вот что означает любовь..

Экзорцизм и страсти под столом

Следующим утром Мии не оказалось в палате. Денис поднял панику, Гаврилов уже собирался вскрывать вентиляцию, но Амур нашел беглеца на крыше бункера. Мия лениво грелся на солнышке в позе звездочки, раскинув длинные волосы по бетону, улыбался и нежно мурлыкал от удовольствия. Денис принес ему спелое красное яблоко. Мия обнял его рукавами блузки: «Оййй... настоящее яблочко... Амур хороший... мурк...»В этот момент из вентиляции прямо позади Мии выползли два жутких бетонных монстра четвертого класса опасности. Прибежавшая группа застыла с автоматами, боясь задеть парня. На серые шорты Мии упала тень. Он лениво зевнул, перекатился на живот и сонно посмотрел на чудовищ: «Оййй... какие серые подушки...» Парень подполз вплотную к застывшей твари, уткнулся лбом в её пористое колено, ласково тыкнул пальчиком в каменный бок и пробормотал: «Мурк... холодные... спать...»Но едва монстр опустил на него лапу, глаза Мии мгновенно налились кровью и стали зловеще-красными. Его лень превратилась в чистую скорость аномалии. Молниеносным кошачьим броском он взвился вверх и начисто перегрыз первому монстру пористое бетонное горло. Каменные осколки и жижа брызнули на блузку. Вторую тварь он настиг в прыжке, повалил на лопатки и зубами разорвал горло в клочья. Когда всё затихло, Мия сел, брезгливо сморщил носик, поднял руку в широком рукаве, вытащил изо рта свисающие склизкие серые кишки монстра, брызнул водой из фляжки Дениса, швырнул внутренности в сторону и капризно произнес:— «Ну и мерзость... фу-у-у... мурк... Амур, отнеси спать...»Профессор Радов записал в блокнот: «Его лень — это просто режим сна перед колоссальной вспышкой агрессии

На следующее утро Гаврилов решил развить тему «шиппинга». Сначала он подкатил к Радову у терминала, подарив ему пучок петрушки: «Ну что, Радуга моя высокоинтеллектуальная... у нас же искра!» Профессор стал багровым от злости. Затем Гаврилов ради шутки подсел к Мие в комнате отдыха: «Давай бросим Амура, устроим настоящий шиппинг!» Мия слушал молча, уставившись на него тяжелым, немигающим взглядом лазурных глаз, от которого у сержанта пошел холодный пот, а потом капризно выдал: «...Горилла дурак... много букв говорит... Хочет сжечь шифер... Дай булочку... мурк...» В этот момент зашел Денис с подносом и приревновал Мию, грозно прогнав сержанта.Поздней ночью Мия пополз по темному коридору к кулеру и у архивного сектора в синем полумраке увидел Гаврилова и Радова. Сержант крепко сжимал профессора за талию, и они страстно, изо всех сил целовались в губы с языком. У Мии произошел полный отказ системы. Вся его лень испарилась, он буквально забыл про сонность. Парень резко вскочил на ноги, округлил лазурные глаза до размеров блюдец и застыл.— «...Э-э-э...» — беззвучно выдал он Влюбленные отпрянули, папки полетели на пол. Мия медленно повернулся на пятках и припустил во весь дух на босых ногах обратно. На повороте он споткнулся, врезался в архивный шкаф, отчего верхняя полка перекосилась, и буквально впечатался в противоположную стену, зависнув там в форме идеальной, растопыренной морской звездочки. Из его груди понеслись громкие, затяжные стоны дикой усталости и морального ужаса, но не физической боли:— «О-о-о-о-о-о-й-й-й... Мой мозг сломался... Зачем там был язык... Я потратил всю энергию на год вперед... у-у-у...»Выскочивший на грохот Денис («Амур») перевел взгляд со звездочки на бледного Гаврилова и наконец-то понял всю правду. Его челюсть буквально отвисла от шока: «Вы... сержант... с профессором?!» Гаврилов судорожно зашептал: «Амур, тихо! Всё, канон, грешен! Заберите этого снайпера со стены!» Денис бережно отлепил стонущего Мию от бетона, и тот, уткнувшись носом ему в шею, пробормотал: «Амур... они так громко шиферили... Моя лень сломалась... Унеси меня... мурк...»

Утром Мия ходил по базе на двух ногах с пульверизатором, наполненным водопроводной водой. Он зашел к Радову, наставил пшикалку в лицо и трижды нажал на курок: «Пшик! Пшик! Пшик! Изыдите... нечисти... Очистись, Радуга, от греха языка... фу-у-у...» Затем он настиг Гаврилова у терминала, устроив ему холодный душ: «Изыди... Горилла кусачая... Не шифери Радугу... мурк...»Поздним вечером того же дня в столовой Гаврилов решил продолжить. Когда вокруг никого не было, он подсел к пьющему кофе Радову, опустил левую руку под деревянную столешницу, ловко расстегнул ширинку на брюках профессора, скользнул под нижнее белье и мягко, ласково обхватил горячей ладонью обнаженное мужское достоинство Радова, начав размеренно поглаживать его, не останавливаясь ни на секунду. Профессор замер, его дыхание превратилось в частые прерывистые всхлипы, а пальцы до боли впились в планшет. Гаврилов сделал последнее, глубокое движение, и тело Радова крупно задрожало — из его груди вырвался глухой сдавленный стон, а под столом прямо в ладонь сержанта хлынула горячая, густая волна его финала. Сержант аккуратно застегнул его ширинку, а Радов, шатаясь и прикрывая мокрое пятно архивными папками, неестественно высоким голосом прохрипел: «Мне нужно в лабораторию...» — и быстро убежал.Этот маневр никто не заметил. Денис в это время забирал с раздачи булочку, а Мия безмятежно спал на соседней лавке, укрывшись белой блузкой. Когда Денис принес поднос, он доел оставшуюся за Мией половинку булочки с повидлом — никто не заметил. Мия внезапно встал во весь рост и ушел на своих двоих прямо к выходу