Между прошлым и нами

سورة البقرة
لَا يُكَلِّفُ اللَّهُ نَفْسًا إِلَّا وُسْعَهَا ۚ

Сура «Аль-Бакара», 2:286
«Аллах не возлагает на душу сверх её возможностей...»
---------------------------------------------
Весна шла своим чередом.
Дни становились длиннее, солнце всё чаще заглядывало в окна, а холод постепенно отступал, уступая место мягкому весеннему воздуху. Казалось, вместе с зимой уходило что-то тяжёлое.
После той прогулки в парке прошло несколько дней.
И за эти несколько дней многое изменилось.

Мы с Юсуфом начали общаться чаще.
Не так, как раньше.
Пока ещё осторожно.
Иногда он писал мне первым. Иногда я отвечала. Иногда наши разговоры длились всего несколько минут, а иногда незаметно растягивались на целый вечер.
И самое странное - мне это нравилось.
Я снова привыкала к его присутствию.
К его насмешкам.
К его привычке называть меня «diken».
К тому, как он иногда специально раздражал меня, только чтобы увидеть, как я закатываю глаза.
Наши мамы тоже были счастливы.
Они будто радовались больше нас самих. Словно для них эти десять лет вообще не существовали и перед ними снова стояли двое детей, которые когда-то дружили, смеялись и проводили вместе дни.
Иногда мне казалось, что я действительно вернулась в прошлое.
Только теперь всё было иначе.
Мы выросли.
Мы изменились.
И я всё ещё боялась.
Потому что чем ближе становился Юсуф, тем сильнее во мне просыпался старый страх.
А вдруг я снова его потеряю?
Но пока я старалась об этом не думать.
Хасан и Малика тоже стали видеться всё чаще.
И, честно говоря, эти двое становились всё более очевидными.
Они были милыми.
Настолько, что иногда мне хотелось специально оставить их вдвоём, лишь бы не слушать очередные их разговоры.

Сегодня утром я проснулась от боли.
Не от обычной.
Голова болела так сильно, будто внутри кто-то медленно сжимал её руками.
Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок.
Комната расплывалась.
Я моргнула.
Потом ещё раз.
Чёрные круги появились перед глазами и медленно исчезли.
Я тяжело выдохнула.
- Бисмиллях...
Сегодня я не хотела вставать.
Но время намаза уже наступило.
Я поднялась с кровати, взяла омовение и совершила намаз, надеясь, что после него станет легче.
Не стало.
Наоборот.
Голова продолжала раскалываться, а перед глазами время от времени появлялись тёмные пятна.
Но я уже давно привыкла.
Настолько, что научилась жить с этим.
Просто идти.
Просто делать вид.
Просто говорить:
«Я в порядке».
Даже когда это было неправдой.
Я подошла к шкафу и достала одежду.
Сегодня выбрала тёмные широкие джинсы, белую кофточку и коричневый шарф-хиджаб.
Потом взяла сумочку и положила внутрь несколько тетрадей, ручку и таблетки.
Таблетки.
Конечно.
Куда же без них?
Я подошла к зеркалу.
И на секунду застыла.
Лицо было бледным.
Под глазами - тёмные тени.
Губы пересохли и были искусаны.
Я взяла консилер и нанесла немного под глаза, пытаясь хоть как-то скрыть следы бессонных ночей и постоянной усталости.
Лучше не стало.
Я нанесла немного увлажняющего средства на губы и больше ничего делать не стала.
Сегодня мне не хотелось даже смотреть на себя.
Я взяла сумку и вышла из комнаты.
Когда спускалась по лестнице, меня внезапно качнуло.
Я остановилась.
Подождала несколько секунд.
Потом продолжила.
На кухне мама как раз что-то готовила.
Увидев меня, она сразу улыбнулась.
- Гызым, иди поешь.
Я даже не стала спорить.
Мне действительно нужно было поесть.
Я села за стол.
Мама поставила передо мной тарелку с панкейками и мёдом.
- Ешь.
- Спасибо, мам.
Я начала есть.
Медленно.
Не потому что не любила мамину еду.
Наоборот.
Просто сегодня даже аппетита почти не было.
Но я заставила себя съесть немного.
- Всё? - спросила мама.
- Да.
- Мало.
- Мам, я потом ещё поем.
Она посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.
Я встала.
- Я пошла.
- Хорошо. Только осторожнее.
- Иншаллах.
Я вышла из дома.
И почти сразу пожалела об этом.
Стоило мне сделать несколько шагов, как всё вокруг поплыло.
Я остановилась и схватилась рукой за стену.
Сердце забилось быстрее.
Я закрыла глаза.
Глубоко вдохнула.
- Бисмиллях...
Подождала.
Через несколько секунд стало немного лучше.
Я убрала руку от стены и пошла дальше.
Я не собиралась возвращаться домой.
Сегодня я должна была пойти в школу.
Пропусков и так становилось слишком много.
Да и дома сидеть весь день мне не хотелось.
Когда я пришла в школу, ребята сразу меня заметили.
Малика посмотрела на меня всего пару секунд и нахмурилась.
- Ади...
- Что?
- Ты нормально себя чувствуешь?
- Конечно.
Она скептически посмотрела на меня.
- Ты выглядишь неважно.
- Просто не выспалась.
Али тоже посмотрел на меня внимательнее.
- Ты уверена?
- Да.
Я улыбнулась.
Наверное, слишком натянуто.
Но они оба знали меня достаточно давно, чтобы понимать: если я говорю «всё нормально», это далеко не всегда означает, что всё действительно нормально.
Тем не менее они ничего больше не сказали.

Мы пошли в класс.
Уроки тянулись бесконечно.
Я сидела за партой, записывала то, что говорил учитель, но смысл слов почти не доходил до меня.
Буквы в тетради иногда начинали расплываться.
Я моргала.
Снова смотрела.
Писала дальше.
Просто дожить до конца учебного дня.
Вот и всё.

Когда наконец наступил обед, мы пошли в столовую.
Мы выстроились в очередь.
Я взяла одну булку и сок.
Али, стоявший впереди, обернулся.
Он посмотрел на мой поднос.
Потом на меня.
- Ты серьёзно?
- Что?
- Это всё?
- Ну да.
- Адия, ты четыре часа на ногах.
- Я не голодна.
- Ты еле стоишь.
- Али...
Он ничего не ответил.
Просто забрал мой поднос.
Положил туда нормальную еду.
И поставил его передо мной.
- Иди садись.
Я закатила глаза.
- Ты иногда хуже моей мамы.
- Зато твоя мама была бы мной довольна.
Малика уже сидела за столом и ждала нас.
Мы сели.

Я даже не успела потянуться к еде.
Всё произошло внезапно.
Сначала появился звон в ушах.
Потом столовая будто стала слишком яркой.
Слишком громкой.
Люди вокруг начали расплываться.
Я моргнула.
Один раз.
Второй.
Но стало только хуже.
Я почувствовала, как меня качнуло.
- Я... я сейчас отойду.
Я попыталась встать.
Малика сразу поднялась.
- Ади?
- Всё нормально.
- Адия...
Она взяла меня за локоть.
Али тоже встал.
- Что с тобой?
- Ничего.
- Ты побледнела.
- Я просто...
Слова начали путаться.
Малика уже не слушала.
- Идём в уборную.
- Мали, не надо...
- Идём.
Она крепко держала меня за руку.
Мы дошли до уборной.
Как только я вошла, сразу опёрлась ладонями о раковину.
Малика включила холодную воду.
- Умойся.
Я послушалась.
Холодная вода коснулась лица.
На несколько секунд стало легче.
- Ади, слышишь меня?
- Да.
- Ты точно меня слышишь?
- Да, Малика.
Она посмотрела на меня.
И вдруг её лицо изменилось.
Глаза наполнились слезами.
- Адия, какое «нормально»?!
Я вздрогнула.
- Мали...
- Ты себя вообще слышишь?! Ты стоишь еле-еле! Ты качаешься! Ты даже нормально говорить не можешь! Зачем ты постоянно врёшь?!
- Прости...
- Почему ты всё время говоришь, что с тобой всё хорошо?!
Она быстро достала телефон.
- Я звоню тёте Зейнеп.
- Малика, не надо...
- Надо.
Она нажала вызов.
Первый гудок.
Второй.
- Алло?
- Салам алейкум, тётя Зейнеп, это Малика.
- Ва алейкума салам, Малика. Что случилось?
- Тёть Зейнеп... Адии очень плохо. Она еле стоит на ногах. Ей тяжело говорить. Вам нужно приехать.
На другом конце повисла тишина.
- Что?.. Опять?
Голос мамы дрогнул.
- Неужели снова началось...
- Тётя, пожалуйста, не переживайте.
- Как мне не переживать? Я сейчас у тёти Амиры. Я приеду.
В этот момент рядом послышался знакомый голос.
- Адия плохо?
Малика посмотрела на дверь.
- Юсуф...
Я закрыла глаза.
Только не он.
Мама что-то сказала ему.
Через секунду Юсуф уже взял телефон.
- Малика, адрес.
- Юсуф, но...
- Адрес.
Она назвала.
- Я приеду.
И он отключился.

Юсуф не думал ни секунды.
Он взял ключи и выбежал из дома.
Сел в машину отца.
Он знал короткую дорогу.
Знал каждый поворот.
И всё время смотрел на часы.
Пожалуйста, только бы успеть.
Через несколько минут он уже был возле школы.

- Адия, за тобой приехали.
Я подняла голову.
- Кто?
- Юсуф.
Я почувствовала, как сердце неприятно сжалось.
- Мои таблетки...
- Что?
- Таблетки. Мали, быстро.
Она сразу написала Али.
Через несколько минут он прибежал с моей сумкой.
Я достала таблетки.
Приняла их.
Но лучше не стало.
Малика снова взяла меня под локоть.
Али шёл рядом.
На этот раз он молчал.
Он уже всё понял.
Они вывели меня из школы, сказав учителям, что разберутся позже.
И тогда я увидела его.
Сначала лишь силуэт.
Глаза почти ничего не различали.
Но чем ближе мы подходили, тем яснее становилось лицо.
Юсуф.
- Юсуф?.. - едва слышно произнесла я.
Он посмотрел на меня.
И его лицо моментально изменилось.
- Адия.
В голосе больше не было ни капли привычной насмешки.
Только тревога.
- В машину. Быстро.
Малика помогла мне сесть.
Юсуф закрыл дверь.
- Где мама? - спросила я.
- Когда она узнала, что тебе плохо, у неё поднялось давление. Я не позволил ей ехать в таком состоянии.
Я резко выпрямилась.
- Что с ней?
- Адия...
- С ней всё нормально?!
Он положил руку передо мной, не позволяя мне резко подняться.
- Сядь.
- Но мама...
- Она дома. С ней рядом тётя Амира.
Я снова прислонилась к сиденью.
И почувствовала, как по щеке скатилась слеза.
- Опять я...
Юсуф посмотрел на меня.
- Что?
- Опять из-за меня...
- Эй.
Я отвернулась к окну.
- У мамы давление из-за меня.
- Дiken.
Я молчала.
- Посмотри на меня.
Я не посмотрела.
- Адия.
Я всё-таки повернулась.
- Никогда больше не говори так о себе.
- Но...
- Она твоя мама. Она испугалась за тебя. Это не твоя вина.
Я молчала.
- Ты слышишь меня?
Я кивнула.
- Хорошо.
Он завёл машину.
И всю дорогу я смотрела в окно.
Слёзы текли сами.
Я даже не пыталась их вытирать.
Когда мы приехали, я попыталась выйти самостоятельно.
- Спасибо, дальше я сама.
Я поставила ногу на асфальт.
И тут же потеряла равновесие.
- ЭЙ!
Юсуф оказался рядом почти мгновенно.
- Какая ещё сама, Адия?!
Я попыталась отстраниться.
- Я могу.
- Нет.
- Юсуф...
- Я знаю, что ты не любишь, когда тебе помогают. Но сейчас ты упадёшь.
Я замолчала.
Он аккуратно поддержал меня за локоть.
Я позволила.
Мы вошли в дом.
- Тихо... - прошептала я. - Не хочу, чтобы знали.
Он понял.
Просто кивнул.
Мы поднялись наверх.
Я легла на кровать.
- Спасибо...
Юсуф посмотрел на меня.
- Приложи ладонь ко лбу.
- Зачем?
- Просто сделай.
Я приложила руку.
И почувствовала жар.
Но всё равно сказала:
- Всё нормально.
Он замер.
- Адия.
Я посмотрела на него.
- Я сказала...
- Я услышал.
Его голос стал твёрдым.
- Почему ты постоянно говоришь мне, что всё нормально, когда я вижу, что это не так?
Я молчала.
- Зачем ты пытаешься убедить меня в том, что тебе хорошо, если тебе плохо?
- Я не хотела...
- Не ври мне.
Я подняла взгляд.
Он продолжил уже тише:
- Никогда не ври мне, Адия.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
- Я не чужой тебе человек.
Я ничего не ответила.
- И если я рядом... позволь мне хотя бы знать правду.
Я медленно кивнула.
Он выдохнул.
- Хорошо.
Юсуф вышел.
А я сама не заметила, как закрыла глаза.

Юсуф.
Когда я увидел её в школе, мне стало страшно.
Я никогда не видел Адию такой.
Бледная.
Уставшая.
С потухшим взглядом.
Она выглядела так, будто слишком долго заставляла себя держаться.
Я ехал и постоянно смотрел на неё в зеркало.
Она молчала.
Я тоже.
Но внутри у меня всё кричало.
Что с тобой происходит, diken?
Когда мы вошли в её комнату, я увидел, что её лицо пылает.
Я попросил её проверить лоб самой.
Она снова сказала:
«Всё нормально».
И тогда я не выдержал.
Потому что мне было больно это слышать.
Она врала не потому, что хотела сделать мне больно.
Она просто привыкла справляться одна.
Но я не хотел, чтобы она продолжала делать это в одиночку.
Когда она уснула, я вышел.
Нашёл тазик, налил прохладной воды, взял чистую ткань и вернулся.
Она спала.
Я осторожно намочил ткань и положил ей на лоб.
Несколько минут просто сидел рядом.
Смотрел на неё.
И впервые за долгое время мне захотелось попросить Аллаха не о себе.
О ней.
Я тихо произнёс:
- О Аллах... Ты знаешь то, чего не знаю я. Ты видишь её состояние лучше меня. Облегчи ей то, что тяжело. Даруй ей здоровье, спокойствие и силу. Защити её от того, чего я не могу увидеть. Дай ей причины улыбаться. И если ей предстоит пройти через трудности - не оставляй её одну.
Я замолчал.
Потом добавил почти шёпотом:
- И помоги мне быть рядом правильно. Не причинить ей боль. Не стать ещё одной причиной её слёз.
Я снова посмотрел на неё.
- Амин.
В этот момент дверь резко открылась.
Тётя Зейнеп.
- Юсуф!
Она подбежала к дочери.
- Что с ней?
- У неё температура. Ей было очень плохо в школе. Она почти не могла идти.
- О Аллах...
Она села рядом с Адией.
Я немного помолчал.
А потом спросил:
- Тётя Зейнеп...
- Да?
- Почему она такая?
Она посмотрела на меня.
Несколько секунд молчала.
Потом тихо сказала:
- Она тебе не рассказывала?
Я покачал головой.
- Тогда идём.
Мы вышли из комнаты.
Спустились на кухню.
Она налила чай, но сама почти не притронулась к чашке.
- Юсуф... я должна тебе рассказать. Потому что Адия сама никогда не расскажет.
Я слушал.
- Всё началось после смерти её бабушки.
Я замер.
- Той самой?
- Да.
Она тяжело вздохнула.
- Адия была маленькой. Пять лет. Для неё бабушка была не просто бабушкой. Она была человеком, рядом с которым девочка чувствовала себя в безопасности.
Я опустил взгляд.
- Потом её не стало.
Тётя Зейнеп продолжила:
- После этого Адия сильно изменилась. Она стала всё держать в себе. Потом были проблемы в семье, травмы, переживания... Она постепенно отдалялась от людей.
Я молчал.
- Со здоровьем тоже начались проблемы. Мы обследовали её. Следили за состоянием, лечили, делали всё, что могли.
Я сжал пальцы.
- А таблетки?
- Они нужны ей по назначению врача, чтобы поддерживать её состояние. Но иногда ей всё равно становится плохо.
Я смотрел на чашку перед собой.
- Почему она никому не говорит?
Тётя Зейнеп печально улыбнулась.
- Потому что она привыкла быть сильной.
Я усмехнулся без радости.
Сильной.
Слово почему-то резануло.
- Её держит вера, - продолжила она. - И друзья. Али и Малика. А ещё дедушка.
Я поднял глаза.
- Дедушка?
- Он для неё сейчас самый близкий человек. Она очень боится его потерять.
У меня внутри всё сжалось.
Я вдруг вспомнил её лицо.
Её страх.
Её молчание.
Её привычку говорить, что всё хорошо.
И впервые понял, сколько всего скрывалось за этим.
Она проживала всё это.
А меня рядом не было.
Я исчез из её жизни.
И даже не знал, что происходит.
- Я... не знал, - тихо сказал я.
Тётя Зейнеп посмотрела на меня.
- Я знаю.
Я опустил голову.
- Но я обещаю...
Голос сорвался.
Я сделал вдох.
- Я буду рядом.
Она посмотрела на меня внимательно.
- Я не обещаю, что смогу всё исправить. Но я не позволю ей думать, что она одна.
Тётя Зейнеп кивнула.
- Спасибо тебе, Юсуф.
Я встал.
Попрощался и вышел.
Когда я сел в машину, я несколько секунд просто сидел неподвижно.
А потом слёзы сами покатились по щекам.
Я ударил ладонью по рулю.
- Аллах...
Ещё раз.
- Почему я ничего не знал?
Я закрыл глаза.
Передо мной снова стояло её лицо.
Моя diken.
Та самая девочка из детства.
Только теперь она была совсем другой.
И я не заметил.
Не заметил, сколько всего она пережила.
Я завёл машину.
Дорога домой показалась бесконечной.
Когда приехал, мама сразу вышла ко мне.
- Юсуф, сынок, как Адия?
Я замер.
- Всё хорошо, мама.
- А как...
- Мам, пожалуйста.
Она остановилась.
- Я сейчас не могу.
Я поднялся наверх.
Закрыл дверь.
Взял омовение.
Постелил коврик.
И начал намаз.
В этот раз я читал медленно.
Не торопился.
Мне нужно было успокоить сердце.
После намаза я поднял руки.
- О Аллах...
Голос дрогнул.
- Ты знаешь её лучше, чем я. Ты знаешь каждую её боль, каждую слезу и каждый страх. Пожалуйста, даруй ей облегчение. Исцели её. Дай ей здоровье и силы. Защити её семью. Сохрани её дедушку, которого она так боится потерять.
Я замолчал.
Сделал глубокий вдох.
- И если я снова появился в её жизни не случайно... помоги мне быть для неё причиной спокойствия, а не боли. Дай мне мудрость знать, когда говорить, а когда молчать. И не позволь мне снова исчезнуть из её жизни, если моё присутствие действительно может принести ей добро.
Я опустил руки.
- Амин.
После намаза я долго сидел на коврике.
Но внутри всё равно было неспокойно.
Мне нужно было куда-то деть эту тревогу.
Я взял ключи от байка.
Спустился вниз.
Надел шлем.
Сел.
Завёл двигатель.
И уехал.
Не потому, что хотел куда-то попасть.
Просто хотел перестать думать.
Но мысли ехали вместе со мной.
«Она потеряла бабушку в пять лет».
Я сжал руль.
«Она боится потерять дедушку».
Газ стал громче.
«Ей бывает настолько плохо, что она едва стоит».
Я стиснул зубы.
«Она привыкла говорить, что всё нормально».
Я снова вспомнил её лицо.
Её тихое:
«Я сама».
Я покачал головой.
- Нет, diken...
Мой голос растворился в шуме дороги.
- В этот раз не сама.
Я продолжал ехать сквозь вечерний город.
А где-то далеко, в своей комнате, она, наверное, спала.
И впервые за много лет я понял одну вещь:
я больше не хотел быть человеком из её прошлого.
Я хотел стать человеком, который останется в её настоящем.
Но теперь я знал - просто вернуться было недостаточно.
Мне придётся доказать ей, что на этот раз я не исчезну.