!
- Я не обманул. Я сказал «весенняя бодрость». Иди сюда.
Он прижал её к себе крепко-крепко, согревая своим телом. Вода доходила им до пояса.
- Ты тёплый...
- Это потому что я люблю тебя. А любовь греет лучше любого костра.

Он поцеловал её. Поцелуй был солёным от озёрной воды и сладким от любви. Они целовались долго, забыв о холоде, о времени, обо всём на свете. Были только они и огромное карельское небо над головой.

Они вернулись через час - мокрые, счастливые, с травой в волосах. От них пахло озером и друг другом.

Из открытого окна кухни доносился божественный аромат борща.
- Мам! Мы вернулись! - крикнула Варвара.
- Мойте руки и за стол! Борщ стынет!

Ужин был семейным и невероятно уютным. Ольга Сергеевна хлопотала вокруг них, подкладывая Семёну самые сочные куски мяса и подливая сметану в тарелку Вари.
- Ешь, жених. А то ветром сдует. Варя-то у меня тоже была худышкой раньше.
- Мам! - Варвара закатила глаза.
- Что «мам»? Правда же! А теперь гляжу - расцвела. Румянец появился. Счастливая ты с ним?
Варвара посмотрела на Семёна через стол. Он поймал её взгляд и улыбнулся так нежно, что у неё снова защипало в глазах.
- Очень счастливая, мамуль.
Ольга Сергеевна удовлетворённо кивнула и перевела взгляд на Семёна.
- Береги её. Она у меня одна такая... шебутная.
- Я знаю, - серьёзно ответил Семён. - И я буду беречь. Каждую минуту.

После ужина они долго сидели на кухне просто так, пили чай с вареньем из морошки и разговаривали обо всём на свете. Ольга Сергеевна рассказывала истории из Вариного детства («А помните, как она в пять лет решила покрасить кота гуашью?»), а Семён слушал и смеялся вместе со всеми.

Было уже совсем поздно, когда они собрались уходить к себе в домик на озере.
- Куда ж вы на ночь глядя? - всплеснула руками мама. - Оставайтесь! Места много!
- Нет-нет, мам. У нас там коты одни некормленые плачут. И вообще... у нас медовый месяц.
Ольга Сергеевна понимающе улыбнулась и обняла дочь на прощание так крепко, что у той хрустнули рёбра (здоровые).
- Берегите себя. Звоните!

Дорога назад казалась короче. Они ехали с включёнными фарами по пустой трассе, слушая тихую музыку из радио.

Дома их встретили два недовольных чёрных комка. Боня демонстративно отвернулся к стенке (обида за то, что бросили), а Инфаркт просто спал на их кровати прямо посередине.

Семён быстро растопил камин заново - в домике стало прохладно. Варвара переоделась в сухую одежду и завернулась в плед.

Они сидели на полу перед камином на подушках, пили горячий чай из термоса (который предусмотрительно захватила Ольга Сергеевна) и смотрели на огонь.
- Она тебя полюбила, - сонно сказала Варвара, кладя голову ему на плечо.
- Это было несложно. Она вырастила тебя. В тебе её доброта и твой характер.
- Ты ей понравился. Она сказала мне это глазами, когда ты отвернулся.
Семён поцеловал её в макушку.
- Я рад. Мне нужна её поддержка. Ведь я собираюсь сделать её дочь самой счастливой женщиной в мире не только сегодня, но и завтра... и через пятьдесят лет завтра...
Варвара подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.
- Пятьдесят лет? Это серьёзный срок...
- Для нас - это только начало.

Она потянулась к нему и поцеловала его долгим поцелуем. Они легли спать далеко за полночь, когда огонь в камине превратился в россыпь алых углей. Варвара привычно устроилась полубоком, положив голову ему на грудь и закинув ногу поверх его бедра. Семён перебирал её волосы, пропуская пряди между пальцами.

За окном снова барабанил дождь, создавая идеальный фон для их тихого уюта.

- Сём... - сонно пробормотала она спустя полчаса тишины.
- Мм?
- Я люблю тебя больше жизни...
Он поцеловал её в лоб и крепче прижал к себе.
- А я тебя - больше вечности...
И вскоре тишину комнаты нарушало только их ровное дыхание да мурчание двух чёрных котов, которые наконец-то простили своих людей и улеглись клубком у них в ногах.