Только в ее тишине ему спокойно/Кан Уен

Первый свет медленно пробирался через шторы, затмевая тени на стенах.
Комната была тихой — той тишиной, в которой ничего не давит, не душит.

Уен проснулся первым.

Он лежал на боку, глядя на Юну.
Её волосы растрепались по подушке, одна прядь упала ей на губы.
Она тихо дышала, легко, спокойно, как ребёнок.

И впервые за долгое время он проснулся без злости.
Без тяжести.
Без пустоты.

Только с мыслью:

— Она рядом...

Он аккуратно убрал прядь с её лица, чтобы не щекотала.
Его пальцы дрогнули — он всё ещё не привык к тому, что может касаться её без страха, без разрешений, просто... потому что хочет.

Юна пошевелилась, сонно моргнув.

— Мм... уже утро?..

— Угу, — тихо ответил он. — Почти.

Она открыла глаза полностью, чуть улыбнулась.

— Ты не спал?

Уен пожал плечами:

— Спал. Просто... раньше проснулся.

Юна подняла руку и погладила его щёку, на которой всё ещё была небольшая, красная царапина.
Одним пальцем, нежно, как будто трогала не кожу, а что-то хрупкое.

— Болит?

— Нет. — Он улыбнулся уголком губ. — Уже нет.

Она подтянулась ближе, уткнувшись лбом ему в грудь.

— Хорошо... — пробормотала она. — Я хочу ещё пять минут...

— Да хоть час. — Он обнял её. — Мне некуда торопиться.

Юна тихо смеётся — тихо-тихо, будто боится разбудить воздух.

— Ты стал таким... мягким.

— Только с тобой, — честно сказал он.

Она замолчала, но улыбка на её губах стала шире.

Комната наполнилась запахом утра, теплом одеяла, их тихим дыханием.

Юна внезапно спросила, всё ещё не поднимая головы:

— А кто тебе ночью звонил? Я чуть-чуть слышала вибрацию...

Уен на секунду напрягся.
Очень коротко.
Но она почувствовала.

— Никто важный, — ответил он честно, но без подробностей.

Юна приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Соен?

Он не моргнул.

— Да.

Она задумалась. Не ревновала — просто смотрела.
Понимая.
Принимая.

— Ты всё в порядке? — её голос стал тёплым, честным.

— Теперь да, — сказал он, притягивая её ближе. — Потому что я проснулся рядом с тобой.

Юна снова уткнулась ему в грудь, тихо, почти неслышно:

— Я никуда не уйду, Уен.

Он закрывает глаза.

И впервые за месяцы понимает:

Утро может быть спокойным.
Добрым.
И настоящим.

_____

После того как они лениво повалялись и наконец выбрались из-под одеяла, Юна решила разобрать его стол — просто чтобы найти салфетки и перекись, ведь рана на его губе всё ещё слегка припухла.

— Не трогай там, — бросил Уен из кухни, даже не повернувшись.

— Почему? — спросила она, открывая верхний ящик.

— Там... бардак.

Но она уже увидела.

Маленькие шоколадки.
Большие плитки.
мармеладки.
Некоторые — с мятой обёрткой, постаревшие.
Некоторые — новые, но всё равно не тронутые.

Все. Все, которые она когда-либо давала ему после драки.
За месяцы.
За годы.

Юна застыла.

— ...Уен? — тихо позвала она.

Звук слишком мягкий.
Слишком нежный.
И слишком опасный — потому что он прекрасно понял, что она нашла.

Он мгновенно оказался рядом, будто за секунду преодолел кухню.

— Закрой, — он потянулся к ящику. — Это не...

Но она придержала его руку.

— Ты... ни одну не съел? — её голос был почти шёпотом.

Уен отвернул взгляд.

— Я не ем сладкое, — пробормотал он.

— Тогда почему ты их... хранил?

Он сглотнул.

Ему хотелось соврать. Хотелось что-то отшутить, грубо буркнуть, закрыть тему.

Но слова не шли.

Он чувствовал себя так, будто она раскрыла не ящик, а его ребра.

Он забрал одну плитку, попытался с небрежным видом задвинуть ящик.

— Это просто... не знаю... привычка.

Юна тихо улыбнулась, но не смеялась над ним — нет.
В её глазах было что-то мягкое.
Очень мягкое.

— Уен, — сказала она, — ты хранил их, потому что они от меня.

Он замер.

Пальцы, пытающиеся закрыть ящик, дрогнули.

— Еще чегоо,конечно же нет— выдохнул он резко. — Это... ничего не значит.

Но его уши уже покраснели.
И шея.
И даже плечи.
он почесал затылок.

Она мягко, почти незаметно, коснулась его руки:

— Это много значит.

Он отдёрнул руку — не потому что не хотел её прикосновения.

А потому что это было слишком честно.

— Хватит, — сказал он хрипло, отворачиваясь. — Просто забудь. Ты не должна была это видеть.

Юна улыбнулась чуть шире.

— Тогда тебе стоит лучше прятать.