Упустил. Парадеевич

Неделя после того, как Саня поцеловал её казалась Лие сном. Она помнила как он тяжело дышал и то, как дрожали её собственные пальцы. Мир сузился до одного человека.

Андрей исчез из этого мира сам собой. Он написал ей через день - длинное сообщение о том, что всё понимает, но ему больно смотреть, как они держатся за руки. Лия тогда сидела в обнимку с Саней на диване и просто отложила телефон экраном вниз. Ответить значило бы признать, что выбор был сложным. А он был простым. Андрей перестал появляться в общей компании, уже тогда их переписки сменились глухой тишиной. Лия говорила себе, что это естественно: старые корни всегда засыхают, когда вырастает новое дерево.

***

Запах пригоревшего кофе вырвал Лию из сна. Не тот уютный аромат утренней турки, к которому она привыкла за этот год, а едкая, черная гарь.

«Да чтоб тебя!» - голос Саши из кухни звучал так же раздраженно, как скрип несмазанной петли.

Лия накинула его старую рубашку и вышла в коридор их дома. Год промелькнул незаметно, смазав острые углы первых свиданий. Они съехались весной, решив, что платить за аренду дома Саши глупо.

Саня стоял над плитой, вооружившись деревянной лопаткой, и отковыривал со дна джезвы запекшуюся кофейную корку. Его широкие плечи были напряжены, футболка потемнела от пота на спине. Кондиционер сломался еще во вторник, вызвав мастера, который обещал прийти «в течение сорока восьми рабочих часов». Была суббота.

«Я ставил таймер, - процедил он, даже не обернувшись. - Этот дешевый пластиковый писк я бы услышал. Значит, ты сняла его.»
«Я поставила его на вибрацию, потому что твой таймер звенит так, будто наш дом сносят, - Лия подошла сзади, пытаясь привычно обвить его руками за пояс. - Дай я вымою. »

Саня дернул бедром, сбрасывая её ладони. Резко, почти брезгливо.
«Мы много о чем договаривались, Ли. Например, о том, что грязные чашки живут в посудомойке, а не образуют Вавилонскую башню на краю раковины. Или о том, что твои туфли не будут жить в прихожей. У нас тут музей истории обуви?»

Кофе был забыт. Началось то, ради чего люди годами пишут диссертации по психологии. Быт.

Он начался не с разбросанных носков. Он начался с мелочей, которые раньше казались милыми. То, как Саня громко чистит зубы. То, как Лия оставляет волосы на бортике ванны, уверенная, что ершик существует только для декора. Битва за правильное положение туалетной бумаги перетекла в холодную войну за пульт от телевизора.

«Это не туфли, это лоферы» - тихо сказала Лия, отступая. Горечь подступила к горлу. Ей захотелось позвонить кому-нибудь.
Лия с силой швырнула телефон на диван. Экран обиженно моргнул.

«Вот почему у Лехи с Аней всё отлично, а у нас постоянно что-то не так?» - зло сказал блондин

«У них не всё радужно, и я знаю это, потому что в отличии от тебя из меня получился бы отличный психолог!»

«Сдалась мне эта психология? Я хожу в универ ради матери и ты это знаешь»

Она замахнулась книгой больше от бессилия, чем от злости. Саня инстинктивно прикрыл голову рукой. Звук удара получился глухим, жалким. Книга шлепнулась на пол, раскрывшись на главе про пассивную агрессию.

Повисла тишина, нарушаемая только шипением газа. Запах гари снова добрался до ноздрей.

Саня медленно опустил руку. Посмотрел на книгу, потом на Лию. В его взгляде не было ярости. Было холодное, липкое разочарование. Разочарование человека, который привел домой дикого зверька, покормил его, дал кров, а зверек в итоге испортил идеальный интерьер.

Он развернулся, прошел мимо неё в комнату. Лия слышала, как открывается шкаф, как летят на кровать джинсы и футболки. Хлопнула дверца комода.

Лия осталась стоять посреди кухни. Она посмотрела на свои руки - те самые руки, которые год назад искали в темноте руку Сани. Теперь они тряслись. Она подняла глаза на окно. Там, за пыльным стеклом, текла обычная жизнь уютного коттеджного посёлка. Никто не знал, что прямо сейчас, в этой дорогой бетонной коробке с панорамными окнами, рвутся по швам отношения, ради которых она отвернулась от своих принципов.

Телефон на диване снова мигнул. Пропущенный вызов. Сообщение от Ани.
- «Что случилось? Он звонил Лёше, едет к нам.»

Когда он уже стояла в прихожей, зашнуровывая кеды, в коридоре вдруг стало нечем дышать. Он переоделся в чистую футболку. Выглядящий собранным, готовым к новой, правильной жизни без эмоциональных качелей.

Он перешагнул порог, закрыл за собой дверь и впервые за этот год услышал настоящий звук одиночества - гулкую тишину в которой тонули любые обещания любви.