Бифлифы зарисовки

В забытом богом и людьми храме, среди поверженных идолов, вели спор двое юношей. Когда-то здесь, в самом сердце процветающего поселения, возносились молитвы и дымились подношения. Ныне же лишь ветер гулял меж руин, да обломки былого величия напоминали о былой славе. Один из спорщиков, одетый в жалкие лохмотья, казался порождением этой нищеты. Другой же, облаченный в роскошные одежды из черного шелка, расшитые золотом, словно сошел со страниц древних легенд, повествующих о богах и героях. Их голоса, полные ярости и отчаяния, эхом отдавались под полуразрушенными сводами.
—  Не верю! Не верю тебе, лгун! Ты лгал мне!
— Ши, прошу, успокойся, —Черная Вода говорил тихо, словно плел умиротворяющую мелодию, — я здесь ради тебя. И в чувствах своих я не обманул тебя... Ш-ш-ш... Позволь мне уложить тебя спать...
Он попытался обнять мечущегося Ши, но тот сопротивлялся, отравленный ядом недоверия. Слова Черной Воды звучали для него как предсмертный крик тонущего корабля.
— Докажи! — прокричал Ши, его голос дрожал, как натянутая струна.
Безмолвно Черновод прильнул к губам Цинсюаня, и их языки сплелись в танце страсти и желания. Недовольный ропот ветерка прорезался сквозь поцелуй, но вскоре стих, уступая место нежному дуновению, словно и он поддался жару чувств Черновода.
Отстранившись, Хэ Сюань, с непривычно нежной улыбкой, подхватил Ветерка на руки и, словно пушинку, понес к их скромной кровати. Опустившись рядом, он прижал его к себе.
— Теперь веришь мне?
— Да... я тоже тебя люблю, Мин-Сюн... Можно я буду так тебя называть?
— Конечно, зефирка, тебе всё можно. Сладких снов.